Новоселье (рабочее название)

Если изложить монолог Синей Бабушки кратко, то получилось бы жестоко, но верно: Наариэлю всё равно терять нечего. (Раствориться душой в мировой гармонии всегда можно успеть). Не получится сотворить оболочку — так, не получится.

А в случае благоприятного исхода эксперимента, он получит тело, как две капли воды похожее на прежнее. Тогда гадкий маг-некромант заработает трясучку, нервную чесотку и заикание, встретившись сразу с двумя живыми "Наариэлями", не ожидая в гости даже одного. (Мы же непременно догоним Короеда и вместе пойдём мстить Подлому Разделителю!)

Если эксперимент по воссоздания точного образа пойдёт криво, и усилиями девочки-недоучки народится монстр с душой эльфа, то гадкому некроманту всё равно не поздоровится. Потому что Страж-защитник отправится пугать врага своим монстуозным обликом и нарываться на очередное "Заклятие разделения", чтобы расстаться с жутким телом.

Кстати, вариант с попаданием под заклятие "ещё раз" можно повторять много-много раз. До бесконечности. И изводить некроманта новыми мерзкими личинами, до тех пор, пока истерзанный бессмертными кошмарами враг не самоубьётся или не свихнётся. А ведь и правда — может с ума сойти, замаявшись гадать, что за секрет такой у Стражей Синей Вязи, что никакие заклятия правильно не работают, а только чудовища всё время в гости ломятся... М-да... некроманты просто с моим будильником не знакомы, мир его луже... Отвлеклась.

На изложенном Бабушкой сюжете можно десяток героических баллад сочинить, что, по-моему, и явилось весомым аргументом. (Лидорчик пообещал сочинить двадцать). А в процессе вечного мщения, глядишь, практика дорастёт до теории, и приличный телесный облик всё-таки получится. Надежда умирает последней.

Наариэль, как всякий эльф, сдался на перспективе беспрерывного самопожертвования. Ой, каким изящным кивком он выразил согласие "не растворяться в мировой гармонии" и содействовать своему возрождению! Эхх... Нормальный человек понадеялся бы на первый вариант — с удачным исходом. Но зато, как он близко ко мне придвинулся! И даже его фантом стал плотнее, переливаясь дождевыми каплями... Спасибо, бабулечка! С твоей помощью я ему очень понравлюсь. Точно-точно.

До утра ещё оставалось полночи, и несмотря на моё желание немедленно приступать к исполнению замысла, Короедовна заявила, что без приличной лаборатории метаться нет смысла. А искать её надо в городе, но не ночью же. Всё в том же Меронге — кладезе расписных половников. Город моей судьбы — не иначе. То-то я в него всё время возвращаюсь.

Маг Синей Вязи заверил, что ещё на пару недель его упорства и силы хватит, чтобы не рассеяться, не раствориться и продержаться. Но лучше уж перестраховаться и не возвращаться к домой. Не тянуть с экспериментом.

Лаборатория... Двигаться дальше к границе, значит — совсем отрываться от цивилизации. Чем ближе к границе — тем меньше будет шансов получить в своё распоряжение чистую ёмкость для воды приличной формы. Не в бочке же прекрасному эльфу новое тело выращивать. Ладно, пусть жители Меронга будут ещё раз (третий уже, везёт им) осчастливлены нашим визитом.

Короедовна культурно кхмыкнула мне в мозг, намекая, что долг платежом красен. Согласна. Её счастье, что я не боюсь ни мышей, ни лягушек.

Битый час под дождём я "косила" под сельскую ведьму, охотясь на жаб. Объяснять никому ничего не пришлось. С такими идеями тело-выращивания и вечного мщения, которые "я" излагала, чего от меня ещё ждать-то? Только ловли жаб.

Ориентировалась по звуку. Лидорчик подсветил своей огненной магией огромную квакушку, и мне удалось её изловить. Опять я вымокла. Наариэль переливчатым дождливым туманом следовал за мной неотрывно. (Впечатлила я его, да!) Лидорчик горестно вздыхал, но терпел повышенное внимание мага к моей персоне. Герой. Мне казалось, что я слышу, как он себя убеждает в моём искреннем желании просто помочь его сородичу. Желание-то искреннее у меня. Дальше некуда. Но мне, право, стыдно. Получается, что я Лидорчику голову морочу. Хотя, он и сам её себе морочит. Надо бы побыстрее разобраться и с ним, и с браслетом.

