— Вы чем-то недовольны? — спросил мэр. — Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?
Теперь на диване сидел Путин.
— Сядьте! — строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.
Виктория по-прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.
— Вижу, что с вами нельзя по-хорошему, — сказала сменившая Путина старуха. — Что же, будем по-плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!
— Я, — выдавил из себя Первухин.
— А теперь говори, почему увольняешь Ковалёва?!
— А почему я должен перед вами отчитываться? — сказал директор, осмелевший, когда разговор зашёл о работе.
— Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! — прошипела старуха, и её лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо ещё больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.
— С кого мне начать? — сама себя скрипучим голосом спросила карга. — Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.
В лапах — назвать это руками не поворачивался язык — появился здоровенный нож, и жена Фёдора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.
— Ну раз она в отключке, начну с тебя, — решила ведьма. — Нагадил, теперь ответишь!
— Я не подписал приказ! — взвыл Первухин. — Всё можно отменить!
— Кто тебя на это толкнул? — спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. — Отвечай или вырежу сердце!
— Бортников! — поспешно сказал Первухин. — Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал...
— Отработаешь! — сказала Ольга. — Ковалёва повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлёшь...
Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.
— Всё понял? — спросила она, отметив, что жертва начала потихоньку отходить от страха. — А чтобы не юлил и выполнил по моему слову, оставлю над вами своего демона!
Ковёр над диваном вздулся пузырём, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы всё не кончилось инфарктом, она покинула квартиру.
— Что ты так долго, — недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. — Хорошо, что сообщала, чем занимаешься, а то я волновался бы. Не перемрут?
— Не должны, — сказала Ольга, снимая с лица платок. — Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришёл в себя. Пришлось закончить демоном. Я не показывала его со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощённого варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты замёрз!
Они пробежались до машины, напугав Фроловых.
— Всё в порядке, — поспешила успокоить Ольга, — а бежим из-за Нора. Я-то сидела в тепле, а он ждал на улице.
— Чем закончилось? — спросил Виктор.
— Всё только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и моё разочарование выйдет ему боком. Пугать больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей должен знать.
— Стоит ли так обострять ситуацию? — спросил Виктор. — Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше. Это всего лишь заморочки сына.
— Мне надо развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, — объяснила Ольга. — И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Началось с сына, но теперь задели его самого. Уж вы-то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он мог отступить, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его ещё больше.
— А ты не хочешь покончить со всем этим одним ударом, — сделал вывод Виктор. — Ну что же, это делает тебе честь.
— Я к этому не готова, — сказала Ольга. — Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, пущу в ход всё, чем владею, но этого не хочется делать. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.
— Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, — сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. — Не обратил внимания на то, как на меня смотрела Люда?
— Он лучше нас знает своих детей, — пожал плечами Нор. — В следующий раз можно предложить на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из-за них?
— Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он хорошо разбирается в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, но если начну убивать людей и ими играть... Для расчётливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. А это что за чудо? Хитрец!
Почти незаметный в сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул её рылом, словно говоря: "У тебя есть совесть, хозяйка? Сама где-то ходишь, а меня бросила здесь одного".
— Это вы? — Отец посветил фонарём с крыльца. — Хватит обниматься с кабаном, он этого не заслужил. Ты для чего его брала? Я думал, что мы его кормим, и ты ставишь свои опыты, а теперь выяснилось, что его нужно развлекать! А если этого не делаешь, он сам находит развлечения. Виктор ничего не рассказывал?
— Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?
— Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?
— На полчаса работы, — ответила Ольга. — Успеем сделать.
Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели жаренную картошку с грибами.
— Недалеко от дома насобирал опят, — сказал Егор. — Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займётесь уроками. Я весь день отдыхал, уберу сам.
Ольга с подробностями рассказала ему о своём визите к Первухиным.
— Напрасно ты это сделала, — упрекнул он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. — Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.
— Я не верю в то, что нас оставят в покое, — ответила дочь, — а ругань только разведёт твоего директора с Бортниковым. Подождём и посмотрим, наедут на нас или нет.
Готовить домашнее задание пошли в "кабинет".
