Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Не раздумывая ни секунды, Ника, чуть откинувшись назад, метнула своё оружие, угодив в левую сторону поросшей седыми волосами груди, аккуратно войдя меж выпиравших сквозь грязную кожу рёбер.
Тоненько, по-заячьи вскрикнув, старик упал, беспомощно дёргая ногами. Противница Риаты, неожиданно перестав осыпать её грязными ругательствами, с криком рванулась к убитому, оставляя в кулаке рабыни изрядный клок грязных волос.
Предводитель нападавших успел в кровь разбить физиономию Корину Паллу, нокаутировать Гу Менсина и едва не прикончил Анния Мара, прежде чем Превий Стрех ударил его кинжалом в спину. Взревев медведем, громила развернулся, намереваясь прибить начинающего драматурга своей страхолюдной палицей, но на помощь тому пришёл Ун Керат, отоваривший великана топором по пояснице, от чего тот рухнул как подкошенный.
Потеряв главаря, враги тут же обратились в позорное бегство, растворившись в темноте, бросая убитых и раненых. Поле боя осталось за урбой.
Подойдя к телу агрессивного старика, путешественница с огорчением убедилась, что тот мёртв. Наконечник дротика угодил точно в сердце, не оставив несчастному никаких шансов. Но на этот раз Ника не чувствовала особых угрызений совести, лишь сожаление и привычная опустошённость.
— Отличный бросок, госпожа Юлиса! — проговорил старший урбы, уважительно качая головой.
Упёршись обутой в сандалию ногой в грудь мертвеца, он рывком выдернул дротик и протянул его собеседнице.
— Точно в сердце!
— С такого расстояния только слепой промахнётся, — раздражённо буркнула девушка, решив не признаваться, что целилась в плечо, и торопливо перевела разговор на другую тему:
— Почему они на нас напали, господин Гу Менсин?
— Ограбить хотели, — пренебрежительно скривил распухшую от ударов физиономию толстяк. — Обычно городские нищие — народ безобидный. Выпрашивают милостыню, помогают на базаре: ну там поднести, помочь или воруют по мелочам. Но это только пока среди них не появляется вот такой вожак.
Старый актёр кивнул в сторону мордоворота, над которым склонились Ун Керат и Корин Палл.
— Тогда их даже настоящие бандиты побаиваются.
— А как же городская стража? — спросила путешественница, взглянув на крепостную стену, где мелькали огоньки и слышались возбуждённые голоса.
— Им-то какое дело до нас, госпожа Юлиса? — горько усмехнулся толстяк. — Мы не горожане, не купцы. Такие же бродяги, немногим лучше нищих.
Он хотел ещё что-то сказать, но его прервал радостный крик Рхеи Власт.
— Живой! Тритс Золт живой! Хвала небожителям!
Оставив попутчицу, старший урбы заторопился к костру, посмеиваясь и размахивая руками. Та, ещё раз посмотрев на убитого старика, тихо прошептала:
— И чего тебе не жилось, придурок?
— Оголодал сильно, госпожа, — неожиданно проговорила Риата, рассматривая труп с каким-то будничным любопытством. — Вот захотел вас убить, чтобы ограбить. На большее он уже давно не способен. А на ваше платье ему пять дней можно было бы наедаться досыта.
Привлечённая её словами, Ника невольно присмотрелась к своей жертве, замечая не бросившуюся в глаза раньше морщинистую, покрытую струпьями кожу, впалый живот, казалось, присохший к позвоночнику, раскрытый в безмолвном крике рот с парой полусгнивших зубов и шевелящиеся от множества насекомых, грязные, спутанные волосы.
— Оттащи его куда-нибудь, — глухо проговорила девушка, борясь с подступающей тошнотой. — Только руки потом не забудь вымыть.
— А это ещё зачем, госпожа? — удивлённо вскинула брови рабыня.
— Делай, как я сказала! — рявкнула хозяйка, раздражённо топнув ногой.
— Слушаюсь, госпожа, — испуганно втянула голову в плечи невольница.
