Убедившись, что его подопечный достиг безопасной зоны, ветеран перескочил через низенький заборчик и устремился к лазу. Все складывалось замечательно, монстры отчаянно бросились в атаку, но они явно не успевали перехватить старого леомура. Вынужденные уклоняться от молний Таиры, чудовища не могли двигаться по прямой, что еще сильнее усложняло их и без того трудную задачу.
Беда подкралась с совершенно неожиданной стороны, когда из-за второго контейнера, мимо которого пробегал дядька, один за другим вылетели еще два шорга. Все были настолько увлечены схваткой с противниками, уже ввязавшимися в драку, что дружно прозевали подход к атакующим подкрепления. Рамзес метнулся в сторону от первого зверя, но лязгнувшая челюсть второго монстра успела поймать конец его не столь изворотливого хвоста.
Привычным движением головы разъяренный монстр подбросил невезучего леомура в воздух и по широкой дуге обрушил его себе на спину. Раздался зловещий хруст, и бесформенное тело старого храмовника безжизненным кулем рухнуло под ноги другого чудища. Роджер взревел от горя и рванулся навстречу врагу, но благоразумная Алиса сбила его с ног, и одним движением лапы швырнула в лаз под забором.
— Беги! Нам с ними не справиться!
Таира была права, сразу два шорга налетали на них с двух сторон, еще двое сформировали вторую линию атаки. Около форточки на лапы уже поднимались столкнувшиеся охранники, готовые создать третью волну. Спасая воспитанника, наставница саму себя поставила в крайне сложное положение. Для того чтобы пронырнуть в узкое отверстие лаза, требовалось время, которого у девушки почти не оставалось. Молодой храмовник не мог бросить напарницу в беде, и, даже ныряя под забор, он из последних сил умудрился метнуть по одной молнии в каждого из нападающих первой волны.
Одному из шоргов удалось уклонился от удара, но при этом он потерял равновесие и скорость. Второй же зверь настолько не ожидал отпора после разрушения строя, что пропущенный удар опрокинул его. Алиса не преминула воспользоваться предоставленной возможностью и оказалась по другую сторону забора практически сразу следом за Роджером. Напарник, выскочивший буквально мгновением ранее и не обращающий внимания на злобное рычание из-под стены, развернулся к ней с глазами, полными боли:
— Но почему? Там же Рамзес.
— Мы ему уже не поможем. Или ты хочешь погибнуть вместе с ним?
— Мы должны разогнать шоргов и вынести его оттуда.
— Как? Без аккумулятора нам даже строя не составить.
— Ну, я же снес одного.
— Просто он не ожидал от тебя такой ловкости. Второй раз зверюга уже не подставится.
— Но я могу сделать клона и столкнуть их лбами.
— Да, кого-нибудь тебе удастся обмануть, но не всех сразу.
— Так что же делать?
— Попросим помощи бригады. Багир!
Бригадир откликнулся практически сразу:
— Живы?
— Почти. Вы где?
— За траншеей. Что значит "почти"?
— Нихат и Рамзес остались во дворе. Они мертвы.
— Проклятие!
— Нам нужна помощь. Мы хотим вытащить их тела.
— Какая к чертям помощь? Со мной здесь всего три бойца, остальные уже на пути в Храм. И вам там делать нечего. Форсируйте траншею, пока охранники не открыли ворота и не выпустили шоргов со двора.
— Но...
— Никаких но! Мы и так уже понесли серьезные потери. Хватит глупостей. Отходим. Конец связи.
Алисе чуть ли не силой пришлось перетаскивать Роджера через ров, но убедить Багира, даже взглянув ему в глаза, не удалось. Находящиеся рядом с бригадиром бойцы прятали глаза, но энтузиазма в отношении новых встреч с монстрами не проявили, безмолвно поддерживая командира.
