Одна из тридцати пяти

Райт решил посадить на трон своего младшего брата, Уилла, которого тщательно оберегают. И затевалось все это не для того, чтобы насолить Эдмунду, а для того, чтобы престол принадлежал достойнейшему из мужчин Хегея. Регент будет править до совершеннолетия Уильяма, который обязан вырасти настоящим королем. И, зная Райта, у малыша просто нет выбора.

Я прошагала в комнату и замерла.

— Лорд Девилль? — протянула растерянно. — Что вы здесь делаете?

В такую рань несусветную? В комнате девицы?

Мужчина сидел за столом, перед ним лежала распахнутая книга и огарок свечи. Сидел он долго, вероятно.

— Нам нужно поговорить леди эль-Берссо. О вашем отце.

Холод бросился к горлу, но я даже вида не подала. Спокойно села в кресло, не сводя с Девилля взгляда.

— Что с ним?

— Он жив, — собеседник небрежно захлопнул книгу, облокотился на спинку стула, наблюдая за мной сквозь полуопущенные веки. — Но от вас зависит надолго ли.

Мой отец предал меня, продав епископу. Но ничего так сильно не пугало меня, как его возможная гибель.

Верно истолковав мое молчание, Девилль снизошел до объяснений:

— Ваш отец в руках королевы и принца Эдмунда. И он умрет, если вы не выполните их условия. Если вы этого не сделаете, а расскажите о нашем разговоре Райту, меня, конечно, убьют, вы останетесь в полной безопасности, но всю жизнь будете помнить об этом решении.

— Что им нужно?

— Сегодня вечером войско королевы осадит крепость. Вам нужно будет покинуть Лауртан, и я помогу вам в этом. Снаружи вас будут ждать.

Челюсти свело от напряжения, а горло сдавил спазм. Я должна буду пойти на это? Сбежать? Но зачем?

— Меня убьют? — спросила дрогнувшим голосом.

— Нет, леди, можете не беспокоиться. С вами будут обходиться очень хорошо. Я бы сказал, по-королевски...

— Зачем я им нужна?

Девилль мрачно улыбнулся, устало потер виски.

— Райт никогда не пойдет против Эдмунда, зная, что вас держат в заложниках, он сложит оружие и выдаст Уильяма.

— Он этого не сделает!

— О, леди Джина, — рассмеялся Девилль, — вы не знаете, на что он готов пойти ради вас. И вы даже не видите очевидного: лорд Берингер давно потерял голову от страсти.

— Слишком много они ставят на эту страсть, — выпалила я.

— А разве им остается что-то еще? Райт собирает силы, и рано или поздно возьмет дворец и престол Хегея. Он сможет это сделать, поверьте. На его стороне сила, смелость и решительность. Но, увы, он только сын рабыни, а я не могу позволить одному из сакрийцев занять трон.

— Этим вы оправдываете себя?

Мужчина усмехнулся, понимающе взглянул на меня.

— Я утешаю себя тем, что Эдмунд подвержен чужому влиянию, и пусть лучше это влияние будет вашим.

— Хотите, чтобы я взяла на себя ответственность за будущее королевства ради отца, который меня предал?

Девилль задумчиво перебирал пальцами.

— Да. И если вы не такая, как все те стервятники и змеи, которые окружают вас, вы возьмете на себя такую ответственность. При этом королева и Эдмунд могут гарантировать, что Райту сохранят жизнь. Его отстранят от командования, и отправят в самую темную глушь, но он останется жив.

— Это должно помочь мне принять решение? — со злостью сказала я. — вы и представить себе не можете, что от меня требуете? Что вы за человек, лорд Девилль?

— Человек, преданный своему государству.

— Вас заботит не Хегей, а деньги и власть, которые вам обещали, — проговорила я, сквозь стиснутые зубы.

