Как оказалось, перед ней потенциальный боевой маг с сильнейшим механизмом сопротивляемости. Рес была почти уверена, что силу свою Лекс и вполовину не использует, обученный с упором на меч, не на магию. Типичный силовик Хаоса. Аникам боевых магов не жалует... точнее, жалует, но в отдельных декуриях и с ограничениями по части потенциала и общего количества.
"И правильно, в общем-то, делает, — не могла не признать Рес. — Хорошие боевики старичка размазали бы по алтарю ровным слоем".
Плетение Звезды Хаоса не из тех, какие изучают в академиях. Точнее, изучают элементы, из которых состоит эта мешанина разнотипных заклинаний. Весьма умелая мешанина, стоит признать.
— Лет сколько?
— Мне?
— Тебе, шельма, с полсотни. Мазню эту когда нанесли? — Рес едва не вспылила, но удержала-таки на месте противно немеющие руки. — Больше тридцати лет прошло, так?
— Под сорок, пожалуй. Нас клеймят с детства.
Следовало попросить брата запомнить плетение, но он сейчас занят. И, если честно, Рес не хотелось его окликать: несомненно, Рик не одобрит такой компании, и в чём-то будет прав.
— Запутанные до невозможного чары с эффектом застарелого проклятия, дополнительная привязка на физическом уровне. — Рес открыла глаза и поймала внимательный взгляд Лекса. Слишком внимательный, чтобы удалось сохранить спокойствие.
"Бездна, да он вообще когда-нибудь моргает?"
— Мешанина Тьмы и Хаоса. Действует как одно заклятье... но ведь их здесь куча и действуют как бы все сразу... вот ведь парадокс. Тот, кто это состряпал, настоящий гений!
— Если гений, то не Аникам.
— Ну да. Взаимоисключающие параграфы.
Она хотела было отнять пальцы, но Лекс с истинно вампирским проворством уловил движение еще в зачатке. Не успела Рес и глазом моргнуть, как обе ее руки оказались в руках Лекса, сильных и невозможно горячих для мага. Треклятые вампиры со своим далеким от логики метаболизмом вечно как лихорадочные, хотя в лёгкую могли понижать температуру тела одним лишь усилием воли. Характерная черта низших демонов, не обладающих особой магической мощью и испокон веков живущих где придется и как получится.
— Что, мать твою, ты делаешь? — поинтересовалась Рес сердито.
— Ты же сама сказала — погреть, — хитро прищурились в ответ. — И ни слова про мою мать... еще заявится, не приведи боги, — он поежился.
— Мне не нравятся прикосновения.
— Да будь я проклят, если тебе не нравится.
Если бы было невмоготу — не терпела бы; они оба это понимали. Полукровка знай себе ухмылялся с чувством собственной правоты на физиономии, а Рес с досадой пришлось признать, что да, нравится. Грелка получилась получше, чем глинтвейн.
— Рискуешь, парень, — протянула она, зыркнув исподлобья, но почему-то не пытаясь высвободиться. Самоуверенный проходимец не лишен грубоватого обаяния, чем и не стеснялся пользоваться.
— Чем это я рискую? Распашешь мне бедро ножичком? — с интересом спросил Лекс, касаясь губами ее запястья и на миг прикрывая глаза. — Так ведь я быстрее и сильнее, и по части поножовщины фору тебе дам, — заверил он, не убеждая, но констатируя факт. Рес отстраненно заметила, что красноты в непроницаемо черных радужках стало больше. Голоден, значит.
"Вот и отправлялся бы на добычу пропитания", — подумала она, досадуя скорее на себя, чем на него. Чего стоило просто встать и уйти? Да ровным счетом ничего.
— Завязывай. Мне твои вампирские фокусы до фонаря, — она взглянула на него с прохладцей, игнорируя собственное волнение. Подумаешь... он не урод, она еще не совсем ледышка. Физиология, да и только.
— Какие такие фокусы, Рес? — Ей до зуда в ладонях захотелось съездить ему по лицу, чтобы не видеть этой раздражающей донельзя ухмылки. — Я обхожусь своими силами.