— Не спеши, — откликнулась на мои мысли Короедовна.

Не спешила бы, не изловила бы жабу. (Ладно, я просто немножко прикидываюсь. Жабы тут не при чём. Ну... я и так не спешу).

— Кстати, — направленно ответила я Синей Бабушке, — лягушки зелёные. А вот эти большие бурые — жабы. Если аккуратненько погладить её по спинке, — я продемонстрировала как, — то она будет петь.

Жаба блаженно расквакалась. Короедовна впала в детский восторг. Знала бы раньше, я бы её в гости сразу жабами заманивала. Будет хорошая погода — стрекозу бабулечке поймаю. Мух не буду. Противные они.

Всё-таки с пойманной жабой надо было что-то делать. Глупо получается: поймала-отпустила. Не погоду же я по жабе определяла. Но тут явилась-пришлёпала Нифса с полной корзиной жаб! Совсем хорошо! Помогла, называется. Очень любезно с её стороны...

Идея!

— Вот! Спасибо, Нифса. Этих земноводных возьмём с собой для маскировки. А то как-то подозрительно будет выглядеть: явились с пустыми руками и хотим лабораторию арендовать. Срочно. А так... У нас водный... земно-водный эксперимент намечается. И э... образцы из местного озера очень подходят.

В общем-то — чистая правда, хотя маг из Дома Синей Вязи не совсем местный-озёрный. Но нашли-то мы его здесь! И Лидорчик уважительно ага-кнул, и Короедовна мысленно похвалила, и Наариэль кивнул. Горжусь собой!

К Меронгу отправились с рассветом. Пока доедем, горожане как раз проснутся, и будет кого порасспросить об аренде помещения под эксперимент. Да и начинать покупать необходимое надо бы уже сегодня. То, что покупать не потребуется у нас уже было: каплю крови и прядь волос обещал пожертвовать для будущего тела Наариэля добрый Лидорчик. Так сказать, для пущей натуральности, а то вдруг у прекрасного мага комплекс неполноценности образуется, если творить ему тело из одной только биомассы? М-да... Лидорчик и впрямь очень добрый. Я бы на его месте всё-таки задумалась: а вдруг, на основе "крови Императорского Дома" обретёт жизнь воплощённый кошмар? А если в него душу не удастся... уконтропупить? Бездушный кошмар...

-Митавиа, ты должна верить в благоприятный исход, — прервала мои размышления Карнэль.

— А я верю. Боюсь просто. Первый раз эксперимент не на себе "пробовать" буду. Эххх, тяжко как-то на душе. Как мой дядя не боится и не сомневается?

Короедовна развеивать мои тяжкие думы не стала. Вроде как к самостоятельности меня приучает. Тоже, оказывается, нелёгкая штука — самостоятельность эта, мурлаг ей в печёнку.

Акт творения (23)

То помещение, которое нам удалось снять по сходной цене, было лабораторией только по названию. Местный учмаг не был таким же энтузиастом науки, как мой дядя, и не тратил время и силы на разные эксперименты. Думаю, что я — права в своей оценке его деятельности. А сужу по тому, как самозабвенно владения меронговского учмага отдали себя на откуп плесени. Плесень цвела и пахла в арендованном подземелье повсюду: и вокруг неказистого бассейна, заменявшего ванну для биомассы, и по стенкам "лаборатории" от пола до потолка. Она (плесень) наверняка почитала старикашку с козлиной бородёнкой за своего создателя и давно его обожествила. И, обожествив, заколосилась.

Семьдесят второй принц метался по городу и работал ассистентом по закупкам и улаживанию технических моментов. Мне кажется, дядя вполне мог бы взять его на работу. Исполнительный "прынц", шустрый и деятельный.

