Она, также, не будет ни к кому приставать с расспросами об ожидаемой компаньонке. Раз лорд Ален сказал, что её прибытия ждут, пусть так и будет. Зачем эта компаньонка нужна, Констанца не понимала, но решила, что со временем узнает. Подумала, что её основная цель — добраться до столицы. Не бросит же её Ален на улице! Тем более, что он сильно потратился на неё, а она обещала расплатиться, как только найдёт работу. Значит, он поможет ей.

Все эти здравые мысли помогали ей успокаиваться, но сердце ныло и не хотело смириться с ними. Она прерывисто вздохнула: нужно постараться уснуть.

* * *

Как же тяжело с женщинами! Даже если они любимые, желанные, и вообще — свет в окошке! Вот, спрашивается, на что она обиделась? Отказалась от завтрака в обеденном зале и попросила Джорджия принести еду в её комнату. Надо будет потом, когда она станет его законной женой, не забыть спросить отца, как он управляется с матушкой. Как-никак сорок лет вместе прожили, вырастили четверых сыновей. Ведь вот стараешься даже не смотреть на неё, чтобы, ненароком, не выдать себя. И всё время отмалчиваешься, боишься, что дрогнет голос от любви, нежности к своей ясноглазой девочке. А уж вечером, в постели, вообще наступает настоящая пытка. Эх, кругом одни сложности!

Или ей показались оскорбительными комплименты Шамила? Тот ещё гусь-то. Дома жена, трое ребятишек, а он с Констанцей заигрывает! В какой-то момент прямо руки чесались блох на него напустить или вино превратить в слабительное питьё, сохранив винный вкус и запах. Но удержался. Зубами скрипел, но терпел. Во-первых, Шамил сразу догадается, потому как знает, кто у нас тут ведьмак, а во-вторых, нехорошо это. Ревность ревностью, но умом-то он понимает, что не станет Шамил соблазнять Констанцу, так, ради развлечения языком мелет. Но ведь она улыбается ему! И эта улыбка, предназначенная другому, доставляет мучительную боль и лишает сна.

Выяснять отношения нет возможности. Десятки глаз наблюдают за каждым её шагом. Нехватало ещё, чтобы кто-то обнаружил, что он влюблён в молоденькую девочку-простолюдинку и везёт её в столицу. Слухов и сплетен нужно избежать любой ценой. В противном случае найдётся немало желающих помешать ему жениться на ней. О другом и думать страшно. Пока заговорщики не обезврежены, всякому, кто дорог Главному королевскому дознавателю, грозит нешуточная опасность. Шамил не может гарантировать, что кто-то из его стражников не подкуплен. Значит, только так: абсолютно равнодушные взгляды, минимум внимания.

Но поговорить с Констанцей надо. Сегодня утром он, случайно встретившись с ней в коридоре, заметил, что у неё заплаканные глаза. Вот же глупышка! Надо попросить Джорджия как-нибудь устроить их свидание. В конце концов, он просто соскучился по ней!

* * *

Констанце, всё же, пришлось обедать в общем зале. Данн Джорджий наотрез отказался носить еду ей в комнату, объяснив это чрезвычайной загруженностью.

Она рано вышла к обеду и села за маленький столик в углу, у двери на кухню. Хозяин укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. К ней подошла служанка и поставила на стол миску с мясной похлёбкой. Тушёного кролика пообещала принести попозже. Констанца скромно принялась за еду, краем глаза поглядывая в зал.

Вскоре пришёл лорд Шамил, шумно отодвинул стул, расслабленно опустился на него и огляделся по сторонам. В зале было шумно. Стражники входили и выходили из помещения, хлопали двери, гремело оружие, громкие разговоры, смех и шутки слились в глухой гул.

Он не сразу заметил Констанцу, а когда увидел, его брови удивлённо поползли вверх. Но встать и подойти к ней он не успел. На стул напротив него мягко опустился Ален:

— куда ты направился, Шамил?

— Да, понимаешь, я... хотел подойти к данне Констанце... — Ален нахмурился, в упор глядя на Шамила, — она села за другой стол, вот я и хотел поинтересоваться, за что нам такая немилость.

