— лорд Эйжен, неужели вы не могли заставить её спать в одной ночной рубашке? Посмотрите, как она затянула эти завязки? — И уже Энне: — чтобы сейчас же развязала.

Энна виновато посмотрела на него, распустила завязки, но снимать панталончики не стала.

Лекарь положил ладонь на живот, прислушался, передвинул на другое место. Потом достал свой рожок и наклонился к Энне. Немного послушав, улыбнулся:

— ну что, всё идёт, как надо. Ребёнок развернулся и двигается к выходу. Я думаю, он появится на свет уже к обеду. И, лорд Эйжен, мне кажется, у вас будет сын.

— О великая Заренья, — простонал Владетель, — да хоть лягушонок, только бы с Энной было всё благополучно!

— Эйжен, ты что говоришь?!! — возмутилась та.

Милорд положил голову к ней на подушку:

— Эни, я боюсь и ничего не могу с собой поделать.

Энна подвинулась на широкой кровати:

— ложись. Иначе будешь бегать ко мне через каждые десять минут.

Лекарь Врегор зевнул и отправился досыпать. Лорд Эйжен примостился на краешек кровати, но Энна энергично потянула его к себе, перекатила на спину и положила голову к нему на плечо. Схватки не возобновлялись, и она действительно уснула.

Едва забрезжило ранее летнее утро, Энна проснулась от нарастающей боли. Она шевельнулась, и муж сразу поднял взъерошенную черноволосую голову, тревожно посмотрел на неё:

— Эни?

Она скривилась:

— вот теперь, кажется, начинается по-настоящему.

Милорд кубарем скатился с постели. Хотел бежать опять, как есть, за Врегором, но Энна остановила:

— Эй, пожалуйста, оденься. Уже утро, слуги все на ногах. Приведи себя в порядок, не ходи так по дому.

Он не стал спорить, быстро оделся, умылся и даже побрился.

Пока он находился рядом, Энна терпела. Она даже не стонала, зная, как он переживает за неё. Но как только муж скрылся за дверью, она замычала, стала вскрикивать. Вбежала Имра, за ней леди Зелинна и рьенна Молони. Последним пришёл лекарь. Он внимательно посмотрел на Энну, присел на кровать.

— Давай-ка, моя хорошая, мы посмотрим, как часто теперь у нас схватки? Поглядывая на часы, он пришёл к какому-то выводу. Приказал нести ещё запас простыней и полотенец. Отправил Имру на кухню с приказом греть много воды. Посмотрел на лорда Эйжена, побледневшего при виде этих приготовлений, и велел ему выйти. Тот растерянно глянул на Энну, но ей уже было всё равно. Боль нарастала с каждым разом всё сильнее, и она кусала губы, чтобы не закричать. Врегор заметил её усилия сдержаться и сказал:

— кричи, милая, не надо терпеть.

Энна с трудом выдавила: — Эй-и-же-ен... Лекарь её понял: — ну что ж, пусть послушает, больше любить и ценить будет! Кричи, малышка, не стесняйся!

И она закричала.

Лорд Эйжен, сидевший в гостиной в кресле у двери спальни, побелел, как полотно, сжал голову руками. Некоторе время спустя, крик прекратился. Дверь открылась, и вышла рьенна Молони. Владетель вскочил, вопросительно глядя на неё:

— уже всё?

Домоправительница рассмеялась:

— что вы, милорд, ещё не начиналось!

Он потерянно пробормотал:

— но она так кричала... Бедная моя, ей, наверно, очень больно...

— Не расстраивайтесь, милорд, всё идёт, как надо! Не могу ли я попросить вас сходить на кухню за тёплой водой? Повара должны были согреть большой котёл. И пусть кто-нибудь принесёт три больших таза.

Лорд Эйжен помчался выполнять распоряжение своей домоправительницы. Энна опять закричала.

Приближалось время обеда. Отупевший от переживаний за жену, уже не надеящийся на благополучный исход, Владетель Теремиса бледный, с безумными глазами, давно сидел на полу у двери спальни, где, как ему казалось, умирала его любимая.

Недавно крики затихли, и он обречённо подумал, что это конец. Для неё и для него.

Дверь тихо открылась. Не спеша, вытирая полотенцем мокрые руки, вышел лекарь Врегор. Лорд Эйжен молча поднял на него усталые глаза.

— Заходите, милорд, — улыбнулся лекарь.