— Они летают или уже разучились? — спросила Ольга, кивнув на гнездо, которое вороны соорудили из выделенных тряпок. — Уже не помню, когда видела их на улице.
— Здесь не гадят, значит, делают это во дворе, — сказал Нор. — Ну их, давай быстрее переделаем все дела.
Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своим чередом, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.
— Страшно устала, — пожаловалась Ольга. — И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.
— Зато теперь есть чем угостить друзей, — сказал довольный отец. — И для себя запасли столько орехов, что не сгрызем. Ваша белка поставит вам памятник из скорлупы, да и для кабана жёлуди — лучший корм. Сегодня позвоню Сергею и приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно решишь свои дела. Дочь, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?
— Обязательно, — сказала Ольга. — Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.
— А как же изучение болезней?
— Это очень долго, папа. В теле десять самых важных органов, и в каждом от пяти до двадцати магических зон, и все их нужно опробовать по одной. Буду сначала активировать, а потом — давить, и отмечать изменения в тканях. Управлюсь месяцев за пять. Тогда уже можно без большого риска лечить людей. Посмотрел на изменения в тканях и сразу знаешь, на какую зону и как воздействовать. А Хитрецу благодарное человечество когда-нибудь поставит памятник.
Глава 13
— Галя, передайте в кадры, чтобы Ковалёва с первого сентября оформили старшим инспектором, — приказал секретарше Первухин. — Оклад пусть дадут по максимуму тарифа и посмотрят, что можно дать из надбавок. И пришлите ко мне Скуратова.
— Сейчас сделаю, Фёдор Гаврилович, — сказала секретарша и поспешно вышла из кабинета.
А он откинулся в кресле и задумался. Первое требование можно считать выполненным. После разговора со Скуратовым придётся выполнять другое. Ссориться с Бортниковым не хотелось, но память о том вечере, когда их посетила страшная гостья, была слишком свежа и продолжала давить на сознание. После её ухода первой очнулась жена. Падая, она ударилась головой о журнальный столик и получила небольшое сотрясение мозга. Преодолевая тошноту, она на четвереньках подползла к лежавшему в кресле мужу, обхватила его ноги и заплакала. Вскоре пришёл в себя и он, помог Вике лечь на диван и побрёл менять одежду. Кресло пришлось выбросить. Врача к Вике вызывать не стали. От холодного компресса ей уже через час стало легче, только немного кружилась голова и подташнивало.
— Кто это был, Федя? — слабым голосом спросила она у мужа. — И что ей было нужно? Я не запомнила, что она говорила. Как увидела нож, так всё и поплыло. Очнулась, а ты лежишь в кресле. Думала, что уже мёртвый.
— Я её не знаю, — ответил он, меняя ей компресс. — А пришла для того, чтобы отменить увольнение Ковалёва.
— Егора? — спросила она. — А для чего его увольнять? Один из лучших работников и заказник знает как свои пять пальцев.
— Он чем-то насолил Бортникову, вот тот и попросил, а я счёл возможным пойти ему навстречу. Замена Ковалёву у нас есть.
— И кого ты хотел поставить на заказник?
— На эту работу просился Скуратов. Он когда-то работал лесничим, так что дело знает.
— Ты в своём уме, Федя? За Егором ты как за каменной стеной, а твоего Скуратова сняли с работы за браконьерство. Ты не подписывал приказ? И не вздумай! Если эта придёт ещё раз, я просто не выдержу! Я за всю жизнь не испытывала такого страха, как сейчас. Не знаю, кто это был, и знать не хочу, только если не выполнишь то, что тебе сказали, завтра же уеду к матери. Никогда не верила в бога, а теперь обязательно схожу в церковь. Зажгу свечку и помолюсь как сумею.
Он не сказал Вике о демоне, но от ковра, из которого тот вылез, стал держаться подальше. Сегодня жена действительно пошла молиться и не уехала только из-за его обещания, что Ковалёв останется в заказнике.
— Вызывали, Фёдор Гаврилович? — оторвал его от воспоминаний голос вошедшего Скуратова.
— Да, вызывал. Увольнения Ковалёва не будет, поэтому и вы остаётесь на своём месте. И вашей инспекционной поездки в заказник не было. Всё ясно?
