Долгая дорога к счастью. Книга 1.

— ну-ну, не надо таких слов. Он, наверняка, очень раскаивается, я думаю, ему стыдно и плохо. Поверь, он не злодей, ведь я знаю его с детства.

— Ну да, дедушка Врегор, зачем вы его защищаете? Разве не он выставил вас из замка?

Лекарь улыбнулся:

— мы с тобой ещё поговорим об этом и многом другом, Лори. Сейчас ложись спать, а я пойду домой, время-то позднее.

— Я вас провожу. — Лориэнна встала и вслед за Врегором вышла в гостиную. Там, на диване, сидели рядышком две её горничные и таращились на старого лекаря. Он вежливо им поклонился и вышел в коридор. Лориэнна посмотрела ему вслед из дверей гостиной и вернулась в спальню.

Как только дверь за ней закрылась, Гренира вскочила и, бросив Люсте: — я сейчас приду, — устремилась в коридор. Быстро сбежав на первый этаж, она постучала в дверь библиотеки и, получив разрешение, вошла. Присела в реверансе:

— милорд, от леди Лориэнны только что вышел лекарь Врегор. Он сидел у неё больше часа!

— Врегор!? — Дэниар нахмурил брови, задумался. — Ну что ж, хорошо. Может быть, он что-то ей посоветовал. Спасибо, можешь идти. Да, я прошу тебя и впредь сообщать мне, что происходит в покоях миледи.

После ухода старого лекаря Лориэнна заснула спокойно и без слёз.

Дэниар.

Утром Лориэнну разбудила горничная, Люста. Она раздвинула плотные шторы на окнах, впустив яркое солнце.

— Миледи, вам скоро подадут завтрак. Ещё милорд спрашивает, проснулись ли вы и можно ли ему войти?

— Я проснулась, а на вход ему не требуется моё разрешение.

— Да, миледи. — Люста выпорхнула в дверь. Спустя несколько минут вошёл Дэниар.

— Доброе утро, Лориэнна. Как ты себя чувствуешь?

Она ненавидела и боялась его. Один звук его голоса повергал её в ужас. В любую минуту он мог вновь прибегнуть к насилию, подвергнуть пыткам и мучениям. Она не хотела отвечать и боялась промолчать. Ей пока что не хватало силы духа вступить с ним в открытое противостояние, поэтому она тихо ответила, не глядя на него:

— доброе утро, милорд. Мне сегодня немного лучше.

Он присел к ней на кровать и с раздражением заметил, как побледнела она и сжалась, стараясь незаметно отодвинуться:

— ты можешь не шарахаться от меня, как от чумного. Я всего лишь принёс тебе лекарство, которое ты уничтожила, когда его принёс Анрий. — Он поставил на столик рядом с кроватью баночку с чёрной вонючей мазью, внимательно посмотрел ей в лицо, отметил, как осунулись её щёки, побледнели ранее такие яркие губы, потускнели глаза. Раздражение ушло, опять нахлынула жалость:

— Лори, меня зовут Дэниар! И прошу тебя, не выбрасывай мазь. Это очень хорошее лекарство. Смазывай ею все,— он запнулся, отвёл глаза, твёрдо продолжил: — все повреждения, которые я тебе причинил. Мы лечили этой мазью самые тяжёлые раны у воинов. Не бойся испачкать бельё или простыни. Мы с тобой имеем возможность купить всё заново, если появится необходимость.

Она не клюнула на приманку "мы имеем возможность купить", промолчала, не глядя в глаза.

— Лори, ты слышишь меня? — Да, милорд. — Ты будешь лечиться, или мне мазать тебя самому? — Я буду лечиться, милорд.

Его терпение было на исходе.

— Лориэнна, Врегору не нужно приходить к тебе украдкой. Из замка его никто не выгонял, он ушёл сам. Если он хочет, то может занять свою прежнюю комнату, она свободна. Деньги ему платить я тоже готов.

Лориэнна перевела на него холодные, равнодушные глаза:

— милорд, я думаю, он не согласится.

— Ну, как знаете. Помочь тебе одеться? Завтрак сейчас принесут. Я заметил, что ты ничего не ешь. Может быть, прикажешь поварам приготовить тебе что-то другое?

— Спасибо, милорд, я оденусь сама и для меня не нужно ничего готовить.

