На следующий день принц прислал оруженосца с повелением Тору явиться на военный совет на всякий случай полностью собранным в дальнюю дорогу. Мастер вооружился, собрал походные вещи, взял в качестве оруженосца одного из учеников, сел на коренастого коня, поцеловал жену и спокойно отправился во дворец. Они не знали, что увидятся больше чем через полгода.
Военный совет длился пару часов. Принц разобрал прошедшее сражение, похвалил принца Крангора за правильные решения, а насчёт Тора лишь пожал плечами:
Тебе, Мастер, на сей раз Судьба лицом обернулась. Всё-таки не полководец ты. Вот стоять во главе маленького ударного отряда и лично сражаться это такое же твоё призвание, как огонь, молот и металл. А входить в боевой транс полководцу можно лишь в двух случаях: если он бьётся на поединке с другим полководцем или если положение совсем безнадёжное, и нужно геройски погибнуть.
Здорово было в бою! кратко ответил Тор, и все расхохотались подтверждению диагноза: рубака.
Затемобсуждалипландальнейшихдействийиборьбусразбойниками, в которых превращались многие разбежавшиеся солдаты и матросы. Тор не был сведущ в стратегии и потому хранил угрюмое молчание. Про себя он отметил недопустимость такого невежества в важной области и решил завтра же начать изучать военные трактаты, но этому плану не было суждено осуществиться.
Принц сформировал из бывших королевских солдат и моряков армию, и повелел Крангору выдвигаться на северо-восток в район Урлинора, присоединяя к себе мелкие отряды и разбойников, и при возможности помочь крепости Тора в Колинстринне. Начальником гарнизона стал Косъатир. А Мастеру принц повелел отправить домой коня, оставив вещи, и задержаться для личного разговора.
Когда они оказались наедине, принц велел Тору сесть за стол, на котором были фрукты и отличное вино. Сначала выпили за храбрость Мастера, за талант и удачу принца. Затем за Эссу и других прекрасных дам. Затем за Лира, сына Тора. Затем за погибель клеветников. И тут принц отставил бокал.
Друг мой, Мастер! Я получил от верных людей весть, что подлец канцлер направил в Имперский суд отношение, обвинив тебя в сатанинских ритуалах и тёмной магии. Отношение принято, может быть, сейчас уже заведено дело и сюда вот-вот могут прибыть официалы Имперского Суда. Выдавать тебя им ужасно скажется на настроении города. Не выдавать я не могу: должен соблюдать законы Империи, иначе восстание рокошем не признают. Наоборот, все могут ополчиться на меня, укрывающего колдуна и пользующегося зловредной магией. Поэтому я прошу тебя и повелеваю тебе отправиться немедленно в Имперский Суд и потребовать расследовать это облыжное обвинение.
Тор вздрогнул. Репутация Имперского Суда была страшной. Он нервно налил себе ещё вина.
С тобой на одном корабле поедет моя делегация с прошением насчёт Имперского Рыцаря и с ответным иском. Не зря мои дознаватели утомляли допросами твоих людей и даже тебя с женой. Я в своём отношении потребую процесса против тех, кто свидетельствовал против тебя, как против злостных лжесвидетелей и пособников Дьявола, отвлекающих своими облыжными обвинениями внимание Суда от настоящих богомерзких тварей. Так что у тебя есть все шансы выиграть процесс. Но самое главное, держись твёрдо и не ври ни в коем случае. Ложь разоблачат, а правды тебе нечего бояться.
Тор ещё раз выпил и хмуро сказал:
Ладно, поеду. Только зайду домой и попрощаюсь с женой.
Нет! отрезал принц. Домой ты не пойдёшь. Жена тебе подскажет какие-нибудь хитрости, а тебе нужно силу и правду, чтобы выстоять. Врать не буду, трудно тебе придётся. Но воевать, так по-военному. Сейчас ты моя третья армия, которая будет держать оборону на важнейшем рубеже.
