Однако пятнадцать минут спустя, уже не оставалось никаких сомнений в том, кто был на посту: — Это Сериньяк, — произнес голос. — Пожалуйста, прекратите артиллерийский огонь.

Сериньяк был одним из французских сержантов в Дак-Доа и мгновение спустя, очень слабый голос, возможно, лейтенанта Тужерона, подтвердил просьбу. В 04.45 Буассино передал последнее прямое сообщение от Дак-Доа, подтверждающее, что пост пал и что он находится в руках коммунистов.

Затем над Дак-Доа воцарилась тишина, но 4-я рота 1-го Корейского батальона приняла по своей портативной рации последнее сообщение. Где-то там, в темноте, в джунглях, среди дымящихся развалин бывшего аванпоста Дак-Доа, кто-то насвистывал французский национальный гимн, «Марсельезу». Немного психологической войны Вьетминя? Французский пленник в бункере ПАН, который увидел, что рация все еще работает и хотел показать, что он все еще жив? Это никогда не станет известно.

1-й Корейский батальон пребывал в холодной ярости. В молчании, бойцы набивали запасные магазины. На рассвете батальон был готов к наступлению на Дак-Доа, если потребуется, пройдя с боем все 20 километров шоссе. Но как только первая рота покинула лагерь, с КП группы пришел приказ: «Свернуть лагерь, отступить к Плейку. Не предпринимать в настоящее время никаких попыток отбить Дак-Доа. Дело Дак-Доа закрыто».

Волна недовольства прокатилась по батальону, от майора де Тюрбе до последнего солдата:

— Вы хотите сказать, что мы их там просто оставим лежать для стервятников? Может быть, нам удастся найти кого-нибудь из раненых живым. Здесь, наверху, вьеты обычно оставляют их на месте, — сказал лейтенант Антонетти. Но штаб группы запретил двигаться с места; на самом деле, он только передал приказ, полученный от командующего зоны плато, который возглагал на группу ответственность за оборону Плейку, «игнорируя все остальные вопросы». Запрос 1-го Корейского батальона отправить пять невооруженных санитарных машин к Дак-Доа — временами 803-й поддавался духу рыцарства — был отклонен в 11.30, также по прямому приказу «Великого Паши», под этим кодовым именем скрывался командующий, генерал де Бофор. Лагерь сворачивали медленно, словно в надежде, что в последний момент приказ изменят.

18 февраля в 14.40, рядовой Мохаммед Баллас, уцелевший раненый из Дак-Доа, шатаясь вошел в лагерь. Он притворился мертвым после того, как вьеты захватили пост и содрали с него снаряжение — они никогда не оставались на посту дольше, чем это было необходимо, из-за страха перед артиллерией или воздушной бомбежкой — а потом просто ушел. Баллас подтвердил, что на аванпосту было много раненых. Это еще больше разозлило бойцов 1-го Корейского батальона, но штаб-квартира оставалась непреклонной. Наконец, 21 февраля в 07.30 рядовой Марсель Милле, раненый, захваченный в плен в Дак-Доа, прибыл в Плейку с сообщением от командира 803-го полка коммунистов: четверо тяжелораненых французов будут оставлены на дороге из Плейку в Дак-Доа и могут быть подобраны невооруженной санитарной машиной. На этот раз штаб зоны смягчился, и была выслана санитарная машина, которая в 11.00 привезла людей обратно.

Дак-Доа стоил мобильной группе №100 в общем более 80 французов, включая трех офицеров и около 30 местных ополченцев. И это было только начало. Любое перемещение из укрепленного лагеря Плейку теперь становилось отдельной военной операцией. 23 февраля основная часть мобильной группы попыталась провести разведку в направлении Дак-Доа, но ничего не обнаружила. Однако по возвращению в лагерь, арьергардный взвод попал в засаду усиленной роты 108-го полка Вьетминь и едва не был разорван на куски.. В последний момент он был спасен танками 5-го бронетанкового полка и обстрелом, по счастливой случайности оказавшегося рядом, звена истребителей-бомбардировщиков возвращавшихся в Нячанг. 1-й Корейский батальон снова потерял 19 человек, в том числе 12 пропавших без вести, но, по крайней мере, мог утешаться тем, что насчитал лежащими на земле 55 убитых коммунистов. В послании к своим людям, полковник Барру похвалил их «за эту военную акцию, в которой, несмотря на 56 дней непрерывных операций, все подразделения мобильной группы проявили решительный дух и агрессивность, отомстив тем самым за успех мятежников у Дак-Доа». Но в военном журнале части появилась красноречивая строка: «Боевой дух людей остается высоким, но они устали».

Март превратился в настоящий кошмар, но совсем по другой причине. На этот раз противник, будучи далеким от поддержания своего явного преимущества вокруг Плейку, снова растаял в джунглях. Измученная и изнуренная москитами и пиявками, толкая и тягая свою артиллерию, танки и машины, мобильная группа продвигалась по шоссе №19 в направлении Бон, для поддержки 3-й воздушно-десантной группы, высадившейся 1-го марта, чтобы попытаться блокировать неуловимые 803-й или 108-й полки Вьетминя — в зависимости от того, кто будет сражаться. После нескольких дней дождей, грунтовая дорога на Бон превратилась в грязь по щиколотку, которую машины группы превратили в бездонную.