Говорить больше было не о чем. Помедлив, Дэниар встал и вышел из комнаты.

Завтракая в одиночестве, он думал о том, что предпринять, чтобы разрушить её отчуждение. Неприязнь Лориэнны, её ужас перед ним, нежелание видеть его и принимать его раскаяние он ощущал просто физически. И он её любил!

Прошло несколько дней. Наконец, приехал Бранден. Забежав на минутку домой, он явился в замок, нашёл Дэниара. В двух словах сообщил, что дела на строительстве погранзастав идут удовлетворительно, большая часть людей уже набрана. Тревожно посмотрел на приятеля:

— Дэн, что случилось? Я не успел зайти домой, Элинэ мне какие-то ужасы рассказывает. Будто бы ты изнасиловал Лориэнну, всё залил её кровью, она чуть не умерла! Это враньё, да?

Дэниар скривился, опустил голову и вздохнул:

— нет, Бран, не враньё. Это на самом деле так. Я не знаю, что на меня нашло! Я даже не помню ничего, хотя мне никто не верит. Конечно, я очень хотел её, я столько ждал, мечтал, но я же прекрасно знал, что она девственница, что она очень молоденькая, поэтому был готов терпеть, не стремиться получить для себя наслаждение. Я думал, что буду очень осторожно и бережно учить её любви! И ведь я на самом деле люблю её, Бран! — Он виновато взглянул на друга. Тот смотрел на него, онемев от изумления.

— И что? Что ты с ней сделал?

— То, что говорят...

— О, боги! Да в уме ли ты? Как она сейчас, бедная малышка?

— Ну, уже получше. Анрий сделал ей то лекарство, помнишь? Чёрная вонючая мазь?

Бранден хлопнул себя по лбу:

— Анрий! Ты что, вообще не помнишь ничего? Ведь Анрий напоил тебя каким-то любовным зельем! Мы все тебя уговаривали не пить, но ты упёрся, как баран, и вылакал треть пузырька. Неужели не помнишь?

— Ничего не помню. В памяти провал. Помню, как пили вино в библиотеке, а потом проснулся утром у себя в постели, это место в засохшей крови, ну и понеслось.

— Вот же гад! И он не сознался? Ничего тебе не сказал?

— Нет, не сказал. Видать, побоялся. То-то у него всё время вид, как у побитой собаки. Но знаешь, Бранден, я его не виню, никто не виноват, кроме меня самого. Анрий ведь в горло мне не лил, я сам выпил.

Бранден сокрушённо качал головой, с жалостью глядя на друга. Потом встал:

— слушай, Дэн, я, пожалуй, поеду домой. Элинэ меня заждалась. — Он улыбнулся своим мыслям. — Она мне успела новость на ухо шепнуть: у нас будет ребёнок! Надеюсь, теперь получилась девочка! Я дочку хочу, Дэн!

— Поезжай, конечно! Я тебе завидую, Бранден. Счастливый ты. Привет Элинэ и мои поздравления.

— Ага, счастливый. Если бы ты был поумнее и не насиловал жену в первую же ночь, и ты был бы счастливый! — С этими словами Бранден вышел из библиотеки.

Постучав, Дэниар вошёл в спальню жены. Увидев его, она встала, замерла.

— Сними халат! — скомандовал он.

Лориэнна побледнела, развязала пояс трясущимися руками и бросила халат на диван. Стояла перед ним, опустив руки, в одной тонкой кружевной рубашке. Он подошёл, развязал ленты у ворота, спустил рубашку с плеч до талии.

— Повернись спиной! — Она послушно повернулась. Синяков на спине не было. Ему захотелось прижаться к ней лицом, поцеловать ямочки на лопатках. Он сдержался, холодно сказал:

— Теперь повернись ко мне лицом! — Она молча повернулась, напряжённая, заледенелая.

Дэниар внимательно посмотрел на грудь. Синяки и кровоподтёки побледнели, стали жёлтыми. Нежные сосочки утратили багровость и припухлость, приобрели вид маленьких соблазнительных вишенок. Он почувствовал, как распирает у него штаны, как пульсирует и напрягается плоть. Бережно он приподнял в ладони одну грудь, осторожно припал губами, тихонько поцеловал. Подняв голову, посмотрел ей в лицо. Оно было мертвенно бледным, в глазах, устремлённых на него, стоял страх, губы дрожали, а по щекам неудержимо струились слёзы.