Рес ощутила легкую боль, какая бывает при порезе: голодный вампир рассек ей кожу на запястье, то ли клыком, то ли ногтем, и медленно слизнул выступившую кровь.
"Решил пригубить перед непосредственно употреблением, — вздрогнув, подумала Рес с мрачным сарказмом. — И я тоже хороша, позволяю себя лапать на глазах у всех".
Лекс тяжело дышал, хищно щурил красные глаза и явно раздумывал, чего ему хочется больше: завалить ее прямо на столе или перегрызть горло. Само собой, ему не удалось бы ни то, ни другое, но промежуточная трансформация сильно подпортила привлекательную внешность. Но ненадолго.
"Голоден, но держится. У полукровок самоконтроль вдвое выше", — отстраненно отметила Рес, не впечатлившись. Ей приходилось видеть вещи во стократ хуже.
— Вкусно?
— Даже очень, — согласился Лекс чуть хрипло, но уже вернув физиономии условно человеческий вид. — Как насчет чего-нибудь посущественнее?
— Обнаглел ты, шельма, вконец, — отрезала она, решительно выдергивая руки и вцепляясь в бокал. — Сказала же: кончай кривляться!
— Да почему шельма-то? — вопрос задан со скорбной миной, что веры не вызвала ни на медяк.
— Потому что при виде такой рожи в карты играть не берут и за сохранность кошелька переживают.
— Окстись, милая! Не тырю я кошельки! — он фыркнул. — Потолок моей воровской карьеры — похищение девичьей чести.
— Ну извини. У меня только кошелек, — пожала плечами Рес. — Тебе бы не за юбками волочиться, а подумать, как избавиться от этого дерьмового художества на руке. Я, может быть, и смогу убрать, но вот незадача...
С лица Гро вмиг слетело выражение а-ля роковой соблазнитель. Теперь это был тот самый темный маг с пустым взглядом убийцы, о котором ходило столько слухов и которого даже Бражник опасался.
— Ты что, можешь убрать Звезду? — уточнил Лекс недоверчиво. — Чего раньше-то молчала?
— Была под властью твоей харизмы, как же... Гро, ты что, идиот? — Рес в раздражении поджала губы. — О нет, не отвечай. Зачем, как думаешь, Бражник попросил взглянуть на твою руку?
— Никто даже не может сообразить, что это за хренотень, так что мне, извиняюсь, думать?! — огрызнулся Лекс. — Ты и сама не поняла, что это!
— Не вполне поняла, — поправила она. — И даже избавляться от метки пока не советую. Эффект застарелого проклятия усугубляет ситуацию, да и спалишься ты перед начальством несусветно. Золотая середина — нейтрализовать по частям.
Он недоверчиво смотрел на нее какое-то время, хмурясь и пытаясь что-то осмыслить.
— Ты, значит, заклинатель?
"До него что, только дошло?"
— Магистр Скаэльды, — кивнула Рес не без апломба. — Бражник знает, что я могу... несколько больше, чем иные заклинатели. Сегодня, к примеру, пришлось латать магический фон его братца — этот дурень словил проклятие некроманта.
— Так ты, выходит, можешь с аурой работать?
— Возможно.
Какое-то время он просто глядел на нее с сомнением, непонятно к чему относившимся.
— Бездна, да мне сегодня вдвойне везет! — наконец воскликнул Гро с недоверчивым восторгом, забыв, казалось, даже про голод. — Ведь ты-то мне и нужна!
— В таком случае следовало не ждать удачи, а обратиться к Бражнику. И да, я много кому нужна. Моё время дорого стоит, — проговорила Рес, уже понимая, какая будет реакция на последнюю, необдуманно брошенную реплику.
— Мы сейчас точно о заклинаниях говорим?
Да, так и оказалось.
— Предвосхищая очередную пошлость с претензией на юмор: натурой не беру.
— Жаль, жаль, — вздохнул Лекс, подперев голову кулаком. — Ладно, уговорила, будем рассчитываться банальной монетой.
Ненадолго замолчав, он вдруг потер правое запястье и воскликнул:
— Клянусь Четырьмя, эта штука всё же работает!