В обжигающем влажном зное люди продолжали двигаться вперед с силой отчаяния — где-то должен быть враг! Но в военном журнале 1-го Корейского батальона от 13 марта кратко сказано: «Впечатление пустоты продолжается». Это было то, что руководство французского Генерального штаба для Индокитая называет « la guerre des grands vides», война на огромных пустых пространствах, совершенно непохожая на ту, что велась на равнинах и рисовых полях, кишащих людьми, живущими в тысячах деревень. Здесь можно пройти целый день, не встретив ни единого человека; правда, кое-где попадались хижины, но без обитателей. Те племена, которые остались верны французам, теперь находились на форпостах и в лагерях, а остальные отступили вместе с вьетами на неприступные холмы в нескольких милях от троп и дорог.

Последний удар воздушно-десантной группы к северу от Декьенга, поддержанный артиллерийской батареей мобильной группы, не принес никаких результатов, за исключением нескольких лагерей уже трех-пятидневной давности — а к северу от Декьенга начиналась зона, отмеченная на картах желтым цветом «рельеф и заложение ската не определены или неизвестные». 14 марта операция была свернута, так как десантники были выведены для высадки в Дьенбьенфу, и на мобильную группу была возложена задача охраны ежемесячного конвоя, пробиравшегося по шоссе №19 к укрепленному лагерю Анкхе, в 100 километрах к востоку от Плейку. И снова противник бежал, и снова смертельно уставшей мобильной группе пришлось преодолеть 130 километров за два дня, чтобы встретить новый удар своего старого врага, 803-го полка, о котором теперь поступали сообщения из окрестностей До Дак-Бот, на перекрестке шоссе №7 и №14.

К этому времени два полка Вьетминь в районе центрального плато отработали свою тактику в мельчайших деталях: не обремененные тяжелой техникой, не обремененные такими вопросами, как поддерживать сообщение по нескольким сотням километров дорог, они всегда могли двигаться быстрее, чем любые моторизированные войска, противостоящие им, которые по необходимости были вынуждены действовать с периферийных дорог. С ловкостью бывалых командных игроков 108-й полк оттянул мобильную группу далеко в бездорожье севера; в то время как основная часть 803-го полка, 39-й и 59-й батальоны, быстро продвигались на юг, вдоль Дак Я-Аюн (р. Аюн), достигнув перекрестка дорог примерно за два дня до начала выдвижения мобильной группы. К тому времени, когда группа встала лагерем вокруг Плей-Рин, Вьетминь снова расставил свою ловушку. Она сработала 22 марта в 02.45

Лагерь мобильной группы в Плей-Рин был сосредоточен вокруг небольшого армейского аванпоста, соломенные хижины и колючая проволока которого были скорее предназначены как укрытие от тропических дождей для взвода местных ополченцев, чем для обороны объекта. На манер каравана фургонов переселенцев Дикого Запада, мобильная группа образовала полукруг, фланги которого опирались на Дак Я-Аюнь. Ее командный пункт, артиллерия и танки находились в центре, а три пехотных батальона — по периметру. Довольно плоская равнина, со встречающимися местами зарослями кустарника, предлагала удобные сектора обстрела. Аванпосты перед основной линией обороны не сообщали ничего подозрительного до 02.45, когда в секторе 2-го Корейского батальона были замечены некоторые передвижения в окрестностях Дак Я-Аюнь.

В 02.45 весь район расположения мобильной группы был накрыт чрезвычайно сильным минометным огнем, сопровождавшимся последовавшим почти сразу точным и сосредоточенным огнем винтовок и нескольких станковых и ручных пулеметов. Командный пункт 2-го Корейского батальона был почти сразу же накрыт несколькими минометными минами и около 03.30 в секторе 2-го Корейского батальона снова раздались страшные крики «Тьен-лен!», когда одетые в черное пехотинцы-вьеты ворвались на позиции 5-й роты 2-го Корейского батальона, ранив и захватив в плен капитана Шарпантье.

В то же время продолжала развиваться диверсионная атака на аванпост Плей-Рин. Аванпост, обстрелянный из безоткатных орудий коммунистов вспыхнул, освещая поле боя, и через несколько минут к нему присоединились два грузовика 2-го Корейского батальона, пораженные минометными минами. Этот пожар принес пользу обороняющимся, так как облегчил вмешательство танков 5-го бронетанкового, которые загрохотали в секторе 2-го Корейского батальона, спасая от уничтожения 5-ю роту; оставшиеся в живых бойцы роты контратаковали и смогли отбить капитана Шарпантье.