— И мой как следует! — уже остывая, добавила путешественница. — С песком потри. Да смотри, вшей не подхвати. Вон их у него сколько.
Послушно кивая и бормоча что-то себе под нос, Риата, пыхтя, но без особого усилия поволокла тело нищего в темноту. Туда же артисты потащили массивную тушу амбала. Ника успела заметить узкую, красную полосу сорванной кожи на толстой бычьей шее. Похоже, богатырь как-то сумел выжить в схватке. Ни кинжал, ни топор не смогли выбить жизнь, цепко державшуюся в могучем теле, и предводителя нищих задушили. Девушка передёрнула плечами, морщась от обдавшей её волны мерзкого запаха.
Кроме главаря нападавшие потеряли ещё четверых, да столько же тяжело раненых, скуля, серыми тенями уползли в темноту.
Когда очнулся Тритс Золт, оказалось, что урба вышла из схватки почти без потерь. Синяки, шишки, вырванные волосы и разбитые носы не в счёт. Столь разгромный результат легко объяснялся явным несоответствием физических данных пришельцев и аборигенов. Бледные, несмотря на слой грязи, лица с запавшими глазами; тощие, часто уродливые тела; слабые, давно отучившиеся наносит удары, руки. Более-менее здоровым и упитанным выглядел только главарь, очевидно, забиравший у остальных их скудную добычу.
Несмотря на понесённый урон, неожиданная победа резко подняла настроение артистов. Мужчины со смехом вспоминали наиболее забавные моменты короткой драки, похвалялись удачными ударами. Что же касается трофеев, то даже самые не привередливые из артистов отказались брать кишевшие насекомыми рваные тряпки, которыми прикрывали свои тела местные нищие, а ничего другого у них не оказалось.
Ночью в развалинах, куда оттащили трупы, кто-то рычал, ухал, слышался визг и треск кустов. Мулы и ослик испуганно вздрагивали и, натягивая верёвки, старались держаться ближе к расположенным вокруг костра людям.
К утру пострадавший в драке и выстиранный хитон Гу Менсина почти высох, что позволило главе урбы предстать перед иокдамскими консулами в более-менее приличном виде. Для солидности он прихватил с собой Вальтуса Торнина, чьё благообразное лицо почти не пострадало.
Пока шли к городу, Ника охотно рассказала старому актёру, зачем она туда направляется.
— Здесь они мне не понадобятся, — со вздохом проговорила девушка, когда рабыня достала из корзины меховой чулок. — Но, может, удастся продать какому-нибудь скорняку?
— Мех хороший, — с видом знатока кивнул собеседник, проведя ладонью по шерсти. — Только много за него не заплатят.
В воротах к старшему урбы пристали стражники, выспрашивая, что же случилось ночью у развалин?
Пока Гу Менсин обстоятельно рассказывал воинам о нападении на мирных служителей славы Нолипа каких-то оборванцев, путешественница с рабыней просочились в Иокдам.
Хотя данный населённый пункт располагался далеко от моря, он мало чем отличался от уже виденных ими городов Западного побережья. Даже местная площадь народных собраний, в отличие от гедорской, ещё не успела стать форумом. Хотя кое-какие действия в этом направлении явно предпринимались. Напротив храма богини мудрости Фиолы гордо возвышалась статуя широкоплечего, бородатого мужика в длинном плаще с зажатым в руке свитком. Судя по незначительному числу птичьих отметин и свежей штукатурке постамента, сей монумент возвели совсем недавно.
"Консулу Марку Овию Урбону, — прочитала Ника. — От благодарных граждан за долгое и честное служение городу".
Тут же возле храма Фиолы она увидела менялу. Закутавшись в тёплый, подбитый мехом плащ, унылого вида старичок, казалось, дремал, сидя на табуретке у небольшого квадратного столика с аккуратно разложенными по нему кучками монет. Направившись в его сторону, Ника вовремя вспомнила, что менялы берут за свою многотрудную работу определённый процент. Так стоит ли с ним связываться из-за одного-двух империалов?