Рес взглянула на его руку мимоходом... и застыла.
Этого просто не могло быть. Нет, и всё тут. Слишком много абсурда для одного вечера.
Недоверчиво щурясь, она схватила Лекса за руку и судорожным движением дернула рукав черной рубашки от себя.
Плетеный браслет, медная с легкой зеленцой бляшка... такие ведьмаки на удачу заговаривают. Сама по себе побрякушка особого интереса не представляла бы, не будь в ней лишнего элемента, слабо поблескивающего искрами первородной Тьмы.
— Откуда? — собственный севший голос прозвучал будто откуда-то издалека. — Перо, Лекс! Откуда?!
Он ощутимо помрачнел и даже руку отнял.
— Не спрашивай.
Рес почти до крови закусила губу. Ей и не хотелось спрашивать. Не хотелось знать, как это перышко попало к тому, кому не предназначено.
Впрочем, она если и не знала, то вполне догадывалась.
— Что от меня требуется?
— Требуется? — Лекс, казалось, мыслями витал где-то не здесь.
— Тебе для чего-то нужен спец по аурам, — терпеливо напомнила Рес. — Я внимательно слушаю, Александр.
* * *
Вампирам недоступно удовольствие прогулки по бесшумным ночным улицам: о какой бесшумности может идти речь, когда ты слышишь средней громкости и нетрезвости вопли через две-три улицы? Вот и сейчас та же история: через улицу — проспиртованная компания наемников, по ту сторону портальной площади — вой оборотня и вторящее ему злобное рычание пса. Совсем рядом — легкие, почти бесшумные шаги заклинательницы, движущейся скорее как еще одна наемница.
Над головой один за другим вспыхивали фонари, до того высившиеся вдоль улиц бесполезными столбами. Почему в них вдруг появилась магия взамен иссякнувшей, я сразу догадался — причина шла справа от меня, зябко кутаясь в легонький на вид плащ. А как появилась — уже другой вопрос.
— Что за бедлам у вас на улицах? Пожаловаться, что ли, в местную Гильдию магов?
— А здесь что, где-то есть Гильдия магов? — едко интересуюсь. — Это приграничье, детка.
— Если хорошо поискать — найдется. А после жалобы в магистрат еще и заработает с болезненным энтузиазмом. Я знаю, о чём говорю!
— Поверю на слово.
Такое впечатление, что Рес всё время мерзнет. Я бы и не прочь согреть (ну да, у кого что), но у нее, кажется, даже мозги ледяные. Хотя нет. Готов поспорить, под маской ледяной девы скрывается тот еще темперамент. Очень уж легко вывести ее из себя; глаза то и дело ярко вспыхивают в темноте, выдавая примесь нечистой крови. Какой именно — не пойму, а спрашивать о таком в первый день знакомства — нет смысла. Не та это вещь, какую каждому встречному-поперечному сообщают.
— Рес, — позвал я. — А чем это Блэйд не угодил некроманту?
— О, — вопрос ее изрядно повеселил, — тем, что он вампир, — я непонимающе нахмурился; вздохнув, Рес пояснила: — Упыря хоть раз видел?
— Нет, конечно. Где ж их взять-то? Некросов нынче раз-два и обчелся.
Упырями часто звали нас, вампиров. Обидно, между прочим, когда тебя сравнивают с кровососущей (и, как говорят, на редкость уродливой!) нежитью.
— И то верно... В общем, труп ходячий. Проворный, агрессивный и до живой кровушки жаден. Чтобы придать этому трупаку такие милые черты, помимо некромантии необходима кровь вампира. Демонская тоже сойдет, но где ж ее взять в чистом виде?..
Оборвав эту довольно-таки увлекательную лекцию, Рес умолкла и снова поежилась. Я искоса разглядывал ее резкий профиль и покачивающуюся на тонкой цепочке сережку в форме крыла. В правом ухе, как я успел заметить ранее, никаких крылышек не болтается. Еще одна забавная странность к общему портрету. Не знаю, почему, но мне никак не давала покоя мысль о второй сережке. Носит ли ее кто-то другой? Если да, то кто?