Тор залпом осушил бокал. Вино отдавало горечью, словно он пил не за победу, а за своё изгнание. Он кивнул, встал, громко поставив кубок на стол прощальный салют своей прежней жизни. Без слова, не оборачиваясь, он вышел в коридор, где ждал конвой принца. Дорога к дому была закрыта. Впереди был только путь на Киальс, в пасть Имперского Суда. Словом:
Десницей мощной
Молот поднявши,
Сотни врагов сокрушил. Но за победу
Сына и дома лишён..
Глава9
Суд
Когда во время перехода корабль застала буря, Мастер даже был бы рад, если бы корабль пошёл на дно: настолько его терзал ужас перед предстоящим судом. Он сам себя утешал, что слухи о жестокостях Имперского Суда могут быть настолько же преувеличены, как о его собственных изуверствах. Но было точно известно, что осуждённому, у которого не было важных смягчающих обстоятельств, предстояло сожжение на медленном огне, а осуждённой женщине кол. Тор понимал, что в любом случае костёр будет, и на него отправится либо он сам, либо его обвинители. А около костра могут стоять ещё и колья, и страшно подумать, кто окажется на колу, если он проиграет процесс...
Вот и бухта Киальса. Имперская столица оборачивалась к морю всем своим великолепием. В отличие от других портовых городов, притоны и трущобы были вытеснены подальше от порта, на площади которого стояли часовни всех двенадцати Победителей и часовня Бога Единого
159
для прибывающих единобожников, постоялые дворы и таверны среднего класса. Улица к казармам рабов, складам и трущобам сворачивала сразу же за портовой площадью, словно её намеренно спрятали за парадным фасадом, чтобы не портить вид прибывающим.
Лоцман, узнав, что на борту Мастер, который добровольно явился предстать перед имперским судом, немедленно отослал с этой вестью свою скорлупку, и на берегу Тора встретили официалы Имперского Суда. Это были двое судей в чёрных одеждах и двое священников высокого ранга. На одном была оранжевая мантия слуги Победителей, на другом серая мантия слуги Бога Единого.
Весьма похвально, сын мой, что ты добровольно явился предстать перед Высоким Судом, сказал тихим елейным голосом слуга Победителей. Такой поступок редок, и тебе будет оказано подобающее снисхождение. Уже сейчас могу тебя уверить, что, даже если тебя признают виновным, тебя удушат до сожжения.
От такой милости у Тора свело скулы. Он понял, что ему только что выдали расписку: систему не обмануть, она честно платит по счетам, но счёт этот смерть. А серая мантия таким же елейным голоском добавила:
Честный иноверец, я подтверждаю слова своего заблуждающегося брата. Он клялся именем тех, кого Всевышний для искупления их грехов приставил охранять ад. А я клянусь его собственным Высочайшим Именем, которое нам не дано знать. Я прослежу, чтобы отступления от твоей веры не были бы вменены тебе в сатанинство, если это человеческие грехи, а не богомерзость.
Они говорили по очереди, как отлаженный дуэт. Соперничество вер? Здесь, на пороге Суда, его не было. Была единая, отработанная процедура встречи.
Поскольку ты добровольно явился на Имперский Суд, ты пройдёшь в тюрьму Суда без конвоя, лишь в сопровождении, почти столь же елейным голосом добавила одна из чёрных мантий.
Прямо от порта шла широкая мощёная гранитом дорога к главной площади, а в сторону отходила улочка, на которой виднелись какие-то бедные строения. Группа немного прошла по главной улице и свернула в неприметный переулок, на котором скоро справа открылись двери тюремного замка.
Первая камера Тора была чистой, сухой и прохладной. Два дня никто им не интересовался, на третий день опять появилась четвёрка, на сей раз другая, и с ней секретарь. Все они представились заключённому и объявили,чтоназначеныВысокимСудомразбиратьделопротивВеликого Мастера Тора Кристрорса, ранее из Колинстринны, а ныне из Карлинора, по поводу богомерзостей, которые совершались в Колинстринне. Они тихи елейным голосом начали детально объяснять узнику свои функции, его обязанности и права, как обвиняемого.