Может, проще получить с них сдачу?
Покупать что-то из вещей девушка опасалась, дабы не давать спутникам повода для нехороших мыслей. Поэтому направилась в трактир, но выбрала для этого не самое удачное время. В подобных заведениях, расположенных возле площади народных собраний, как правило, столовались уважаемые люди, чей рабочий день начинался позднее, чем у простых горожан, так что все места в зале оказались заняты.
Путешественница зашла в другое место, но и там завтрак оказался в самом разгаре. Пришлось отложить решение проблемы с разменом и отправиться на базар искать скорняка.
В просторной лавке с широко распахнутой дверью на вбитых в стены колышках висели накидки из меха лисиц и белок, тяжёлые плащи из пышных волчьих шкур, различного рода безрукавки и жилеты, какие-то забавные шапочки с наушниками и великое множество выделанных шкурок.
Дождавшись, когда хозяин лавки всучит очередному покупателю заячий плащик, Ника без долгих предисловий предложила приобрести у неё меховые получулки, объяснив, для чего покупала их сама, и почему они не понадобились.
— Два риала, — с таким видом, словно оказывал ей величайшую милость, зевнул скорняк.
— Да лишит тебя бессмертная Фиола остатков разума за такую скупость! — взвилась девушка.
Она, конечно, не рассчитывала вернуть деньги, потраченные на оказавшуюся бесполезной покупку, но соглашаться на столь откровенный и беспардонный грабёж не собиралась. — Да я лучше их обрежу и сапоги себе сделаю, чтобы ноги не мёрзли!
— Воля ваша, госпожа, — с деланным равнодушием развёл руками собеседник. — Мех все равно старый, подшёрсток весь вылез, швы неровные. Вот тут видите? Самое большее три риала.
— Добавьте ещё пятнадцать оболов, — предложила путешественница. — И сможете сшить из моих чулок целый десяток вот таких смешных шапочек.
— Только из-за вашей красоты и мудрости, госпожа, — рассмеялся мастер.
Посетителей в знакомом трактире заметно поубавилось. Усталая, замотанная подавальщица, равнодушно выслушав слегка необычный для столь раннего часа заказ, сразу предупредила, что придётся подождать.
Ника понимающе кивнула. Она терпеливо высидела минут тридцать, но нисколько не пожалела об этом. Мясо оказалось сочным и хорошо прожаренным, лепёшки тёплыми, овощная подливка острой и возбуждающей аппетит, а разведённое вино вкусным.
Однако при расчёте возникли проблемы. Рабыня тупо таращилась на желтовато-красный кружок с изображением орла и надписью: "Импер форта", что в переводе на русский означает "Власть вечна". Потом, не сказав ни слова, убежала.
— Что же, госпожа, у вас совсем нет серебра? — подозрительно сощурил маленькие поросячьи глазки солидного вида дядечка в кожаном фартуке поверх светло-жёлтого хитона.
— Да вот как-то так получилось, — виновато вздохнув, посетительница тряхнула кошельком, из которого на стол выкатились две одинокие медные монетки.
Хмыкнув, трактирщик покачал империал на ладони, словно взвешивая, попробовал на зуб и только после этого, удовлетворённо кивнув, бросил подавальщице:
— Выдай госпоже на сдачу семнадцать риалов и восемь оболов.
Девушка рассчитывала получить больше, но торговаться не стала, мимоходом пожалев о том, что не воспользовалась услугами менялы. Из-за этого настроение испортилось, и она поспешила покинуть город.
Неизвестно, повлияло ли на решение городского совета то обстоятельство, что заезжие артисты убили предводителя нищих, уже начинавших надоедать не только рядовым гражданам, но и уважаемым людям, или здесь просто давно не было никаких развлечений? Только Гу Менсину без труда разрешили устраивать представления на площади народных собраний и даже выдали из городской казны небольшой кредит на установку помоста.
В свою очередь артисты выбрали для открытия сезона в Иокдаме мрачно-торжественную трагедию "Волосы Цреи".