Владетель недоверчиво посмотрел на него, осторожно вошёл в спальню. И наткнулся на сияющие глаза и улыбку Энны. Задохнулся, ещё не веря, что она жива, что всё обошлось. Шагнул к ней, ничего не видя вокруг, только милое осунувшееся лицо, счастливые глаза. Укрытая до пояса простынёй, она протянула к нему руки. Лорд Эйжен рухнул на колени перед кроватью, обнял её, шепча:

— солнышко, родная моя, ты жива!

— Конечно жива, глупый! Забиваешь голову невесть какими ужасами!

— Милорд! — Он обернулся. Сзади стоял Врегор, держа в руках какой-то свёрток. — Милорд, это ваше, прошу вас!

Лорд Эйжен поднялся на ноги, недоверчиво взял свёрток на вытянутые руки. Вдруг тот завозился, закряхтел и...запищал! Владетель от неожиданности чуть не уронил его!

— Поздравляю вас, милорд, с рождением наследника! — торжественно объявил лекарь.

Лорд Эйжен очнулся, посмотрел по сторонам. На него, улыбаясь, смотрели Энна, леди Зелинна, рьенна Молони, лекарь и горничные. Он только сейчас увидел тазы с красной от крови водой, но Энна была жива, она улыбалась, и она родила ему сына!

Он даже не представлял, что когда-нибудь будет так счастлив!

— Церен! Это родился лорд Церен! — выдохнул Владетель.

Счастливые родители, наконец, оставшиеся одни, внимательно наблюдали, как, впервые в жизни, обедает лорд Церен. Жадно захлёбываясь, он сосал грудь.

Глава 33. Дела родительские.

Стараясь не разбудить мужа, Энна осторожно встала и босиком прошлёпала в соседнюю комнату. Её бывшая гостиная превратилась в детскую, где в своей уютной колыбельке сладко спал Церен. Он подошла посмотреть на него. Рядом, на диване, тут же встрепенулась няня. Рьенну Самиру рекомендовал травник Коринор. Эту полную добродушную женщину он знал очень давно. Она жила по соседству с ним. У него на глазах вышла замуж, вырастила троих детей, схоронила мужа. Уже несколько лет соседка жила одна. Дети обзавелись своими семьями, иногда навещая мать. Рьенна Самира была женщиной покладистой, мягкосердечной. Когда травник спросил её, не согласится ли она стать няней наследнику Теремиса, та испугалась, отрицательно замотала головой. Когда Коринор стал настаивать, рьенна Самира призналась, что боится не угодить Владетелю и его супруге. Тем не менее, травник послал Верейду за Энной. Та приехала, вместе с Коринором и лекарем Врегором она поговорила с рьенной Самирой. Женщина робела, но призналась, что дома ей скучно, малышей она любит и с удовольствием бы стала растить наследника. Попутно выяснилось, что она, как огня, боится Владетеля, потому что у него очень суровый вид и тяжёлый взгляд. Энна про себя удивилась и вечером, уже лёжа в постели, перевернула мужа на спину и потребовала посмотреть на неё сурово, так, как он смотрит на подданных. Лорд Эйжен жутко удивился, засмеялся, нахмурил брови и затащил её на себя. Времени после родов прошло маловато, поэтому супругам приходилось ограничиваться поцелуями и объятиями. Он потребовал объяснений, и Энне пришлось признаться, что няня, которую она пригласила к Церену, его боится. Милорд опять посмеялся и сказал, что это хорошо. Пусть боится, будет лучше выполнять свои обязанности.

Позднее рьенна Самира привела ещё одну женщину, рьенну Урану. Энна считала, что нянь должно быть двое. Нанимать кормилицу она категорически отказалась, несмотря на уговоры рьенны Молони. Та говорила, что негоже благородной леди ходить с промокшим на груди платьем. Молока было много, и, как Энна ни старалась его сцеживать и прокладывать на груди мягкие салфетки, время от времени на платье выступали мокрые пятна.

Лорд Эйжен с сестрой и Врегором её поддержали и Энна с удовольствием кормила сына под аханье и сюсюканье дорогих ей людей.

Спустя несколько дней после рождения ребёнка, лекарь Врегор засобирался в Эристан. Узнав об этом, Энна расстроилась. Она надеялась, что он останется жить в Теремисе. И на самом деле, его единственный родной человек, Верейда, жила здесь. Кроме того, у Энны появился панический страх перед грядущими болезнями сына. А то, что он будет непременно болеть, как бы за ним хорошо не следили, она не сомневалась. Своей тревогой она поделилась с мужем. Лорд Эйжен задумался, потом сказал:

— знаешь, Эни, я всё ломал голову, как бы нам с тобой выразить Врегору свою благодарность в необидной для него форме. Просто предложить деньги я не решился, а вот теперь знаю, что делать. Мы подарим ему дом!