— Ну и холодина. Ты говорил, что живешь с заклинательницей. Так какого беса рогатого она портал не поставит?
— Она пыталась. Но там отчего-то пространственные чары глючат... похоже, блокировка с физической привязкой где-то под фундаментом. Не разбирать же по камушку эту хибару?
— Хм, — этим дело и ограничилось. — Так вас там двое обитает?
Резонный вопрос. В приграничье принято сбиваться этакими стаями: если ты один и притом слабак — сожрут и не подавятся. Не то чтобы мне нужна защита, нет... всего лишь компания людей, которые не хотят меня прикончить и даже зовут другом.
— Жили втроем, но наш дружбан где-то загулял. Ну, еще это тело теперь комнату занимает. Лежит неподвижно, еле дышит... лучше б нервы трепал да жрать просил, — проговорил я с нервным смешком.
— Сон Тьмы, судя по всему, — проговорила Рес негромко. — Кьенвэйа, если в переводе на демонский.
О нет, только не демонский! Артикуляция этого чудеснейшего языка — разговор отдельный. Большую часть их слов не выговорить без долгой практики.
— И что это за фиговина мудреная?
На меня зыркнули искоса; в темноте сверкнули два зеленовато-желтых огонька.
— Этакий магический анабиоз. Наступает, когда магия выходит из-под контроля. Может наступить, — поправилась она. — Проявления жизни сведены к минимуму, сознание угасает. Следовательно, магические ресурсы расходуются лишь на поддержание жизни в бездыханном теле. Рано или поздно магия кончается; жизнь, вследствие, тоже; привет тетушке Хель.
— Никогда о таком не слышал...
— Это весьма специфическая вещь. Чистая Тьма. У химер нечасто проявляется, да и то лишь при наследии хиаре.
А она умная. И образованная. Да что там: настолько умнее и образованнее меня, что я выгляжу еще более неотесанным болваном, чем обычно. От этой мысли почему-то немного стремно, хотя уж кто-кто, а я никогда не мечтал сразить интеллектом всех вокруг.
— Что именно случилось с этим парнем?
— Два слова, детка: Поллукс Айвери.
Рес взглянула на меня еще холоднее, чем до этого.
— Поллукс всегда подразумевает наличие Кастора, как Фрейр — наличие Фрейи. И наоборот... Щит? — я кивнул. — Разумеется. Меч бы сначала отправил тебя на тот свет, а потом уже озаботился вопросом самоуничтожения.
— Думаешь? — скептически переспрашиваю, вспомнив пассивно-депрессивного Кастора. Он, кажись, и был Мечом в этом очкастом дуэте.
— Знаю. Я бы тебя убила, да и сейчас есть такое желание.
Теперь уже я ощутил неприятный озноб, не имеющий никакого отношения к ночной прохладе. Эта девица, несмотря на отрешенный и излишне хрупкий вид, умеет произвести впечатление. Действительно умеет, раз уж проняло даже меня, на всю голову двинутого.
— Считаешь, я виновен в смерти Кастора Айвери? — не выдержав, спрашиваю.
— Ты его, как я припоминаю, убил.
— Как бы то ни было, я всего лишь исполнитель.
— Очень удобная позиция, Александр. — Ее вид, тон, взгляд — всё буквально сочится ядом. — В конечном счете за любой свой поступок несешь ответственность лишь ты сам. Да и не всегда найдется старый подонок вроде Аникама, чтобы на него переложить ответственность за неблаговидное деяние...
— Бездна! Вот только не надо проповедей! — сорвался я. — С нравственным воспитанием и всякими там совестями у меня как-то по жизни не сложилось! И не зови Александром, терпеть не могу.
— Уж не клановое ли имечко? Припоминаю, припоминаю...
Я скривился, не желая поднимать эту скользкую тему. К тому клану никакого отношения не имею, кто бы из них ни приходился мне папашей. Там наверняка обо мне и не слыхали, иначе либо связались бы, либо убили. Просто чтобы не позорил имя славное своим существованием.
