Равиен. Дорога обратно

А Рома, между прочим, со своей галантностью так натренировался постоянно колдовать, что нехило продвинулся в этом нелегком искусстве. Сам мне по секрету признался, что столько практики у него в жизни не было, и теперь он умеет такое... и в доказательство пролевитировал мне какую-то бешеную белку с соседнего дерева. Белка отчаянно орала, била в воздухе лапами, хвостом цеплялась за кусты.

Я сказала спасибо и попросила не мучить несчастное животное. Белка верещала на такой высокой ноте и так пронзительно, что вскоре примчался лис, ушедший на речку искупаться. Примчался, увидел, как мы развлекаемся, плюнул и обозвал нас щенками-переростками, которых на минуту нельзя оставить без присмотра. Мы с Ромкой, не сговариваясь, одновременно показали в спину этому сильно взрослому мужчине высунутый язык.

Go home

Равиен — 14

Ромэй:

Для входа в город мне пришлось помагичить на высшем бытовом уровне — привести в порядок свою одежду, и с ехидной улыбкой убрать Танины волосы в красивую прическу... Пришлось напрячься, выбирая, какая ей пойдет да еще и на ее достаточно короткие волосы. А потом я еще и переодел этих двух лохматых... О, каким крутым магом я себя чувствовал! Смог бы я достичь такого когда-нибудь, без связки с Таней? Скорее всего нет. А тут, почти без усилий... Ну ладно, голова все же закружилась и пришлось присесть ненадолго, но, матервестер! Да, не из ничего, а из уже имеющихся на них тряпок, я создал новую одежду, в цветовой гамме Аржинтов, синее с золотом, ну и немного черного то тут, то там, подчеркивая, что это оборотни не просто мага, а боевого! Мое почти полное отсутствие практического опыта искупалось наличием у меня двух... ДВУХ! зверей! Причем оба, как специально, темного окраса.

О, какой гордый я входил в ворота! Пусть на плече у меня сидела маленькая невзрачная черная кошка, но зато за спиной плелся, порыкивая на любопытных стражников и прижимая уши от шума огромный мощный лонгвест! Начальник охраны чуть все не испортил, потребовав чтобы я подтвердил что этот зверь — мой. Пришлось заставить Тайя выполнить несколько тупых приказов, от которых его морда становилась все мрачнее и злее. Но зато уважающий шепоток вокруг меня ласкал мои уши и я парил... просто парил от удовольствия!

В конце концов мы так и вошли в город: я, левитирующий где-то на высоте полуметра над землей, с кошкой на плече, и злющий лонгвест, порыкивающий и оглядывающий всех с таким видом, как будто вот-вот сожрет.

Начальник охраны, в качестве извинений, порекомендовал мне лучший постоялый двор в городе и поставил на ладони штамп, означающий, что меня надо принять, накормить и обслужить вне зависимости от желаний и возможностей хозяина.

Штамп мне пригодился, потому что свободных комнат не оказалось, но для особенных гостей их нашлось сразу две, маленькие, но уютные. Правда находились они в разных концах коридора, но это не важно. Кровати... Ванная... И нормальная еда!

Комнаты я осмотрел с презрительно-высокомерным видом аристократа, но вежливо процедил "благодарю вас, сударь" и тут же чуть ли не по перилам съехал на первый этаж, в таверну.

Я хотел пирогов, супа, тушеных овощей, сока, молока, бублики... о, настоящие, ароматные бублики с маком... пироги... "Нет, только не с птицей!" Наверное прозвучало чуть истерично, но если меня сейчас кто-то попытается накормить жаренной конкау, я сам его съем!

Тай и Таня, приняв человеческий образ, по-прежнему привлекали внимание. "Какая красивая пара!" "Какой лонгвест..." "Он и правда тебя слушается?" Последний вопрос задавался через одного. Матервестер! Как будто бывают привязанные непослушные оборотни.

Татьяна:

Я вертела головой по сторонам, косилась на Ромку и тихо хихикала про себя. Прошло-то всего ничего времени, а магеныш изменился и очень заметно. Нет, он сам, наверное, еще не понял, но я-то вижу разницу. Вот, например, у ворот, общаясь с начальником стражи (мерзкий дядька так и шарил по мне липкими глазенками) Ромка стал таким аристократом, куда бы деться!