ТоннаЭля разорился на приличную "Каменную Слезу" для здешнего учмага. Зря, конечно. Местному охламону хватило бы и чего попроще. Но Лидорчик (щедрая натура), как заправский знаток человеческих чаяний (откуда что берется?), снабдил нерадивого шарлатана бутылью дорогого гномьего самогона и корзиной с закуской. Лентяй удовлетворился полученной от нас сотней медяков, подарком Лидорчика, и убрался пить на чердак, оставив нас в покое, что и требовалось. (Главное, чтобы он потом на радостях заснул, а не полез смотреть, чем это мы там в его подвале занимаемся).

Нифса, почуяв мои сомнения, встала на входе в подземелье стеречь, сторожить и не пущать посторонних. Они, посторонние, иногда являются откуда ни возьмись в самый неожиданный момент. Из воздуха материализуются, наверное.

Карнэль Короедовна одобрила нянькин настрой — прошептала мне в мозг, что на время стерилизации охрана не помешает. Очень, знаете ли, ответственный момент...

М-да... Знала бы я, что это такое — стерилизация.

Умом-то я понимала, что никакой эльф с плесенью несовместим, и плесень потребуется извести. Да... но Бабуля потребовала, чтобы я отдраила будущее тело-вместилище вручную. Помогать мне в бытовой магии Синяя Бабушка отказалась, сославшись всё на ту же тонкую настройку и способности, которых у молодой и ретивой недоучки (у меня) просто быть не может. Конспирация, ырбуц её в душу!

Пришлось конспиративно драить бассейн щёткой, проливать его водой... и так десять раз. Я знаю, что дядя всегда сам мыл пробирки. Но ни одна из его пробирок не была такой большой, не была кое-как выложена глазурованным камнем, и по ней не надо было ползать на карачках. Понятия не имею, как подействуют мои проклятия на того косорукого гоблина, который даже с выкладкой пола этой ёмкости не справился, не говоря уже о бортах! Но надеюсь, что хоть как-нибудь мои посулы проявятся. Хотя бы отсыханием его, гоблина, рук. (Это — чтобы другие несчастные не страдали так же как я. А так-то я — вообще-то не злая и не мстительная).

Использовать хотя бы на начальном этапе Нифсу, Короедовна мне тоже запретила. Самостоятельность, дери её мурлаг! В результате я заработала синяки на коленках и сломала три ногтя. Теперь я не просто — жертва эксперимента, а куда как более значительная персона — жертва науки.

Итогом моих мучений стал шок Лидорчика. При помощи Короедовны я уговорила нашего любителя попалить камыши, шарахнуть огоньком по бассейну для полной стерильности. Тонна Эля сначала отказывался, ссылаясь на непредсказуемый результат, но я ему наступила на ногу не менее многозначительно, чем он мне на озере врезал по щиколотке. Лидорчик сдался и сформировал в руках мелкий протуберанец. Молодец! Синяя Бабушка перехватила его "пламенный плевок" на взлёте и качественно размазала огонь по ёмкости. Ловкая бабушка! Действия одного мага (её собственные) прикрыла усилиями другого — Лидорчика.

Семьдесят второй принц чуть не приобрёл манию величия на фоне прорезавшихся у него "тонких настроек". Вторично отдавленная нога задушила в зародыше его тягу к самолюбованию. "Прынц" задумался о своей роли в жизни и отправился за чистой водой.

Воду чистили так же — "под прикрытием третьих сил". На время самого эксперимента заперли дверь подвала изнутри, чтобы уж точно никакие пьяные маги не пожаловали. Нифса села на табуретку рядом с бассейном и завыла худо-бедно негрустную песню, связывая звуки с родной стихией. Интересный контакт у сирен с водой, оказывается. На вибрациях, как пояснила Синяя Бабушка.