— Не все ли равно, что меня заботит, — ответил собеседник с некоторым раздражением, — и что заботит Райта, или королеву-мать. Если Берингер не сдастся, сюда придет войско понтифика, а от этого ни кому не станет лучше. Поверьте, нас ждет многолетняя война, горы трупов и истощенный Хегей. Даже если Берингер разобьет и папу, вы всегда будете знать, что мы могли избежать кровопролития, если бы не заупрямились. Но, а если Райт проиграет, что я могу предположить с большой долей вероятности, его ждет самая страшная смерть, какую можно представить, и ваша любовь не облегчит его страдания.

— Он не проиграет.

— Папе? — Девилль обронил оскорбительный смешок. — Политика — это очень тонкая вещь. Помимо нашего королевства на карте существуют другие, леди Джина. Подумайте, не захочет ли какое-нибудь из них, урвать кусок нашей земли по наущению святого отца?

— Но Райт, уверена, уже подумал об этом...

— Все, о чем он думает сейчас, — обронил собеседник с неприятной усмешкой, — касается только вас. Или вы из-за гордыни пожертвуете еще и им?

— Гордыня здесь не при чем.

— Посудите иначе, Джина. Генриетта не вечна, а Эдмунд слаб. Вы станете королевой и только вам решать, каким будет будущее Хегея. Ваш дорогой регент останется жив и будет коротать дни, дожидаясь, когда вы позовете его обратно ко двору. Все очень просто, если трезво взглянуть на вещи.

— Ваши перспективы будущего слишком мрачные. Я вижу иной исход: Райт уничтожит королеву, разобьет папу, а ваша голова сегодня украсит стену башни, — за все время разговора мой голос еще никогда не звучал так твердо, как сейчас.

— Жены потеряют мужей, дети отцов... И все, из-за Райта Берингера, который страстно желает видеть вас в своей постели. Он ведь даже не сказал вам о той лжи, которую я ему озвучил, приехав сюда. Леди Джина, лорд Берингер не благородный рыцарь, увы. Он жестокий, властный тиран. Он отнял у Стеллы сына, заперев ее в монастыре. Не боитесь, что нечто подобное ожидает и вас, когда его страсть угаснет.

— Нет.

— И вам не кажется странным, что он еще не развелся? Имея на это миллион возможностей? Стелла бы и раньше подписала договор, если бы он захотел.

Я молчала, и коварная улыбка исказила губы Девилля.

— И он не передал вам мою ложь о том, что ваш отец погиб. И знаете почему? Чтобы у вас не было даже шанса избежать пылкой встречи в его апартаментах.

Я все еще молчала, не опуская головы, не смея показать, что сомневаюсь.

Но я сомневалась. И я боялась.

— Лорд Девилль, я хочу подумать, — отозвалась бесстрастно.

— У вас есть время до вечера, — произнес он, поднимаясь. — Хорошая книга, — добавил, указывая на томик повестей, лежащий на столе, — как-нибудь одолжу его у вас, когда мы встретимся во дворце.

Его кристально-тонкий намек заставил меня сжать кулаки.

— Всего доброго, милорд, — произнесла я холодно.

Девилль, будь он неладен, спокойно покинул комнату, оставляя флер тяжелых размышлений. Забавно, но он ушел в прекрасном расположении духа и в полной уверенности, что я весь день буду метаться перед выбором. Но передо мной стоял только один вопрос: как, черт возьми, донести все это до Райта? Ведь все не так просто, Девилль не дурак, чтобы слепо рассчитывать на мое благоразумие и жертвенность. Он прибыл в Лауртан несколько дней назад в сопровождении пяти воинов, которые, убеждена, куплены с потрохами. И этих людей следует остерегаться. Помнить бы еще, как они выглядели...

Я поднялась, сложила руки, меряя шагами комнату.

Если сказать Райту, что Девилль предатель, подосланный королевой, чтобы выманить меня из замка, то Райт его попросту убьет и никуда меня не отпустит. Тогда убьют моего отца, и начнется война.

Если сказать Райту все то же самое, но уже после побега, он тоже убьет Девилля, что, в принципе разумно, но ему придется поддержать мой блеф, построить из себя тяжело переживающего предательство любовника и затаится на время. У меня же будет возможность вредить Эдмунду и его матушке глубоко в тылу. Вот только, как быть с грядущим бракосочетанием? Ведь я не готова выходить замуж за принца?