Возвращение в Храм прошло в тяжелом молчании, слова были неуместны. Только потеряв дядьку, Тобио Экселанц Сильвер осознал, как сильно он привязался к старику. У входа их встретил Привратник, который ничего не спросил, а лишь просветил их всех своим рентгеновским взглядом, после чего развернулся и ушел.
Глава 13
Настоятеля не было в подземном городе, и разбор полетов был отложен до утра. Сдав пакетики с дурью на склад, бойцы бригады отправились в казарму отдыхать после нервного напряжения операции и изматывающей гонки. Идти вместе с остальными не хотелось, и осиротевшие напарники отправились в госпиталь проведать раненого боевого товарища. Василиса пустила их без лишних вопросов, о чем через некоторое время сильно пожалела, потому что Кузьма очень расстроился из-за гибели Рамзеса.
Оказалось, что бывший гард был чуть ли не единственным его настоящим другом в бригаде и наставником в ратном деле. Одноглазый молчун не раз выручал балагура в критических ситуациях и научил его многим боевым приемам. Получилось, что им же самим пришлось еще и утешать раненого товарища. Как ни странно, это помогло напарникам немного отвлечься от горького ощущения невосполнимой потери.
Алиса с Роджером, почти насильно выпровоженные Василисой, которая заботилась о здоровье Кузьмы, как о своем собственном, отправились в тренировочный зал. Им хотелось хотя бы ненадолго позабыть о происшедшем, но необходимость менять стиль взаимодействия в бою все время напоминала про утрату.
— Получается, что у нас теперь нет возможности драться сообща? — спросил Тобио.
— Возможность есть всегда, хотя для организации качественного строя у тебя не хватает опыта.
— А если привлечь еще кого-нибудь?
— Лиаты со способностями аккумуляторов встречаются крайне редко. Нам наверняка не найти замены Рамзесу.
— То есть, каждый за себя?
— Не совсем. Ведь существуют и более простые схемы. Они, конечно, не дают заметного выигрыша в плотности удара, но при твоей силе это может оказаться даже полезным.
— Как так?
— Понимаешь, противник не ожидает серьезных угроз от разрозненных действий одиночек, поэтому он уклоняется по минимуму, исходя из привычного среднего уровня. Чаще всего опытный боец переводит лобовой удар в скользящий, делая это не задумываясь, практически на уровне инстинктов. Теперь представь, что вместо ожидаемого кулака он принимает на себя удар кувалдой. Даже легкого касания достаточно, чтобы вызвать серьезный болевой шок.
— Ну, от шока еще никто не умирал.
— В бою не так важно убить, как вывести из строя.
— Ты это шоргам скажи.
— Давай не будем уподобляться злобным монстрам.
— Как скажешь.
— Так вот, нам надо отработать две-три комбинации и договориться о кодовом названии для каждого приема. Например, я подаю команду "Грог" и бью по противнику крученым левым винтом, любой профессионал при этом автоматически пригибается и отклоняется вправо. Ты с задержкой в десятую долю секунды наносишь прямой свинг сантиметров на десять правее и сантиметров на пять ниже стартовой позиции эмоса противника. За точку прицеливания принимаем центр зоны связи интоса с мотосом. Ориентируешься?
— Ну и что? Он, скорее всего, поднырнет под молнию или поставит блок.
— Точно. Других вариантов выбора у него практически нет. И то, и другое противник сделает, исходя из расчета средней силы наносимого ему удара. Он же не знает, что у тебя в молниях спрятан динамит.
— Что у меня спрятано?
— Неважно. Это такое перефразированное выражение четлан.
— Понятно.
— Блок ты пробьешь легко, удар он, конечно, слегка ослабит, но на мгновение противник лишится способности перемещаться. То же самое произойдет, если он привычно отклонится по минимуму.
— И что это нам даст?
— В ту же секунду я нанесу точечный оглушающий удар.
— Ты не успеешь перезарядить.
— Успею, в первый винт я не стану вкладывать силу, это будет чистой воды обманка.