— Оставь её в покое, Шамил. Не нужно ставить девушку в неловкое положение. — Ален подвинул к себе миску с дымящейся похлёбкой и принялся есть.

У Констанцы дрогнуло сердце, когда она увидела Алена. Не глядя по сторонам, он с аппетитом обедал, а она украдкой смотрела на него. О, Всеблагой, какой он красивый! Сегодня он опять сменил одежду. Бархатная тёмно-синяя треконда, расшитая теперь уже серебряным узором и такие же штаны. А рубашка опять из шёлка, белейшая, но жабо другой формы, а по воротнику тоже кружева.

Насытившись, он откинулся на спинку стула, лениво оглядывая зал. Констанца исподтишка вглядывалась в любимое лицо, сейчас холодное, отстранённое. Обежав зал, чёрные блестящие глаза в упор глянули на неё, и она смутилась, покраснела, низко опустила голову. Когда вновь осмелилась посмотреть на столик у лестницы, он был пуст.

* * *

Констанца только что вымылась. Ей хотелось просушить волосы, прежде чем лечь спать. Она сидела перед небольшим зеркалом, грустно всматриваясь в своё отражение.

В дверь негромко стукнули. Она неохотно повернула ключ и с удивлением посмотрела на хозяина постоялого двора.

— Констанца, пойдём со мной! — Он повернулся и, не дожидаясь её ответа, двинулся к лестнице. Девушка, недоумевая, поспешила за ним.

На втором этаже они не задержались, а свернули в другой коридор, узкий и тёмный, и поднялись в мансарду, где, как она знала, жил сам данн Джорджий. Хозяин толкнул дверь и, пропустив Констанцу вперёд, остался в коридоре. Она вошла в тускло освещённую комнату и не успела оглядеться, как очутилась в объятиях Алена. За спиной тихо закрылась дверь, а лорд Главный дознаватель уже покрывал её лицо поцелуями, бормоча о том, что он чуть не умер за эти три дня, не имея возможности не только получить причитающуюся ему долю ласки, но даже не смея взглянуть на свою девочку.

Опомнившись, Констанца упёрлась ему в грудь руками: — Ваша милость, подождите! Лорд Ален, пожалуйста!

Не выпуская её из объятий, Ален чуть отодвинулся, нахмурившись, заглянул ей в лицо: — что случилось, родная? Моя милость желает знать, на что ты снова обиделась?

Ей стало стыдно. Показалось, что её подозрения надуманны. Ведь его радость столь искренна! Совсем рядом она увидела внимательные чёрные глаза. В них ещё искорками вспыхивала радость, но жёстко сомкнулись губы, а брови сурово сошлись на переносице.

Она сбивчиво пробормотала: — лорд Ален, вам, наверно, тяжело со мной, я для вас являюсь лишней заботой и... и ещё компаньонка... я не знаю, зачем она вам нужна... и, может быть, если бы вы могли одолжить мне немного денег, то я осталась бы в Синайе. Наверно, здесь можно найти работу... — Её голос затих, и Констанца отвернулась, чтобы он не заметил слёзы на глазах.

Преодолевая слабое сопротивление, Ален крепко прижал её к своей груди, твёрдо сказал: — Констанца, ты обещала, что будешь верить мне, что бы я ни предпринимал. Или ты уже передумала выходить за меня замуж? Ты разлюбила меня, Констанца?

Он снова требовательно смотрел ей в глаза, и она растерялась, радость и любовь смели все сомнения! Она замотала головой: — нет-нет, я люблю...тебя, Ален! Но ты! Ты даже не смотришь на меня! И не разговариваешь! И вообще..., — она ткнулась носом в его плечо.

Он погладил её по спине, крепче прижал к себе, стал тихо целовать волосы, ушко: — хорошая моя, потерпи чуть-чуть. Так надо, верь мне, любимая. Самое главное, знаешь что? — Она подняла голову, вопросительно посмотрела ему в глаза, — самое главное, что мы любим друг друга.