В общем, дилемма передо мной все же стояла, но совсем иного рода. Одно радовало, оба плана включали в себя расправу над Девиллем.

Я постаралась исключить панику. Да, меня шантажировали жизнью отца, смертью миллионов и процветанием Хегея, но это совсем не значило, что я должна принимать скоропалительные решения.

Сев за стол, я потянулась к бумаге, взяла перо, начеркав лорду Берингеру несколько строк: 'Мой лорд, Девилль — предатель, остерегайтесь его. Я вынуждена сбежать, у них мой отец'. В этих двух предложениях была заключена вся трагедия происходящего. Подумав, я добавила постскриптум: 'Я сумею постоять за себя, не смейте идти у них на поводу'. Почесав затылок, завершила послание фразой: 'Я люблю вас'.

Письмо готово, и что дальше?

Интриганка из меня отвратительная, видно невооруженным глазом. Все, что могу — нажаловаться Райту. И все же, надеюсь, этого будет достаточно.

Расплавив воск и запечатав конверт, я щедро обрызгала его духами. Для пущей конспирации. Все-таки это письмецо мне предстоит всучить Сарголу под видом любовного послания.

— Только лично в руки лорду Берингеру, — вот так я начала уговаривать помощника регента, найдя его в одном из коридоров, — я бы никогда не решилась сказать ему лично о своих чувствах, а это письмо... оно предназначено только для его глаз. Все, что я чувствую к нему, на этом листе бумаги. Вручите ему это послание перед сном.

Саргол, которого я утянула за колонну, выглядел сейчас крайне озадаченным. Мою речь, преисполненную наигранной романтичностью, он выслушал, широко распахнув глаза.

— Мне не к кому больше обратиться, — добавила я, кусая губы, — вы верный и преданный человек. Вы ведь не станете распространяться о чувствах юной леди, так ведь?

Он неуверенно мотнул головой.

— Поэтому я полагаюсь исключительно на вас.

Саргол неохотно принял послание, едва ли уделив должное внимание конверту и исходившему от него аромату. Вид у мужчины был оскорбленный, но он хранил молчание. На побегушках у юной девчонки ему явно быть не хотелось.

— Что-то еще, леди? — и никаких пылких заверений, не спускать с письма глаз и прочей ерунды, просто констатация факта: — Лорд-протектор получит это послание сегодня ночью. Он не ложится раньше полуночи.

— Отлично. Благодарю.

Помощник убрал конверт во внутренний карман, поклонился и покинул меня.

И вот теперь, когда все свершилось, я почувствовала поразительную усталость, опустошенность, страх. Все-таки это мне предстоит покинуть надежные стены Лауртана, на время расстаться с Райтом... на время... стать заложницей Эдмунда. Но перед тем, как рухнуть в эту пропасть, я хотела взлететь в облака...

Лауртан, в котором сохранилось очарование волшебных сказок, был невероятно красив, и в его нутре, как в рыцарских былинах кипела жизнь ратников, слышался звон мечей, клич стражи, сверкал в лучах утреннего солнца доспех.

— Леди Джина! — одна из служанок, мистрис Клер, полная и розовощекая, уже искала меня.

Заметив мою фигурку на крытой террасе, мистрис всплеснула руками.

— Опять вы не позвали девушек, леди Джина! Не гоже вам бродить по коридорам! Здесь слишком много мужчин!

Я тепло улыбнулась, вспомнив о своей нянюшке из Хоупса.

— Сдаюсь, мистрис Клер, — подняла я ладони, наблюдая, как она почти бежит мне навстречу.

— Вам нужно позавтракать, леди! Лорд Берингер еще долго будет занят.

Его имя, произнесенное старой служанкой, вспороло воздух, опасной иглой вонзилось в сердце.

Конечно, он будет занят. Занят спасением мира от королевы и ее сына. Святые небеса, как же я хочу его увидеть! Но вопреки этому желанию, я послушно пошла за мистрис Клер.