Но если в тот день, в Университете, его надменность была какой-то... Нет, не наигранной, а словно напыженной, нарочитой, то теперь, почувствовав, что он действительно что-то может, Рома держался с новым, приятным внутренним достоинством.

Тайю я сочувствовала. Мы еще на опушке леса договорились, что он притворяется и слушается "хозяина" беспрекословно — на людях. Всю дорогу до города Тай бухтел и смотрел на Ромку недоверчиво, а я успокаивала обоих. И не зря, хотя мрачный лонгвест и распугивал любопытных, подозрений никаких не возникло.

Сам город оказался на удивление чистым, и вовсе не средневековым. Скорее было похоже на северную Францию, годов эток... двадцатых. Автомоблили по улицам не бегают, но и в кринолинах никто не ходит. Женщины в юбках чуть ниже колена, в разноцветных блузах, с высокими прическами. А пару раз попадались и в брюках, довольно просторных и расклешенных. Мужчины одеты по-разному, кто побогаче — в замшевых костюмах, или в шелковых коротких пиджаках. Кто победнее, в кожаных или суконных штанах и куртках.

В таверне я опять тихо давилась хихиканьем, когда наш нежный магенок дорвался до благ цивилизации, а особенно кулинарии. Хотя от ванны я тоже не откажусь.

Шепотом уговаривая лиса не психовать, мы спустились вслед за своим "хозяином" в зал, где для нас уже накрыли стол. Я так поняла, что общих правил по дрессировке оборотней нет, и каждый маг живет, как ему совесть подсказывает. Может миску на пол бросить, а может и за стол посадить, вместе с собой. К Ромкиной чести, у него даже мысли не возникло на эту тему, и обед был накрыт на троих.

Только уселись, только дружно облизнулись и настроились... как принесло на наши головы какого-то придурка.

Придурок летел через всю таверну с воплем: "Ромэй, старина! Какая встреча! Выгуливаешь свою кошеч..." — тут придурок подавился воплем и вытаращился на Тайя глазами совы, которая неудачно приземлилась на сучок.

Ромка привстал, кивнув:

— Рад встрече.

Вообще по нему было видно, что встречи он рад очень условно, но видно только тому кто его хорошо знает, а придурок явно не был с ним знаком так близко, потому что нагло плюхнулся на свободное место и, ткнув пальцем почти в лицо Тайю, задал совершенно идиотский вопрос:

— Это кто?!

Офигевший лис взрыкнул, но я наступила ему на ногу, и он попытался взять себя в лапы.

Ромка, пожав плечами, пренебрежительно-небрежно произнес:

— Лонгвест. Или ты разучился чувствовать зверя?

Вот не могу сразу определить, что именно поменялось. Вроде и интонация насмешливо-высокомерная, и морда носом в потолок, а... другой он. Не знаю.

— Папашин что ли? Ты там что-то болтал... Но у него вроде волк был? — придурок-то не сдается, и тоже пытается сделать морду кирпичем, мол, видали мы таких, надменных.

— Ты и возраст определять у оборотней разучился? — Ромка взял кувшин с вином, налил сначала мне, потом себе, потом Тайю... и только после этого нашему нежданному гостю.

— Да ладно! — гость никак не прокомментировал очередность, хотя по нему было видно, что едва зубами не заскрипел. Его фальшивая доброжелательность растворилась в злобном недоверии. — Еще скажи, что это ты призвал такого зверюгу и привязал! Да весь выпуск ржет над твоей кошачьей немочью! — что характерно, на меня эта помесь обезьяны с вонючкой даже не смотрел.

— Пусть ржут, — Ромка передернул плечами и отвернулся, как раз ко мне. На лице у него обида постепенно сменилась упрямством, а потом нейтральной насмешкой. — Призвал я на самом деле лонгвеста и он пришел ко мне, но позже. Чтобы учителя не видели. А то отняли бы и перевязали на себя, сказав, что я с ним не справлюсь. Помнишь, за год до нашего поступления была подобная история?