— Интересно. Попробовать можно. А как же тренироваться?
— Есть вариант. Можно запрограммировать движение мишени. Хотя проще взять их две, или даже три, и правильно разместить.
Вначале у Роджера вообще не получалось действовать по команде, но постепенно он понял, как стабилизировать время подготовки к выпаду. Экспериментальным путем выяснили, что ему для подготовки мощного и точного удара требуется почти секунда. После этого наставница отрепетировала задержку своего винта. Вскоре требуемая синхронность действий была достигнута и они перешли к разработке нового приема, которому дали кодовое название "Джин". Ученик, в конце концов, не выдержал и спросил Алису:
— И что это тебя все тянет на алкоголь?
— Так у него действие схожее, не убивает, но сильно бьет по мозгам,— отшутилась напарница.
— Откуда знаешь? Доводилось пробовать?
— На кобортов под парами насмотрелась, не приведи господь.
— А у меня слуги были практически непьющие, и у родителей в рот не брали.
— Повезло тебе.
— Знаешь, мне Рамзес чем-то напоминал отца. Не внешне, а внутренне. Такой же молчаливый, спокойный и уверенный в себе. Правда, я очень смутно помню своего отца, меня очень рано передали наставнику.
— Повезло тебе,— повторила Таира.— Ты его хотя бы смутно, но помнишь, а я даже не видела никогда. При подготовке профессиональных бойцов детей забирают от родителей еще полными несмышленышами.
— Как это? Что-то в стиле мифических барсов?
— Почему мифических?
— Потому что их никто не встречал. Или тебе доводилось?
Алиса как-то странно посмотрела на Тобио:
— Да нет, не доводилось. Ну, примерно, в таком стиле.
— Постой,— вспомнил Роджер:— Но ведь Крот вроде говорил, что знал твоего отца.
— Ты про Гровера? Так он был моим приемным отцом.
— Получается, ты обманула настоятеля?
— А разве ты о себе всю правду сказал?
— Ну...— замялся юноша.
— Или хочешь заложить меня?
— Вот еще. Ты что? В своем уме или как? Нет, конечно.
— У каждого в Храме есть свои маленькие секреты, сюда чаще всего приходят обездоленные и пострадавшие. Тайну Рамзеса мы узнали случайно, но, наверняка, кое-что за душой найдется и у Багира, и у Кузьмы, и у того же Мортафея.
— Именно поэтому ты не хочешь, чтобы я говорил им, что умею создавать клона?
— Не все свои козыри стоит выкладывать на стол сразу.
— И у тебя тоже кое-что припрятано в рукавах?
— Без этого в нашем мире не выжить.
— Ладно, я тебя понял. Продолжим?
Они занимались еще несколько часов и вернулись в казарму под утро, отработав помимо "Грога" с "Джином" еще и "Пунш", предназначенный для поражения двух противников, стоящих рядом. Все давно уже спали, только Рэм проворчал что-то про сумасбродов, шляющихся неведомо где и мешающих отдыхать уставшим воинам.
Утром бригаду разбудил Такер, присланный Привратником, чтобы позвать всех в Зал испытаний для рапорта настоятелю. Невыспавшиеся Алиса с Роджером чувствовали себя отвратительно. Тем не менее, напарникам пришлось плестись в хвосте колонны и предстать перед начальством в состоянии недобуженных зомби. Справа от спокойного, но сосредоточенного, Мортафея стоял хмурый и раздраженный магистр, а слева — грустный и безразличный к происходящему начальник охраны.
Выслушав рассказы основных участников операции, включая Багира, Таиру и Роджера, глава Храма, оставив их троих в помещении, отпустил остальных бойцов в казарму. Все показания прозвучали достаточно беспристрастно. Только молодой лиат не смог скрыть своего явно негативного отношения к паническому бегству, которое он практически в открытую назвал трусостью. Некоторое время после выхода храмовников Крот безмолвно смотрел в глаза бригадира, явно испытывая нервную систему руководителя налета. Командир проявил должную выдержку и не отвел взгляда, тогда настоятель грустно вздохнул и задал свой первый вопрос:
— Объясни нам, Багир, почему ты разрешил Нихату взять столько пакетиков, сколько ему захочется?