Несколько решительных бойцов Вьетминя добрались до командного поста мобильной группы, но были застрелены в последнюю минуту людьми из штаба. В 04.30 803-й полк решил, что с него хватит. Так же быстро, как и появились, вьеты растворились в ближайших джунглях. Истребители-бомбардировщики и самолеты-разведчики, вызванные на рассвете, конечно, ничего не нашли. Проведенная позже наземная разведка 1-го Корейского батальона обнаружила пустой командный пункт и лагерь 803-го полка. Большое количество окровавленных повязок указывало на то, что сражение, должно быть, дорого обошлось и вьетам. На поле боя было найдено тридцать девять убитых, а двое раненых были взяты в плен.

Но со стороны французов потери были тяжелыми — 36 убитых, включая одного капитана; 177 раненых, включая майора Клейнмана, командира 2-го Корейского батальона, и 13 других офицеров; 8 пропавших без вести. Кроме того, мобильная группа израсходовала большую часть своих боеприпасов и все свои медикаменты. Она все еще могла сражаться, но была сильно потрепана.

В приказе на день полковник Барру выразил благодарность своим войскам за их мужество и за то, что они навлекли на «непобедимый и вечно ускользающий 803-й полк позор, заставив его бросить часть своих убитых и раненых на поле боя».

«Позвольте выразить вам,» продолжал он, «мою гордость, мою любящую уверенность и мою веру в будущее и нашу победу».

Но последние дни были тяжелыми для мобильной группы №100. 1-й Корейский батальон сократился с 834 человек в декабре до 532. Потери 2-го Корейского и батальона 43-го колониального полка были едва ли менее тяжелыми — и худшее было еще впереди. Очередная чрезвычайная ситуация вокруг Анкхе, снова заставила мобильную группу отправиться в дорогу, едва отправив в тыл раненых и пополнив топливо и боеприпасы. До сих пор Анкхе считался достаточно спокойным сектором, где конечно имело место проникновение противника, но не подвергавшимся непосредственной опасности быть захваченным. Так что его оборона оказалась в руках мобильной группы №11, полностью набранной из жителей равнин южного Вьетнама, которые больше терялись в джунглях, населенных «дикарями» — вьетнамского название горных племен, мой, означало именно это — чем европейские французы. Командование Вьетминя было не из тех, кто упускает такую возможность.

30 марта два отдельных батальона из соседней «Межзоны V» напали на ничего не подозревающий вьетнамский гарнизон на перевале Зъео Манг, контролирующий восточные подступы к Анкхе. Когда наступил рассвет, форпост был уничтожен, и в руки коммунистов попало снаряжение целого пехотного батальона, включая четыре 105-мм гаубицы. В то же время разведка доложила о появлении 39-го батальона тяжелого вооружения 803-го полка Вьетминь в нескольких километрах к югу от шоссе №19, очевидно с целью отрезать Анкхе с запада.

1 апреля вся мобильная группа — грузовики, танки, артиллерия, должна была еще раз пройти 140 километров по шоссе №19, чтобы взять на себя задачу полустатической обороны для всего района центрального плато, а полковник Барру взял на себя командование зоной Анкхе и районом племен бахнар, сменив полностью деморализованную мобильную группу №11. Снова начался поход из Плей-Рин в Плейку, с его атмосферой Дикого Запада, где несколько оставшихся французских чайных плантаторов собирались каждый вечер в «Эмбаскаде Бар» с «кольтами» .45 калибра на бедрах и своими джипами, прикованными цепями к коновязи перед баром, чтобы их не угнала проходящая мимо часть. Даже не останавливаясь, конвой прошел мимо старого лагеря 1-го Корейского батальона и перекрестка, где бойцы Дак-Доа вели свою последнюю битву. Они еще раз пересекли реку Дак Я-Аюн, где месяц назад тщетно преследовали 108-й полк, в неведомых просторах к северу от Плей-Бон и теперь продвигались по шоссе №19 к перевалу Манг Янг и сильно укрепленному ПК-22, посту километра №22, ровно в 22 километрах от Анкхе.

Шоссе №19 было небезопасно ни для чего, кроме конвоя и поездка полковника Барру в Анкхе сама по себе была военной операцией: 1-я и 4-я роты 1-го Корейского батальона и две роты батальона 43-го колониального полка взяли под контроль дорогу на восток до ПК-11, в то время как мобильная группа №11 отправила три роты их Анкхе на запад до ПК-11, чтобы сопроводить полковника и запасы горючего в укрепленный лагерь. Вся операция, казалось, прошла без инцидентов и в 14.45 полковник Барру, командные машины и опустошенные бензовозы вернулись в безопасный коридор за ПК-11 в зону, удерживаемую передовыми частями 43-го колониального полка и 1-го Корейского батальона.

Теперь начался «телескопический» процесс отвода частей, филигранная операция, в ходе которой части перескакивали друг через друга, причем перескочившая часть оставалась на огневой позиции до тех пор, пока отходящая часть, в свою очередь, не занимала оборонительную позицию — унылый процесс, который 1-й Корейский батальон отработал с балетной точностью.

В 15.20 поступило сообщение с командного пункта на ПК-22: «Конвой благополучно прибыл. Отступайте». И балет начался: две роты 43-го начали свое движение на запад пешком, так как они были ближе всего к командному пункту, с 2-й ротой позади.