— Врешь! — видно, что такой поворот произвел на придурка нехилое впечатление, недоверие сменилось завистью. — Что, сам пришел в универ?

— Да! — Ромка откинулся на спинку скамейки и, как бы невзначай, закинул руку мне за спину, приобнимая.

— Как? Или... — у незваного гостя в глазах мелькнуло какое-то воспоминание. — Понятно... Аурика, дура, не закрыла тогда свою комнату с привязанным котом, и тот сбежал. Мы нашли оборотневый лаз из подвала, через который он выбрался за стену, подрал ректорского пса, и утонул в реке, когда пытался ее переплыть. Этой идиотке назначили переэкзаменовку по оборотнелогии и запретили привязку на год. Вот и твой там... пролез?

Ромка многозначительно промолчал, снисходительно улыбнувшись и, повернувшись ко мне, спросил:

— Тебе заказать твоих любимых пирожных?

Интересно, а какие мои любимые? Вот и узнаем. Я кивнула.

Тай сидел с каменной мордой, то поглядывая на Ромкину руку на моем плече, то на придурка, то на самого Ромку. Но есть ему это не мешало, и глушить вино стаканами тоже. Пока мы с магенышем по первому цедим, Тай выдул уже второй. Интересно, а он раньше вино пил? Вот тебе и дикая тварь из дикого леса. У них там, случайно, в чуме самогонного аппарата не было? Зря я не приглядывалась.

— Силенок у тебя, конечно, прибавилось... — все такой же завистливый взгляд ощупывал Ромку, словно пытался залезть не просто под одежду, но и под кожу. — Но все равно... лонгвест! Может, и правильно бы отобрали! С чего ты взял, что справишься? Он тебя хоть слушается?

Снисходительная усмешка как будто примерзла к Роминому лицу, а его пальцы на моем плече напряглись, сжались. С едва заметным усилием он повернулся к Тайю и нахмурился, глядя на стакан с вином. Очевидно, тоже заподозрил, что это второй.

— Вина больше пить не смей, — процедил он и снова уставился на своего друга: — Цирковое представление с дрессированным лонгвестом я показывал у ворот города. Для начальника охраны. Так что ты немного опоздал.

Тай демонстративно отодвинул от себя стакан и зло сверкнул глазами. А я подумала, что молодец у нас Ромка. Не стал пользоваться моментом, чтобы отыграться на лисе за все лесные шуточки и подколки.

Тут к нам подбежал хозяин и поставил на стол те пирожные, которые я уминала в прошлый раз, в той таверне, где мы встретили бабушку.

Его друг обалдело приоткрыл рот:

— Ты что, сделал заказ мысленно?!

Ромка ухмыльнулся так пренебрежительно, что мне стало смешно, а еще очень приятно — не знала, что он такой внимательный. Запомнил же. И вообще, растет, блин, над собой, как космический корабль поперек большого театра. Надо как-то поощрить. Я повернулась и легонько чмокнула своего магеныша в уголок улыбающегося рта.

Тай:

Зачем нам надо в город — я не понимал. Могли бы обойти и заночевать где-нибудь в поле. Ну да, сразу бы до Энтакатоша мы бы не дошли. Согласен. Но зачем ночевать в городе?!

Главное, Таня себя тут чувствовала спокойно. А меня раздражало все. Запахи. Взгляды. И на меня, и на Таню. Оценивающие. Изучающие. Вылизывающие. Ромка бесил.

Он все улаживал. Все... Я чувствовал себя беспомощным щенком, а он — уверенным самцом. Комната... Странное название для жилища.

Таверна. Запах жареного мяса смешивался со сладким ароматом напитков и противно-приторными выхлопами. Запах пота. Запах грязи. Потных ног... Р-р-р-р!

Люди. Маги. Оборотни.

Я не мог расслабиться ни на секунду. Пытался держать под контролем каждого. Опасность была повсюду.

Когда к нам подсел еще один маг, я понял что сейчас просто его загрызу. Сдержался. С трудом, но сдержался. По хозяйски обнимающий Таню Ромка. "Я закажу тебе твои любимые пирожные". Не знаю, что это, но заранее ненавижу! Вкусный какой сок...