Констанца сама потянулась к его губам, обняла его за шею, прижимаясь к нему, чувствуя его тяжёлое дыхание, твёрдость налитой желанием плоти и щемящую нежность в своём сердце. Она отвечала на его поцелуи и тихо смеялась тому, как много он успевает делать одновременно. Целуя её глаза, нос, губы, он споро освобождал её от одежды при этом, рассказывая, как сильно он соскучился по ней, как придумывал способ с ней встретиться и, в конце концов, решил прибегнуть к помощи Джорджия.

Подталкивая её к хозяйской кровати, он торопливо избавлялся от своей рубашки и штанов. Констанце не хотелось ложиться в чужую постель, где бельё хранит запах немолодого мужчины, но Ален понял, шепнул: — Джорджий заменил свои простыни на свежие, так что всё хорошо. — Она покраснела: как стыдно, что хозяин знал, зачем они встречаются в его комнате.

Ален заметил её смущение, улыбнулся: — мы очень давно знакомы с ним, моя хорошая. Джорджий искренне рад, что я, наконец, встретил свою любовь.

Старая рассохшаяся кровать ужасно скрипела, и Констанце казалось, что весь постоялый двор прислушивается к этим звукам. Она старалась не двигаться, чтобы не добавлять отвратительно громких скрипов к тем, что производил своими энергичными действиями Ален. Внезапно он вскочил с кровати, схватил тюфяк вместе с лежащей на нём Констанцей и опустил его на пол. Навалившись на неё и жадно целуя, спросил: — так лучше? — Она благодарно улыбнулась, с наслаждением вдыхая его дыхание, чувствуя запах его тела. Любовь к нему переполняла всё её существо, и она с радостью приняла его плоть, ощутив, как содрогнулся он всем телом и на секунду замер, сладострастно переживая острое наслаждение.

Они достигли вершины быстро и одновременно. Счастливо хохотнув, Ален чмокнул её в кончик носа и повернул набок, прижимая к себе. Констанца хотела вставать, но он задержал: — подожди чуть-чуть. Что-то я ничего не понял. Думаю, надо повторить.

Она округлила глаза, засмеявшись: — а как же данн Джорджий? Вдруг он придёт? — Ален, не спеша, поглаживал её по спине, по попке:

— он не придёт, пока я сам к нему не выйду.

Повторение вышло более медленным и ласковым, что ли. Они не торопились, наслаждаясь любовью и близостью друг друга.

Потом они оделись. Констанца не удержалась, потрогала кончиками пальцев пышное кружевное жабо на рубашке у Алена. Тот поймал её руку, перецеловал каждый пальчик: — пусть это не смущает тебя, счастье моё. Потерпи чуть-чуть, и у тебя будет всё: красивые платья, драгоценности, кареты...

Она досадливо сморщилась: — Ален, я вовсе не думаю о платьях!

Он притянул её к себе за талию, ласково заглянул в лицо: — а о чём же ты думаешь?

Констанца ткнулась ему в грудь, смущённо прошептала: — ты такой красивый, Ален! В столице у тебя, наверно, отбою нет от женщин!

— О, приятно-то как! — Он фыркнул ей в волосы, — ты меня ревнуешь, ясноглазая моя девочка!

Она надулась: — вовсе я не ревную, но ведь это же так, правда?

Ален нашёл её губы и, прежде чем поцеловать, серьёзно сказал: — нет, моя хорошая, не так. Нет у меня никаких женщин, и никогда не будет. Ты моя единственная.

Уже одетые, они чинно сидели в креслах, и Ален рассказал ей, зачем нужна компаньонка. Оказалось, в столицу Констанца поедет в карете, как и положено приличной девушке. Чтобы её присутствие среди полусотни мужчин не вызывало у тех, с кем им придётся встретиться, многозначительных усмешек, понадобилась компаньонка. Вездесущий данн Джорджий в конторе почтовых карет нашёл даму, которой крайне необходимо в столицу. Но вот с деньгами у дамы негусто. Поэтому мужчина предложил ей бесплатный проезд и питание в дороге при условии, что она согласится стать на время пути компаньонкой молодой девушки. Не попутчицей, а именно компаньонкой со всеми вытекающими из этого обязанностями. Дама согласилась и даже обрадовалась, но попросила два дня на сборы. Завтра с утра она должна подойти на постоялый двор.