Досадуя, Дэниар отошёл от неё, отвернулся:

— одевайся! Что ты трясёшься? Клянусь, я не притронусь к тебе, пока ты сама не придёшь ко мне в спальню! — Желание пропало, осталось лишь раздражение и досада:

— я же извинился перед тобой! Чего тебе ещё надо? Это Анрий, оказывается, подлил мне в вино любовное зелье! Я был почти невменяем! И я сожалею о случившемся!! — Он почти кричал, в гневе бегая по комнате. Лориэнна молча стояла перед ним, сжав руки перед грудью. Пальцы побелели от напряжения, она с трудом сдерживала рыдания. Взглянув на её напряжённую фигуру, лицо, залитое слезами, он вполголоса выругался и выскочил вон из комнаты, хлопнув дверью. Лориэнна без сил опустилась на кровать, дав волю слезам.

Лориэнна.

На следующее утро Лориэнна решила, что пойдёт завтракать в столовую. Со времени свадьбы она, практически, не появлялась за пределами своей спальни. Замок жил своей жизнью. Муж ежедневно бывал у неё, но вёл себя сдержанно, её появления в столовой не требовал, да и вообще не требовал от неё ничего. Лориэнна очень похудела, так как почти ничего не ела. Не было желания, её ничего не радовало и не привлекало. Одна цель, одна мысль была у неё — избавиться от ненавистного мужа. Она утвердилась в этом желании, даже собственная смерть уже не пугала её. Лориэнна пыталась узнать что-нибудь о возможности развода с Владетелем Эристана.

Она чувствовала себя довольно хорошо физически, но душа её, ей казалось, умерла. Синяки и кровоподтёки почти сошли, не было боли и в промежности, хотя лекарь Врегор, который теперь навещал её чуть не каждый день, советовал ходить осторожно, мазью продолжать пользоваться. Они много беседовали. Лориэнна рассказывала ему о Келаврии, о книгах, прочитанных ею. Врегор много знал, был умён и терпелив и никогда не смеялся над ней, когда она по глупости и наивности говорила чепуху. Лишь в одном Лориэнна не соглашалась с ним: она не хотела прощать мужа, по-прежнему боялась его.

Утром она позволила Люсте гладко причесать её и заплести волосы в косу. Затем велела принести чёрное платье, которое она привезла ещё из Келаврии. Горничные переглянулись, но перечить не стали. Платье принесли и нарядили в него Лориэнну. Выглядела она в нём ужасно. Только теперь она поняла, насколько похудела. Платье обвисло на ней бесформенным мешком. Чёрный цвет, в сочетании с бледным похудевшим лицом, бескровными губами, огромными глазищами, заострившимся подбородком придавал ей облик выходца с того света. Даже волосы, хотя и сохранили свою пышность и густоту, стали тусклыми, утратили свой блеск и красоту. Горничные смотрели на неё осуждающе. Глянув в зеркало, Лориэнна удовлетворённо кивнула головой и вышла из спальни. Встречающиеся в коридоре слуги таращились на неё, не сразу узнавая. Медленно спустившись на первый этаж, она подошла к двери малой столовой. Удивлённый слуга распахнул перед ней створки. Она вошла в столовую, встретила поражённый взгляд мужа и Брандена. Тихо присела в реверансе:

— доброе утро, лорд Дэниар. Доброе утро, лорд Бранден.

Мужчины вскочили, Дэниар бросился к ней, затем к столу. Отодвинул стул рядом с собой.

— Доброе утро, Лориэнна! Садись, прошу тебя!

Лориэнна осторожно присела на стул. Подбежал слуга, расставил перед ней тарелки, разложил столовые приборы. Дэниар с тревогой смотрел на неё:

— Лориэнна, ты правда чувствуешь себя настолько хорошо, что можешь завтракать в столовой?

Не поднимая головы, она вежливо ответила:

— благодарю вас, милорд, я могу завтракать в столовой.

Дэниар.

Глядя на Дэниара, Бранден сделал "большие глаза", намекая на её странный наряд. Дэниар ответил ему, нахмурив брови, чтобы тот, упаси боги, не вздумал сказать ей какую-нибудь колкость.