Мы, двое судей, должны прийти к согласному мнению, в каких проступках ты виновен и насколько, а также какие меры необходимы для очищения твоей души. Служители двух религий следят, дабы мы не увлекались положениями своей веры и будут защищать тебя, если мы по недомыслию и слабости своей сочтём богомерзостью отступления от положений нашей религии либо религии Единого Бога. Они же следят, чтобы ни на одном допросе мы ни единым словом не подсказывали тебе желаемый ответ, а добивались от тебя правды и одной лишь правды, какова бы она ни была. Ты обязан правдиво отвечать на наши вопросы. Если ты будешь путаться в показаниях или ссылаться на забывчивость, мы имеем право применить законные меры для освежения твоей памяти. Если ты будешь пойман на явной лжи, то это будет приписано влиянию Отца Лжи и отяготит твоё положение. Мы просим тебя подписать документ, что ты доверяешь Имперскому Суду идти на все необходимые меры для выяснения истины и объективного расследования.
Тор смотрел на их лица. Ни злобы, ни любопытства, ни фанатизма. Лишьспокойная,усталаяуверенностьвправотесвоегоремесла.Онибыли не палачами, а механиками, готовыми разобрать его душу на винтики, чтобы найти поломку. Он подписал бумагу на Древнем языке.
Мы должны объявить тебе ещё кое-что. Поскольку в твою пользу подано ещё одно отношение и оно принято Судом, ты рассматриваешься не только как обвиняемый, но и как истец. По этой причине ты иногда будешь допрашиваться в одном качестве, а иногда в другом. В целях выяснения истины тебе не будет сообщаться, в каком качестве ты допрашиваешься. И ещё одно уточнение. Третьего дня тебе было обещано снисхождение.Но,посколькутыявилсянасамомделенекакобвиняемый, а как истец, клятва о снисхождении признана ничтожной. И мы должны предупредить тебя, что, если ты будешь осуждён как богомерзость, ты будешь осуждён дважды, ещё и как клеветник.
Вот тут Тор вздрогнул. Всё было чисто, законно и беспощадно. Система, получив новый ввод данных, мгновенно пересчитала все его надежды в ноль.
Но на первом допросе никаких пыток не было. Вопросы задавались исключительно нейтральные, типа: Что у тебя находилось в твоей мастерской в Колинстринне в углу за главным горном?, Сколько рабов и рабынь ты купил за прошлый год? Назови их имена и какой работой они у тебя занимались. Кто из твоих соседей неприязненно относился к тебе и мог бы тебя оклеветать из вражды? Что ты делал такого-то числа такого-то месяца ночью? Ни одного конкретного лица, ни одного конкретного эпизода не упоминалось. Впрочем, точно так же было и на всех остальных допросах.
Служители и судьи были похожи на големов. Говорили всё время ровным голосом, только судьи и секретарь елейным, а служители равнодушным. Они были разными деталями одного механизма, и разница втонебылапредписанаимрегламентом.Лишьводномслучаепроскочили эмоции. Когда зачитывался донос о богохульстве: раскрашивании калом статуи Элир, у единобожника промелькнула ехидная усмешка и он потребовал исключить этот пункт из документов, поскольку это светское преступление: хулиганство и вандализм, а не кощунство. И служители Двенадцати согласились, не показывая разочарования: по законам Единобожников статуя Элир идол. Даже в споре они следовали общему алгоритму поиска юридически безупречной истины.
Тор заметил: если он не мог ответить на какой-то вопрос, потому что не помнил, его увещевали вспомнить получше, и через несколько дней вопрос повторялся, может быть, в другой форме. Когда он впервые ответил третий раз Не помню на один из вопросов, его тем же доброжелательным голосом предупредили, что могут помочь вспомнить, и отвели вниз, в пыточную, где палач продемонстрировал самые ужасные орудия пыток и объяснил, как они действуют. Когда он снова на один из вопросов ответил Не помню в третий раз, начались пытки. Перед пытками ему давали приятное на вкус питьё.