— А как же кабан?
— Он при вас забил его на мясо? Ах, живой! Значит, нет и проступка. Мне всё равно, по лесу он бегает или по двору лесничества. Мы не занимаемся кабанами, я даже не знал, что они у нас есть. Идите работать!
— Игорь Юрьевич будет недоволен...
— Если вы сейчас же не займётесь работой, то я всё-таки подпишу приказ на увольнение! — рассердился Первухин. — Только в нём будет не Ковалёв. А с Бортниковым я как-нибудь разберусь без вашего участия!
Злой Скуратов ушёл, а через пять минут последовал звонок от Бортникова.
— Я хотел узнать, что не так с увольнением вашего инспектора, — сказал Игорь Юрьевич. — Мы с вами вроде договорились?
— Увольнения не будет! — ответил ему Первухин. — И вот ещё что... Мне сказали передать вам, чтобы вы шли... — с минуту он говорил всё, что смог вспомнить из длинного перечня пожеланий.
— И кто меня туда послал? — спокойно спросил Бортников.
— Этого я вам сказать не могу! И прошу меня больше не беспокоить! Сводите свои счёты сами!
Вздохнув, он отключил телефон. Условия были выполнены. Это было в четверг.
Когда Владимир в четверг, после уроков, пришёл домой, его встретил отец.
— Садись, есть разговор, — сказал он. — Что собой представляет ваша Ковалёва?
— Умная, красивая и стервозная, — ответил сын, гадая, чем вызван вопрос. — А что?
— На директора лесхоза кто-то наехал, да так, что он не только отменил увольнение инспектора, но и обложил меня трёхэтажным матом. Что смотришь? Зря я влез в твои разборки, но теперь нельзя давать задний ход. Что-нибудь просочится, и что подумают? Что меня оплевали, а я утёрся и простил. Сказать тебе, какие сделают выводы?
— Ольга упоминала, что у её отца крутые знакомые в Москве, — вспомнил Владимир. — Ещё говорила, что ты им и в подмётки не годишься. Охотились в заказнике, близко сошлись с её отцом и даже приглашали в Москву и предлагали работу. Меня благодарила за это увольнение. Отец не хотел уезжать, а она рвалась в столицу.
— И когда был этот разговор?
— Вчера, перед началом уроков.
— Может быть, — задумался отец. — К нам многие приезжают. Вот что, сделай мобильником её фото.
— Оно у меня есть, — сказал Владимир. — Во вторник щёлкнул. Просто так... Сейчас найду. Вот оно, смотри.
— Красивая девочка, — оценил отец. — Жаль, что вы не нашли общего языка. Ты у меня вроде ничего, Лена за тебя держалась. Где она, кстати?
— Врезала мне и пересела за другой стол.
— Ладно, об этом поговорим как-нибудь в другой раз. Иди отдыхать и закажи для меня в ателье такую фотографию.
— Здравствуйте, — поздоровался увидевший Замятина Нор. — Оля, у нас гость.
— А то я не узнала машину! — улыбнулась вошедшая в дом Ольга. — Здравствуйте, дядя Серёжа!
— Здравствуй, красавица! — обнял её Сергей. — Занялась животноводством? Одобряю. С твоего кабана можно получить не только мясо и сало, но и кучу шерсти. И кормить не нужно, раз он у вас свободно бегает. И как только не боитесь!
— Пусть боятся воры, — засмеялась Ольга. — Мясо и сало в далекой перспективе, если они когда-нибудь будут, а пока поработает сторожевой собакой. Вы давно приехали?
— С полчаса назад. Егор звонил, что у тебя ко мне разговор, вот я и подгадал свой приезд к вашему возвращению из школы. С твоим отцом уже поговорил, теперь поговорю с тобой. Только сначала скажу всем. Два дня назад из исправительной колонии в Майме совершили побег пять заключённых. При этом был ранен охранник. Непонятно, почему на это решились, потому что ни у кого из сбежавших не было больших сроков. Но они безусловно опасны, поэтому вам нужно быть осторожней. За еду, деньги и оружие запросто могут убить. А от Маймы до нас по прямой только двести километров.