— Ну, он ведь не являлся бойцом бригады, и не находился в моем прямом подчинении.
— На время операции он был придан твоей бригаде. И руководил операцией ты, а не он.
— Но ведь операция была не боевая, а торговая, и все делал он, а мы лишь обеспечивали прикрытие.
— Удивительно рассуждаешь. В ходе торговой операции мы потеряли двух своих товарищей. Да еще каких, лучших из лучших. Ты отвечал за прикрытие, вот теперь и объясни нам, как это могло случиться. Почему ты отдал команду спасаться всем самостоятельно, а не организовал отпор?
— Я увидел, что шоргов спустили с цепи. Против них все равно было не выстоять даже в строю.
— Когда это ты успел?
— Как только взревела сирена. Я следил за самыми опасными направлениями и сразу засек, что охранник из подвала первым делом открыл вольер с монстрами. У бригады был только один шанс спастись — успеть покинуть двор. Нельзя было допустить сутолоки. Если б Нихат не застрял в форточке, все бы ушли.
— С чего ты это взял, если тебя самого едва не схватили.
— Я задержался, пытаясь помочь монаху.
— Что сказал тебе Нихат?
— В смысле?
— Почему ты передумал и приказал своим бойцам взять по три пакетика?
Было видно, что говорить правду бригадиру не хотелось, но врать в присутствии Привратника рискнул бы только сумасшедший.
— Он сказал, что добудет обезболивающее для Терры, если я не буду упрямиться.
— Кто такая Терра?
— Это его мать,— ответил за бригадира начальник охраны.— Она лежит в госпитале. Ее мучают сильные боли, а анальгетиков на всех не хватает.
— Сочувствую,— обращаясь к склонившему голову Багиру, произнес настоятель, и после непродолжительного молчания добавил:— Это многое объясняет, но не оправдывает. Командир во время боя должен думать о своих бойцах, а не о больной матери.
— Так ведь не было боя.
— Был. Бой начинается задолго до драки, и не заканчивается сразу же после нее. И командир должен понимать это.— Мортафей ненадолго замолчал, давая возможность слушателям осмыслить сказанное, и продолжил уже совершенно о другом:— Мне вообще иногда кажется, что кто-то перепутал Храм с преступным синдикатом, главной целью которого является нажива.
Привратник, до этих слов потуплено смотревший в пол, медленно поднял голову и удивленно взглянул на настоятеля. Похоже, хотя последние слова не были адресованы напрямую, но все-таки предназначались лично ему, потому что Крот, словно бы споря с мнимым оппонентом, продолжил:
— Да, нам приходится порой прибегать к незаконным способам в борьбе за существование, потому что соронги используют против вольных запрещенные приемы. Тем не менее, рисковать жизнью своих товарищей ради прибыли для истинных прихожан Храма немыслимо.
— Но ведь...— попытался возразить бригадир.
— И не спорь. Целью операции было доказать разнеженным барчукам, что настоящие леомуры способны решить самые сложные задачи без помощи слуг. Если б нас всерьез интересовали наркотики, то можно было пойти стандартным путем, привлечь кобортов, вооружить их самыми последними достижениями техники...
— Но Нихат говорил...
— Мало ли что говорил Нихат? Я кого поставил руководить операцией? Его или тебя? Торгаша или боевого командира? Легко списать все на тех, кто уже не сможет ответить за свои ошибки.
— Боевой командир во время операции не думает о здоровье матери,— неожиданно подал голос магистр. Короткая фраза прозвучала, словно одиночный выстрел, и всем стало ясно, что это был приговор, не подлежащий обжалованию.