Бабуля взяла на себя управление моим телом и духом, поэтому я созерцала весь процесс со стороны. Лидорчик выкладывался по полной, обеспечивая освещение (дым и копоть от свечек в стерильной водичке нам тоже были ни к чему). Герой-осветитель был предварительно уколот его же ножом. По-моему, он готов был радостно зарезаться и сдать на нужды общества целое ведро крови. Но мы с Короедовной (добрые, да), удовлетворились одной каплей. Маги мы, или кто? В том, что Лидорчик способен отхватить от себя лишний кусок в порыве самопожертвования, ни я, ни Короедовна не сомневались, после того как он укоротил себе косу на ладонь — не меньше. Ну, и зачем? Пары волосков хватило бы. Так что ножиком я ему сама палец уколола. Романтикам оружие в руки давать нельзя. Точно-точно.

Полужидкая биомасса лучшего качества (самого лучшего, что удалось добыть в Меронге) растворилась в воде. На поверхности плавали отполосканные волосы Лидорчика, а капля его крови не дала этой воде даже порозоветь. Вода как вода. Внешне всё выглядело, мягко говоря, "никак". Поначалу.

По моему требованию (я не хуже Нифсы или сельской шарлатанки картинно провыла: "Явись!") Наариэль послушно явил своё присутствие в ёмкости, сформировав водного призрака. По мановению моей руки, бултыхнулся обратно, уместился в стихии заданного объёма и веса (восемьдесят семь кило-литров), и мы начали творить.

Первые часа полтора я не наблюдала ровным счётом никаких результатов. Только чувствовала, что Карнэль активно работает, прикрываясь то Лидорчиком, то Нифсой. К концу второго часа вода загустела, и мне стало не по себе. Как из этого мерзкого мутного клейстера можно получить тело прекрасного эльфа? Карнэль приказала мне отвлечься, не мешать ей ненужными эмоциями и заняться делом. Каким делом? А хоть бы и мешать в буквальном смысле слова. То есть — помешивать: изображать деятельную персону с замашками склонной к ритуалам персоны. Для недоучек, которым требуются психологические "подпорки" — само то, что надо.

Пришлось соответствовать выбранной роли. Лидорчик пожертвовал свой ценный, простерилизованый ради такого случая, половник. (Дрянь — половник. Лак местами уже облупился, а ведь и не пользовались ни разу).

Глаза я всё-таки закрыла. (Лучше не смотреть на иномирские чудеса без подготовки). Короедовна магичила. Я даже местами понимала, что именно она делает. Но очень отрывочно. Зато мешала я на совесть. Бормотала отрывки из краткого курса по системе кровообращения, (оххх, и наплела же бреда!) и ворочала в густой жиже половником, пока Синяя Бабушка не приказала кончать маяться дурью и убирать посторонний объект из ёмкости.

Вовремя. У меня уже ноги подгибались, и спина разламывалась. Тонна Эля усадил меня зажмуренную на вторую табуретку. А чего отжмуриваться, если мне мысленных подробностей Бабушки хватало с лихвой?! Те образы, которые с бешеной скоростью мелькали перед моим внутренним взором, составили бы конкуренцию любому ночному кошмару. Одно только разрастание костной ткани чего стоило.

Когда Синяя Дама взялась за проращивание нервных окончаний "объекта", у меня почему-то заболели зубы, голова, суставы, и всё это — на фоне страшной чесотки по всему телу. Почти такой, какую Короедовна сулила страшному магу-некроманту. Очень захотелось сойти с ума самостоятельно, но я утешала себя тем, что некроманту-то точно будет хуже. У него же нет Синей Бабушки, которая спасёт его за минуту до смерти.

Бабуля чуть не отключила на этом этапе моё нервное, мешающее ей сознание, напрочь. Зачем ей нужны были остатки моего сознания — не знаю. Как она умудрялась временами меня ругать (в её понимании — поучать), я и вовсе не поняла. Зато я теперь знаю, что — излишне впечатлительна и не должна путать себя с объектом. А как я могу не путать? Я бы себя с предполагаемым объектом перепутала с огромным удовольствием.

К пятому часу пытки, когда вместо боли и чесотки я получила тошноту (желудок, что ли отрастили?) и судороги с бешеным сердцебиением (мышцы подключились?), Короедовна приступила к главной стадии — породнению души с телом, и всё-таки отсекла мне все ощущения тела и, кажется, мозга. Понимаю — в таком важном деле мои эмоции совсем ни к чему.