Слуга разложил по тарелкам пышный омлет с ветчиной, в высокие бокалы налил сок. Отдельно на большом блюде стояли нежнейшие ломти запечённой в тесте морской рыбы палении, почти без костей, чьё мясо таяло во рту и обладало превосходным вкусом.

Мужчины принялись за завтрак, энергично жуя и обсуждая последние новости с границы, которые привёз накануне гонец. Лориэнна нехотя ковыряла омлет, затем отодвинула тарелку и потихоньку стала пить сок.

Дэниар замолчал, посмотрел на неё:

— Лориэнна, ты решила уморить себя голодом? — Она поставила на стол бокал, опустила глаза, сложив руки на коленях. Он продолжал, наливаясь гневом от её упрямого молчания, нарочитой покорности:

— ты голодаешь уже месяц! Скоро ты не сможешь ходить... Ты бледна, в твоём лице ни кровинки! — При этих словах, нечаянно вырвавшихся у него, он осекся, вспомнив, кто виноват в кровопотере, но быстро справился:

— в этом платье ты выглядишь просто ужасно! Если тебя кто-то увидит, то люди подумают, что я специально морю тебя голодом! Лориэнна, почему ты не ешь?

— Я не хочу, милорд. — Чуть слышно ответила она. А на глазах опять появились слёзы. Но Владетеля прорвало.

— Немедленно сюда всех поваров! — Заорал он. Слуги, подающие завтрак, замерли у стены. Один из них опрометью бросился из зала. Пока не подошли повара, все молчали. Дэниар со злостью вертел в руках вилку. Пришли повара, пять человек, во главе с Главным поваром, высоким дородным мужчиной. Две женщины -толстухи и трое мужчин выстроились в шеренгу у двери. Все в ослепительно белых фартуках и накрахмаленных колпаках, в глазах растерянность и опаска.

Владетель со злобой заорал:

— приготовленные вами кушанья не нравятся моей супруге! Ничего из приготовленного вами она не ест, и я опасаюсь за её здоровье. Я подозреваю в этом ваш злой умысел, а потому все вы будете наказаны! Стража! — На его крик вбежали двое гвардейцев из холла. — Этих всех взять, каждый из них получит: мужчины пятьдесят плетей, женщины — тридцать!

Мужчины-повара побледнели, женщины громко зарыдали, закричали. Все знали, что пятьдесят плетей не выдержит никто. Бранден и слуги у стены оцепенели.

Лориэнна вихрем сорвалась со стула, уронив его подолом платья, упала перед мужем на колени, обливаясь слезами, протягивая к нему руки и крича:

— нет! Милорд! Умоляю вас! Не надо! Прикажите наказать плетьми меня, пощадите этих людей! Они ни в чём не виноваты! Прошу вас, милорд! — Она без сил свалилась на пол в обмороке.

Гнев Дэниара мгновенно утих, ему стало стыдно за эту вспышку. Он вскочил, подхватил Лориэнну на руки, махнул рукой, отпуская поваров и гвардейцев. Посадив её к себе на колени, он привалил её голову к своему плечу и попытался привести Лориэнну в чувство. Усилия были тщетны. Тогда Дэниар поднял её на руки и понёс из зала, на ходу бросив Брандену:

— найди Анрия и пришли его к ней в спальню.

Прыгая через две ступени, он быстро поднимался по лестнице, думая с горечью, что его любовь принесла Лориэнне только горе, боль и разочарование. Да и сам он, мечтая о счастье с любимой, уничтожает эти мечты собственными руками.

Гвардейцы, дежурящие у гостиной, торопливо распахнули перед ним дверь. Почти бегом он миновал её, пинком открыл дверь в спальню. Ничего не понимающие горничные бежали следом. Он приказал:

— откиньте с кровати покрывало, разденьте миледи и укройте её потеплее одеялом. Гренира, быстро беги на кухню, принеси какое-нибудь тёплое питьё.

Он помог Люсте раздеть и уложить Лориэнну. Постучав, вбежал Анрий.

— Анрий, сделай что-нибудь, что сможешь! Она потеряла сознание!

— Сейчас! Я сбегаю к себе, принесу нюхательную эссенцию. Разотрите ей, пока, ступни. — Он убежал.