* * *

Мужчины сидели за столом, лорд Деквуд задумчиво прохаживался у окна под пристальным взглядом регента.

— Ваша милость, у меня больше трех тысяч человек. Мы сможем остановить войско королевы еще на рубеже...

— Согласен, это разумно, — поддержал его лорд Ламберт, седой старик в кольчужных доспехах, — мы раздавим их в нескольких милях к западу, мой лорд. Не стоит ждать пока они притащатся сюда, — скрипучим голосом произнес он, усмехаясь: — при них стенобитные все же.

— Они идут с запада и будут здесь уже к вечеру, — возразил другой участник беседы, Дэш Кайетан. На него обратились взгляды именитых лордов.

— Кто вы, черт побери? — вскинул брови Деквуд, недоуменно взглянув на регента.

Берингер закурил, не думая вмешиваться.

— Я? — растерянно протянул капитан. — Я Дэш Кайетан.

— Лорд?

— Нет. Я капитан отряда городской стражи.

Ламберт издал крякающий звук, заерзав в кресле.

— Щенок, — вымолвил он, — безродный щенок, а уже полагает, что разбирается лучше нас в ратном деле.

На губах Берингера играла лукавая усмешка. Дым сигары вился вдоль его лица, мерно поднимаясь под потолок.

— Господа, все в этой комнате имеют право на собственное мнение, — примирительно произнес Деквуд, — но лично я был бы очень признателен, если бы...эм... господин Кайетан пояснил свою позицию.

Капитан смутился, выпрямился на стуле, чувствуя на себе пристальные взгляды.

— Быть может, я не столь хорошо разбираюсь в ратном деле, как вы, но позвольте, королева не настолько глупа, чтобы не подумать о таком маневре. Я не сомневаюсь, милорд Деквуд, что ваши разведчики работают потрясающе, но разве лишь одна дорога ведет в Лауртан?

— Мальчишка, — снова фыркнул Ламберт, но уже не так убежденно. — Ваша милость, где вы нашли этого человека?

— Этот человек может быть прав, — сложив на груди руки, вымолвил Девкуд. — И нам стоит к нему прислушаться. Пока мы думаем, как отразить удар королевы, нас, быть может, окружает войско де Хога.

— Не забывайте о Бейдоке, — распаляясь, рявкнул Ламберт, — восемь тысяч человек прибудут сюда...

— Не успеют, — перебил капитан, — попросту не успеют. Восемь тысяч человек сотрут с лица земли силы королевы, но, увы, не сегодня.

Берингер затушил сигару, поддался вперед и положил на стол руки. Его проницательный насмешливый взгляд упал на сгорбившуюся фигуру лорда Девилля, который молчал на протяжении всей беседы.

— А что думаете вы? — этот тихий, спокойный и даже дружелюбный тон заставил всех поежится.

— Полагаюсь на мнение более опытных мужей, — вскинул голову Девилль.

— А ваше мнение? — взгляд Райта был острым, как лезвие бритвы.

— Полагаю... — Девилль сглотнул, чувствуя, что эти глаза буквально прожигают ему переносицу, — полагаю, можно задержать войско ее величества. Если мы выступим сейчас, сможем остановить ее в нескольких лье от Лауртана. Не уверен, что сможем разбить их, но проредить точно получится.

Молчание длилось долго. Лорд Берингер не отводил глаз, наблюдая за Девиллем так, будто предательство последнего было очевидно. Но когда оттолкнулся ладонями от стола, поднялся, все схлынуло, как удушающая волна, давая воздух.

— Деквуд, королева получила известие о приближении восьмитысячной армии? — спросил регент.

— Да, — удивился тот, пытаясь понять к чему бы это всезнающему Райту. — Вы сами велели дать ей возможность убедиться...

— Помню, — оборвал регент, — и с чего бы ей осаждать крепость, если она знает, что ее здесь уничтожат, а? Как считаешь?

— Мои разведчики...

— Как ты это расцениваешь, мать твою? — не повышая голоса, выпалил Райт, и снова в комнате повисла мертвая пауза.

— ...мой лорд, но она везет с собой стенобитные...