Констанца всполошилась: — Ален, я же совсем не знаю, как мне с ней себя вести! Она из благородных, да?

Он улыбнулся: — ты умница и хорошо воспитана, так что учить тебя благородным манерам не нужно. Только не рассказывай ей ничего о себе, ни к чему ей лишние знания. В столице вы расстанетесь и никогда больше не встретитесь, так что не мучайся ненужными мыслями. Всё будет хорошо, любимая, верь мне!

* * *

На следующий день Констанца опять завтракала за отдельным столиком, но с удовольствием улыбнулась лорду Шамилу в ответ на его поклон. Краем глаза глянула на своего любимого и с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Лорд Ален сидел мрачнее тучи. Губы плотно сжаты, на скул

ах ходят желваки, брови нахмурены, а чёрные глаза мечут молнии. Уловив её взгляд, нахмурился ещё сильнее и что-то отрывисто сказал лорду Шамилу. Тот заметно скис, опустил глаза и неловко уселся на стул. Он даже не повернул головы, когда Констанца, позавтракав, встала из-за стола и отправилась к себе в комнату. Ален грозно посмотрел на неё, а она, в нарочитом испуге закатив глаза, незаметным жестом, поддразнивая его, провела рукой по бедру. У него на скулах выступил слабый румянец, губы дрогнули, сдерживая улыбку.

Она вбежала в свою комнату и только там позволила себе расхохотаться. Как же она любила его! И нисколечко не боялась его гнева и недовольства. Упав на кровать, прикрыла глаза. Нахлынули сладкие воспоминания о его жарких поцелуях, сильных умелых руках, горячем теле. Незаметно она задремала. В дверь постучали: данн Джорджий сообщал, что прибыла компаньонка, и приглашал Констанцу в зал для знакомства.

Глава 17.

Леди Леонида украдкой погладила мягкое сиденье кареты, которая везла её в столицу. Всё сложилось, как нельзя лучше. Она приехала в Синайю в надежде добыть немного денег. Жизнь в столице стоила дорого, особенно если твой муж, мот и игрок, пропил и прогулял не только своё небольшое состояние, но и то малое, что когда-то принесла ему жена в качестве приданого. Благородство и древние корни денег не приносили, а давали лишь право вращаться в высшем свете, регулярно блистая в королевском дворце. Но вот блистать-то было и нечем.

Выходя замуж за лорда дар Беточчо двенадцать лет назад, леди Леонида, старшая дочь совершенно обнищавшего лорда, надеялась вырваться из той безысходности и бедности, окружающих её с самого детства. Пять сестёр постоянно донашивали то, что оставалось от старших. Леониде, в какой-то степени, повезло. Ей не приходилось носить обноски. Правда, и новые платья были лишь перешиты из старых материнских, вышедших из моды. Несмотря на вопиющую бедность, её мать любила общество, блеск и сияние ярко освещённых окон королевского дворца и домов благородной знати, красивые наряды, даже если они были сшиты её единственной служанкой, имеющей, к счастью, умелые руки и безукоризненный вкус.

Дар Беточчо, щёголь и болтун, очаровал мать, и ей ничего не стоило уговорить мужа дать согласие на брак старшей дочери с великолепным лордом. Тот был лишь рад поскорее спихнуть с рук долой двадцатитрёхлетнюю Леониду, красотой, прямо сказать, не блистающую, зато имеющую сварливый и довольно тяжёлый характер, сформировавшийся, во многом, под воздействием жизненных тягот.

Его милость сделал предложение девушке из довольно бедной семьи хладнокровно посчитав, что жена, привыкшая жить скромно, не станет настаивать на дорогих нарядах и драгоценностях, а приданое за ней, как за старшей дочерью, наверняка дадут неплохое. Рассчитывать на более выгодную партию он не мог: высший свет знал, что лорд дар Беточчо играя в карты, в азарте мог проиграться до одних нижних штанов.