Несмотря на то, что Ника не видела и даже не читала сей замечательной пьесы, она предпочла представлению переезд на постоялый двор.
Пока актёры разыгрывали перед благодарными зрителями кипение страстей, их спутница блаженствовала, подставив плечи под струю тёплой воды из кувшина, который держала Риата.
На следующий день довольный Гу Менсин сообщил, что урба смогла заработать кое-какие деньги, поэтому он готов вернуть госпоже Юлисе сорок риалов в счёт погашения долга.
Девушка как раз завтракала. Перехватив голодный взгляд толстяка, она покачала головой.
— Не нужно. Вот соберёте побольше, тогда и отдадите.
— Спасибо, госпожа Юлиса, — с чувством поблагодарил Гу Менсин. — Пусть небожители вознаградят вас за милость и доброту.
Они провели в Иокдаме три дня. За это время урба дала четыре больших представления на площади народных собраний и два раза выступала в домах богатых горожан. Как всегда кое-кто из актёров удостоился и индивидуальных приглашений.
Пока её спутники весело и с пользой проводили время, путешественница скучала. Только однажды Нику "развлёк" какой-то плюгавый мужичонка, с удивительной настойчивостью предлагавший посетить его скромное жилище, разумеется, за соответствующее вознаграждение. Она отнекивалась, огрызалась, пыталась скрыться от нежданного поклонника на площади народных собраний. Но тот оказался на редкость упорным. Пришлось нырнуть в пустынный переулок и достать кинжал. Быстрота и ловкость, с которой девушка проделала это действие, произвела благотворное впечатление. Приставала торопливо удалился, обозвав напоследок предмет своих недавних вожделений весьма нехорошими словами. Само собой, "предмет" не смолчал, обогатив местный фольклор новыми цветистыми выражениями о связях умственных способностей поклонника с его сексуальной ориентацией. На чём всё веселье и закончилось.
Перед тем как покинуть город, Нике вручили целых шесть десятков риалов, на что Гу Менсин получил соответствующую расписку.
Она всё ещё переживала по поводу смерти Хезина, а вот артисты, казалось, совсем забыли о нём. Даже родители вели себя так, будто их сын умер уже очень давно.
Следующей остановкой стал городок Акпий, последний населённый пункт перед имперской границей.
Избавившись от необходимости скрывать наличие денег, путешественница предпочла остановиться на постоялом дворе и даже сделала кое-какие покупки, в том числе давно вожделенные тёплые, шерстяные носки. Хотя и внешний вид, и способ вязки мало походили на то, что Ника видела в своём мире. Пятка отсутствовала, и носки походили на зашитый с одного конца рукав из грубых шерстяных ниток. Но, главное, они грели, а всё остальное можно какое-то время потерпеть.
Артисты вновь остановились за городскими стенами. Денег на постоялый двор всё ещё не хватало. Срочно понадобилось купить одежду и хоть какие-то декорации.
В Акпие урбе удалось повторить недавний успех. Тем более, что угодили они как раз на городской праздник. Да и после представления кое-кто из актёров также отправились по домам богатеев. Сам Гу Менсин читал стихи и отрывки из пьес у двух городских консулов.
Поймав удачу, урба задержалась в городе на четыре дня, после чего их долг перед попутчицей уменьшился ещё на восемьдесят риалов.
Они вновь весело шутили и смеялись, вели себя так, словно не было ни Сфина Бетула с его мерзостями, ни смерти Хензина. Осталось только лёгкое заикание Менрана, но отец надеялся, что оно скоро пройдёт.
Одалживая деньги и вновь пускаясь в путешествие с ними, Ника опасалась, что актёры, не желая отдавать деньги, просто исчезнут или даже прибьют её потихоньку. Однако все страхи оказались напрасными. Попутчики держали слово, честно выполняя свои обещания, и тревога постепенно сошла на нет. Дорога вновь сделалась монотонной, даже скучной, и девушка как-то незаметно втянулась в кочевую жизнь, привыкнув к новым городам, постоялым дворам и кочевой жизни бродячих артистов.
Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |