Мой враг, моя любимая

Наконец, оковы со скрежетом поддались, и я смогла встряхнуть свободной рукой. Процедуру повторили еще раз — и остатки кандалов рухнули на пол. Только теперь я поняла, как все это время от тяжести цепей болели плечи. Такое забытое и приятное ощущение — возможность подвигать руками, как душе угодно.

— Это мы, пожалуй, в хозяйстве приспособим, — тоном рачительного хозяина сообщил Седой и дал знак Митяю подобрать и унести оковы.

Тот мигом послушался. Глава клана снова заложил ладони за спину и обратился ко мне:

— Надеюсь, ты составишь нам компанию за ужином? Пока можешь отдохнуть в своей комнате. Если уснешь — не страшно. Я пошлю кого-нибудь тебя разбудить.

Я пожала плечами. Предложение звучало вежливо, но по большому счету уже заранее подразумевало мое согласие. Куда ж мне деваться? Конечно, придется сидеть за одним столом с хозяевами дома. Мысль об очередном побеге я отмела сразу. Хватит. Один раз уже бросилась из огня да в полымя. Мир опасен, этот урок усвоен мной очень хорошо. Отцу дорого обойдется мое возвращение, но лучше уж так.

— Я провожу, — тут как тут вызвался Жорж.

Он повел меня обратно в коридор. Когда мы проходили мимо очередной двери, она вдруг открылась и оттуда прямо на меня выскочила девушка с ведром воды и шваброй. Столкновение произошло быстрее, чем я успела отреагировать. Жорж, который шел впереди, повернулся и издал гневный возглас, когда увидел, как грязная вода выплеснулась на мои джинсы.

Девушка поставила ведро, бросила швабру и закрыла голову руками, жалобно заскулив. При этом она поглядывала то на меня, то на Жоржа. Не успела я удивиться такой реакции, как охотник отвесил провинившейся тяжелый подзатыльник.

— Смотри, куда прешь, тварь!

Я опешила. Такой обходительный со мной, Жорж вдруг превратился в сорвавшегося с цепи зверя.

— Все в порядке, — пробормотала я, хотя на самом деле девушка здорово меня промочила.

— Извиняйся! — Жорж навис над своей жертвой.

Та робко выглядывала из-под руки.

— Зви... ни... те... — донеслось до меня глухое бормотание.

Я пригляделась внимательнее. От бедняжки дурно пахло, оттенок ее волос мне так и не удалось оценить из-за кожного сала, сделавшего их свалявшимися и серыми. На плечах, как на вешалке, болтались какие-то обноски такого же непонятного цвета.

Я недоумевала, кто она такая, до тех пор, пока не заметила тонкий железный браслет на запястье. Не такой, как мои тяжелые кандалы. Но и этой полоски металла хватило бы, чтобы... лишить фамильяра. Мои оковы предназначались, чтобы еще и обездвижить. Браслет бедняжки всего лишь обессиливал, но не лишал свободы действий. Как раз, чтобы выполнять работу руками.

Воспаленная кожа вокруг металлической полоски окончательно убедила меня в правдивости догадок.

— Это лекхе! — воскликнула я.

— Да, — не стал спорить Жорж. — Ты их боишься?

Я едва не фыркнула от такого вопроса. После жизни в поселении ни один лекхе уже не мог меня испугать. Но вовремя вспомнила, что нужно придерживаться легенды.

— Скорее, не люблю. И удивлена, что в доме охотников разгуливает кто-то из них.

— А вы разве не держите их, как прислугу? — приподнял бровь он.

— Нет. Мы сами хозяйством занимаемся.

— Странно, как это твой отец не додумался? Бесплатная рабочая сила, — Жорж покачал головой и снова прикрикнул на девушку: — Брысь отсюда! Жди меня на улице. Сама знаешь, где.

Та отняла руки от лица, чтобы подхватить ведро и швабру. Я успела заметить безнадежный затравленный взгляд и синяк на скуле. Почему-то перед глазами всплыло лицо Милы. В каком виде она вернулась к родным после того, что с ней сделали? И откуда к охотникам попала эта девушка-лекхе? Где ее родные?

Насвистывая, Жорж повел меня дальше по коридору, но я никак не могла выбросить из головы бедняжку.

— А как ее зовут?

— Кого? — не понял он.

— Эту вашу служанку.

— Ее никак не зовут. Я зову ее Тварь. Митяй... кхм, не при дамах будет сказано. Отец предпочитает просто не замечать. Ты не сердись, Кира. Обычно она послушная. Мы ее накажем за то, что перед тобой провинилась.

— Может, не надо... — неуверенно протянула я.

— Надо, Кира, надо, — Жорж остановился у очередной двери, повернул ручку и распахнул. — Обживайся. Твои апартаменты. Лучшие комнаты во всем доме. Если что-то будет нужно — зови.

Он повернул меня к себе и ласково взял двумя пальцами за подбородок. В глубине зрачков мелькнуло что-то темное, дикое. Как тень по потолку в ненастную ночь.

— Погуляешь со мной в саду перед ужином?

Я сглотнула.

— Н-наверно.

Жорж мягко втолкнул меня в комнату.

— Тогда договорились.

Прямо перед моим носом дверь закрылась. А потом до боли знакомый звук повернувшегося в замке ключа окончательно развеял все наивные представления о райском местечке среди плодовых деревьев и роз.

Я прислонилась спиной к двери и огляделась. Комната выглядела нежилой, хоть и чистой. Слишком аккуратно была заправлена постель, идеальной горкой возвышались подушки. Ни пылинки на тумбочке. На стене — картина с изображением коней у водопоя. Чутье подсказывало, что вон та простенькая дверь приведет меня в ванную комнату.

Опять золоченая клетка. Опять симпатичный тюремщик. Но будет ли он лучше Ивара?

Мои ноги сами собой подкосились. Я съехала на пол, безвольно сложила руки на коленях и уставилась в одну точку. Неужели... скучаю по грязному лекхе? По человеку, из-за которого и начались мои несчастья? Я фыркнула вслух. Нет. Это смешно. Зачем только подумала о нем? Я поклялась его забыть. Да я уже забыла его! Мне просто страшно здесь одной. Все родные далеко, а окружающие — не такие, какими кажутся на первый взгляд. Ищет ли Ивар меня? Наверняка в ярости от побега. А может, еще не знает? Когда появится в поселении?

В любом случае — уже поздно. Охотникам нужно оружие, и завтра они меня обменяют. Вот только как бы продержаться до этого 'завтра'?

Я расстегнула куртку, достала нож и крепко, до побелевших костяшек, сжала рукоятку. К счастью, новые пленители не обладали способностью быстро залечивать раны.

Больше никому не позволю прикасаться к себе! Кто полезет — получит.

От этих мыслей я почувствовала себя увереннее. Решила не сидеть, сложа руки, и обшарила комнату. Правда, не нашла ничего интересного. Даже платяной щкаф оказался пуст. Тогда решила привести себя в порядок. Заглянула в просторную ванную комнату, где обнаружила душевую кабину за пластиковой перегородкой. Туалет прятался за отдельной ширмой. На полочке у раковины лежал одинокий брусок мыла. Не густо. Но я справлюсь.

Сложив одежду на крышку бельевой корзины, пристроила сверху нож, а потом залезла под воду. Кран с красным вентилем работал плохо, поэтому струи шли то ледяные, то внезапно — почти кипяток. Кое-как я вымылась, ругаясь сквозь стиснутые зубы самыми последними словами из арсенала наемников. Кто бы мог подумать, что даже в поселении лекхе комфортнее работает сантехника, чем здесь?!

Я закрыла кран, отжала волосы и тут спохватилась, что не подумала о полотенце. Висело ли оно на крючках возле раковины? Даже не посмотрела. И хозяев дома уже не позвать, чтобы попросить новое. Поморщившись от перспективы вытираться покрывалом с кровати, я сдвинула перегородку и шагнула на холодные плитки пола.

Полотенца оказались на месте, но от них меня отделяло шага три, не меньше.

А в дверях кто-то пошевелился.

Я взвизгнула и, как могла, прикрылась руками. Жорж. Неизвестно сколько времени он стоял так, разглядывая меня через полупрозрачную запотевшую перегородку и уперевшись обеими руками в дверные косяки.

На его лице не появилось ни тени улыбки. Вообще никаких эмоций, хотя он не мог не понять, что замечен мной. Жорж просто смотрел на меня немигающим взглядом. И от этого мороз продирал по коже.

Я почувствовала, как дрожит нижняя губа. Одна рука обвивала грудь, растопыренными пальцами другой я пыталась прикрыть часть обнаженного тела между крепко стиснутых бедер. С моих волос на пол капала вода.

Нужно было срочно что-то делать.

— Ты не мог бы отвернуться? — чужим визгливым голосом выпалила я и бросила взгляд на корзину, где лежала одежда.

Нож сверкал длинным лезвием. Такой манящий... но такой же недосягаемый, как и полотенца. Я сделала осторожный шаг в его сторону. Жорж тут же двинулся вперед, заставив меня отскочить.

— Не надо, — покачал он головой.

Расстояние между нами сократилось еще на один шаг. Я сжалась в комок, чувствуя себя униженной, почти как та девушка-лекхе. Жорж потянулся, не глядя нащупал полотенце и снял с крючка. Кровь оглушительно пульсировала в моих ушах. Во рту пересохло.

Жорж оказался близко. Очень близко. И все мои инстинкты кричали: 'Бей или беги!' Колени задрожали, но теперь не от страха, а от прилива адреналина. Держа в одной руке полотенце, другой рукой Жорж собрал мои мокрые волосы и принялся их вытирать. Перебирал пряди, любовно просушивая их тканью. При этом продолжал смотреть на меня, будто хотел загипнотизировать. В любую минуту я готовилась отбиваться, но ожидание нападения сводило с ума сильнее самой атаки.

Справившись с делом, охотник обернул меня полотенцем и всунул его концы в мои судорожно сжатые пальцы. Я вцепилась в ткань, как утопающий — в спасательный круг.

— Я чувствую на тебе его запах, — вдруг произнес Жорж.

Меня пробрала крупная дрожь. Да о чем он толкует?

— Запах лекхе, который тебя имел, когда ты была в плену, — ровным безэмоциональным голосом продолжил охотник.

По его глазам я поняла, что момент истины настал. Сейчас — или никогда. И мне больше не хотелось быть слабой. Как та забитая лекхе. Я — не такая.

Удерживая полотенце одной рукой, я выпростала другую, размахнулась, влепила Жоржу пощечину и прошипела:

— Следи за языком, когда говоришь о другом охотнике. Я тебе не грязное животное, чтобы меня кто-то имел.

Он моргнул. Что-то в выражении лица поменялось.

— Подожду тебя в коридоре, — сообщил Жорж, а потом развернулся и покинул меня.

Я метнулась к корзине, схватила нож, выставила перед собой... и услышала, как закрылась дверь в спальне. Прислонившись к стене, я выдохнула. Вытерла выступившую испарину со лба. И что это было?

Откуда он узнал про Ивара? Это у меня на лице написано? Или просто блефовал? Хотел, чтобы я смутилась и проболталась? Рассказала ему все подробности своего пленения?

И дала еще более мощный козырь в руки. Информацией, что я спала с кем-то из низшей расы, можно шантажировать моего отца бесконечно. Такой позор для семьи!

Ну уж нет.

Уже одеваясь в спальне, я поймала себя на мысли, что оглядываю мебель и подбираю, чем бы загородить дверь на ночь. О спокойном сне можно забыть, пока у Жоржа есть ключ. Мне не улыбалось проснуться и опять наткнуться на непрошеного гостя. Или того хуже...

Охотник ждал в коридоре, как и предупреждал. Нож я предусмотрительно спрятала под одеждой, но Жорж не проявлял больше враждебности. Он, как ни в чем не бывало, улыбнулся при моем появлении и подставил локоть, чтобы я положила руку.

— Больше так не делай, — процедила я, проигнорировав его предложение.

Жорж пожал плечами и засунул руки в карманы джинсов.

— Прости, Кира. Забылся. В нашем деле не часто встретишь женщин. А в нашем доме — особенно.

Я хотела напомнить, что у него под носом бродит девушка, пусть и лекхе, но прикусила язык. Вместо этого спросила:

— А как же твоя мама? Где она?

— О, пойдем, покажу, — воодушевился охотник.

Мы вышли из дома и прогулочным шагом обогнули его, следуя между розовых кустов. Наклонившись, Жорж сорвал красный бутон и протянул мне.

— Спасибо, — пробормотала я, приняла цветок и машинально поднесла к лицу.

Бархатистые лепестки пахли терпко-сладким ароматом, но мне чудился в нем запах гнили. Вся окружающая красота казалась ненастоящей, восковой. Копни глубже — и вылезет отвратительное мертвое нутро.

С обратной стороны здания я увидела еще одну дверь и поинтересовалась, запасной ли это выход. Такое знание никогда не помешает.

— Нет, — хмыкнул Жорж, — в этой части у нас живут наемники.

Я кивнула. Набирать помощников за деньги было обычной практикой среди охотничьих кланов. Семья всегда оставалась семьей, но иногда в ней просто не хватало столько людей, сколько нужно. Условия в кланах не сильно различались: обычно наемников обеспечивали едой и крышей над головой, чтобы в любой момент они находились рядом. Также им выплачивали определенный оклад, который зависел уже от опыта того или иного человека. Папа не любил менять людей, поэтому в нашем клане наемники оставались по пять-десять лет и становились едва ли не частью семьи, как, например, однорукий дядя Миша. Но что за люди служили Седому — оставалось лишь гадать.

— И много у вас людей? — с напускным равнодушием поинтересовалась я.

— Постоянных — трое. Есть еще двое вольнонаемных из города. Отец вызывает их, если предстоит крупная облава, — не стал скрывать Жорж. — А у вас?

— Раза в два больше, и все — постоянные. Но у нас и территория того требует.

— Да, — с легкой завистью протянул он. — У вас есть, где разгуляться.

Мы добрались до самой ограды и остановились перед двумя поросшими травой холмами. Я сразу догадалась, что это, хотя ни крестов, ни табличек не заметила.

— Вот это моя мать, — указал Жорж на правый холм, — а это — Митяя.

— У вас разные матери? — удивилась я.

— А что, не заметно? — хохотнул он и пригладил пятерней волосы. — Да, разные.

— И обе умерли?!

— Мать Митяя отец застрелил, когда сбежать хотела, — беззаботно поведал Жорж. — Потом женился на моей. Но она умерла от преждевременных родов. Вторых, после меня.

Я растянула губы в вежливой улыбке, а у самой все поплыло перед глазами. Застрелил? При попытке бегства? Это до чего же нужно довести женщину, чтобы хотела сбежать? А вторая? Не удивлюсь, если преждевременные роды тоже случились не просто так. И снова вспомнился синяк на лице затравленной служанки. Да у них тут, похоже, жестокое обращение с женщинами само собой разумеется, если Жорж так спокойно об этом рассказывает. Удивительно, что со мной носятся.

Неудивительно, одернула я себя потом. Обещанный фургон оружия явно стоит того, чтобы сдержаться и не трогать меня.

Мои пальцы разжались, и роза упала возле одного из холмов. Я не стала ее поднимать. Пусть останется знаком моего сочувствия к бедным жертвам.

— Знаешь, никогда не убивал никого, кроме лекхе, — задумчиво протянул Жорж, глядя себе под ноги, — но всегда мечтал это сделать. Следовать нашему девизу 'Делай мир чище'. Пристрелить кого-нибудь из Сочувствующих. Как по мне — так они ничем не отличаются. Никогда их не встречала?

— Нет, — я хотела покачать головой, но почувствовала, что не могу этого сделать, так как одеревенела шея.

— Даже если бы это была красивая девушка... — продолжал он, словно беседовал сам с собой, — очень красивая. Все равно бы приставил дуло к ее груди и... бах!

Жорж выставил вперед руку и сделал характерный жест. Я невольно вздрогнула.