Чего эта самка на меня так подозрительно смотрит? Сиди и жди своих "пирожных"... В голове все плывет и злость... злость уже почти нельзя контролировать.

"Не смей больше пить"

Ща! Хотя да, я же должен его слушаться. Я же послушный. Р-р-р-р!

Поцелуй при всех стал последней каплей... Я не слепой, понятно, что здесь не лес. Тут все решают круглые блестящие железячки. Деньги. Дал денег — комната. Дал денег — еда. Дал денег — вино. Дал денег — пирожные эти, р-р-р-р! Так за что его целовать? За то, что у него есть деньги и он может купить эти пирожные?

— Всё, ша! Я к себе!.. Можно я пойду к себе? — вовремя вспомнил, что надо спрашивать. Второй маг ведь еще тут. Изучает меня, лапы постоянно тянет. Глаза масляные.

— Какой стеснительный оборотень! — сейчас кушу, будешь знать!

— Я тоже наелась, можно я тоже пойду? — засуетилась самка, поглядывая на меня.

— Я не щенок — сам дойду. Сиди и ешь свои пирожные, — рыкнул я ей, стараясь, чтобы маги меня не слышали.

— А я наелась, — миролюбиво пожала плечами самка.

Ромка кивнул, я подскочил и рванул вверх по лестнице. Танино дыхание я чувствовал спиной, затылком.

— Ну ты чего надулся? — спросила она.

Мы были одни на тропинке с множеством дверей. Коридор. Они называют это коридором.

— Надулся? Я? — швырнув самку к стене, я навис над ней. — У меня нет повода?

— По моему нет, — кошка сердито пихнула меня в грудь. — Мы же договорились, что ты просто притворяешься, что у тебя привязка. Ты сказал, что согласен. Почему ты злишься?

Злюсь... Да, я злюсь. Подчинение — не мое. Не тому, кого я не уважаю. Тяжело. Вдвойне тяжелее это чувство... что я снова щенок. Весь мой опыт тут не нужен. Тут нужны блестящие железячки. Деньги. Надо потерпеть и завтра мы снова в лесу. Одна ночь. Всего одна ночь.

— Поцелуй меня, — я смотрел на самку и ждал.

-Э? — Таня уставилась на меня с удивлением. — Зачем? То есть... почему... то есть... ты вообще о чем?!

— Зачем? Только за дело целуешь, да? Только за пирожные?

Во мне кипели злость и обида. Вот поцелуй она меня — развернулся бы и пошел спать. Но ведь нет же!

— Ты идиот, — спокойно сказала самка.

Отпихнула меня обеими руками, и ушла в ту комнату, где бросил свою сумку маг. Даже не оглянулась ни разу.

Я пролетел по коридору, хлопнул дверью, упал на кровать...

Идиот... Наверное. Надо было не соглашаться и отправить их в город одних? Извелся бы весь. Хотя я и тут весь извелся.

На кровати было неудобно. Скрипела она и пахла другими самцами. Я крутился на ней больше тенченя точно. Может и больше двух. Потом понял — дело не в кровати. Просто плохо. Неуютно. Неспокойно. И... Стыдно. Вздохнув решил пойти извинится. Стучаться не стал — просто приоткрыл дверь...

Ромэй:

Не смотря на настойчивые уговоры одногруппника еще выпить, перекинуться в картишки, а потом и совсем откровенным предложением выкупить у меня лонгвеста за хорошие деньги, я был непреклонен как скала. Нет, мелькнула нехорошая мысль продать Тайя, потом подождать пока он вернется обратно и свалить все на крепкость привязки... Но, судя по возбужденному лицу моего собеседника, у него был уже опыт в перепривязке. Ну или по крайней мере он знал к кому обращаться. Сидеть с ним рядом было противно, еще противнее было вспоминать мое детское желание что-то доказать вот таким вот как он, выпендрится, заставить их себя уважать... Глупо, матервестер! Хотя я не удержался и продемонстрировал что умею левитировать предметы. Посмотрел на сверкающую в глазах зависть и решил, что показывать как умею переделывать предметы не буду — умрет еще на месте, захлебнувшись слюной, матервестер!