Узник однажды решился переспросить, когда ему в очередной раз задали вопрос, на который он уже отвечал, как же он раньше отвечал на это? Под строгими глазами двух священников судьи объявили, что он имеет право на такое разъяснение, и секретарь зачитал ему четыре совершенно разных ответа, которые он давал по этому поводу. Как ни странно, это прояснило память подследственного, и он дал пятый, на сей раз абсолютно полный и точный ответ. Священники так же сладенько сказали:
Хорошо, когда человек наконец-то доходит до истины. Вот и приходится нам помогать ему, хоть и методы для этого порою такие, что мы их применяем с прискорбием.
Доходит до истины. Тор понял страшную игру. Они не выбивали признания. Они ждали, пока под давлением боли и страха егособственная память не начнёт выдавать максимально связную, непротиворечивую версию. Истина рождалась не в момент пытки, а после неё, в тишине камеры, как единственный способ избежать новой встречи с палачом.
Четыремесяцадлилисьдопросы.Торатопереводиливсамыеужасные и тёмные камеры, надевая на него невообразимое рубище, то поднимали в хорошую и давали приличную одежду, то возвращали ему свою и разрешали заказывать вещи служителям за свои деньги. Ничего из вещей не пропадало, кошелёк с деньгами был всегда цел. Всё это было не проявлением милости или жестокости отдельных людей, а сменой режимов содержания, строго регламентированных в зависимости от его готовности сотрудничать. Они были не палачами, а механиками. Для них Тор был не человеком, а сложным устройством, которое дало сбой. Их задача найти поломку, не повредив детали, или списать в утиль. Так что слухи об абсолютной честности и неподкупности Имперского Суда подтверждались.
Запомнился один из допросов на последнем месяце расследования, когда Тор вдруг понял, как близко к пропасти он стоит.
Вспомни, сын мой, как проходили роды у твоей жены? спросил судья.
Я же не мог быть в её комнате, когда она рожала. Там были доктор барона и его придворная повитуха.
И тут неожиданно последовал конкретный вопрос:
Ты их пригласил или они пришли по собственной воле?
Ни то, ни другое. Их прислал барон в знак уважения ко мне.
А ты сам кого хотел пригласить?
Лучшей повитухой в деревне считается Аринасса Туканар, вдова смерда. Я бы позвал её. Хотя на вид она как ведьма.
Судьи переглянулись между собой.
А теперь вспомни, что случилось около твоей мастерской перед родами?
Аринасса пришла без зова. Я знал, что баронские люди едут, и отказать барону было бы оскорблением. Я поблагодарил её и сказал, что она не нужна. Она была очень недовольна. Тогда я дал ей во имя Победителей плату повитухи и попросил молиться, чтобы жена благополучно разрешилась от бремени. Аринасса бросила деньги на землю, сказала, что она не нищая, не берёт милостыню, Тор чуть-чуть помолчал. И вдруг она выругалась, как последняя шлюха.
Судьи почему-то опять переглянулись между собой.
А не помнишь ли, как она выругалась?
Тор покраснел.
Могу ли я повторить такое перед Высоким Судом?
Должен, сын мой.
И Тор повторил ругательство, которое его поразило. На вид это был виртуозный, сложно сплетённый мат с упоминанием самых неприличных мест и действий мужчины. На мгновение показалось, что бесстрастные маски судей дали трещину. В их глазах, привыкших к самым страшным описаниям человеческих падений, мелькнул не гнев, а древний страх. Словно Тор не слово произнёс, а приоткрыл дверь, за которой было нечто, не подчиняющееся их инструкциям и регламентам. Священникединобожник бормотал молитву так быстро, что слова сливались в один сплошной оберегающий гул. Тор перепугался.