От радости Энна захлопала в ладоши, потом бросилась мужу на шею:

— какой ты молодец, Эй! — потом задумалась: — а где ты возьмёшь дом?

Он улыбнулся ласково:

— у нас есть дом, Эни. Помнишь, Зелинна хотела уехать из замка, когда мы решили пожениться? Этот дом пустует. Там живут слуги, несколько человек. Они присматривают за домом. Вот его-то мы и подарим Врегору.

На следующий день Владетель с женой и сестрой приехали к травнику. Они торжественно вручили лекарю Врегору документы на владение особняком. Тот попробовал отказаться, но Энна обняла его за шею и пригрозила, что сейчас расплачется, а ей нельзя нервничать, иначе пропадёт молоко. Коринор улыбался и растроганно моргал повлажневшими глазами. Верейда сияла улыбкой. Врегор посмотрел на лица внучки и друзей и махнул рукой:

— а, да что с вами разговаривать! Всё равно мне одному против вас не выстоять! Поехали дом смотреть.

Дом лекарю понравился. Мебель, ковры, гобелены, удобные комнаты — всё было готово к приезду нового хозяина. Осмотрев всё,

Врегор иронически сказал:

— да, милорд, дом, конечно, роскошный, но не слишком ли он большой для меня? Лечением людей мне не заработать и половины суммы, необходимой на его содержание!

— Рьенн Врегор, — усмехнулся Владетель, — мы вручили тебе документы, в которых ты, помимо приобретения дома, моим Указом освобождаешься от налогов на него, а также назначаешься личным лекарем семьи Владетеля Теремиса. С соответствующим жалованьем, конечно. Извини, пожалуйста, что мы не спросили твоего согласия...

Врегор нахмурился, но прежде, чем он успел что-то сказать, Энна, выразительно глянув на Верейду, схватила его за руку и затараторила:

— дедушка Врегор, миленький, прошу вас, не уезжайте! Я так боюсь за Церена! Сейчас начнутся детские болезни, а здешним лекарям я не доверяю!

Верейда подскочила с другой стороны и тоже взяла за руку:

— дедушка, правда, ну зачем тебе в Эристан? Мы с Энной здесь, вон какой тебе дом подарили, есть где жить и принимать больных!

Врегор ласково обнял обеих, по очереди поцеловал в лоб:

— пожалуй, вы правы, тараторки. Я останусь с вами. Глядишь, и ты, Верейда, замуж выйдешь, обзаведёшься семьёй. Тогда и большой дом пригодится.

Все были рады его решению. Владетель с чувством пожал ему руку. Леди Зелинна ласково улыбнулась, а травник сиял, как новенький золотой.

Рождение наследника стало настоящим праздником для всех обитателей замка аль Ирайдес. Когда он спал, слуги на цыпочках передвигались по второму этажу. Однажды леди Зелинна услышала, как одна служанка рассказывала другой, что маленький милорд нисколько её не испугался и улыбнулся ей, когда та подошла к няньке, отправляющейся с милордом гулять.

Тёплыми летними вечерами, когда Церен, искупанный, накормленный и сполна получивший очередную порцию восхищения и любования на руках у отца и тёти Зел, посапывал в своей колыбельке, Владетель вновь пристраивал голову на коленях жены в гостиной леди Зелинны. Они неспешно беседовали обо всём. О видах на урожай в поместьях Владетеля и у селян, о Малышике, который значительно подрос и окреп и обещал стать красавцем — андаринцем. Строптивый нрав, присущий этим коням, уже стал проявляться в лошадином подростке. Он преданно любил Энну, настороженно принюхивался к маленькому Церену, которого, несмотря на возражения отца, она приносила с собой к деннику Малышика, терпел своего конюшего, пожилого, степенного Шаима.

Конечно, больше всего говорили о Церене. Энна знала, что так звали отца лорда Эйжена. По отзывам всех, кто его знал, это был благороднейший и добрейший человек. Ей казалось, что её муж, во многом, похож на своего отца. В свою очередь, Церен поразительно походил на милорда. Чёрные волосики, тот же разрез глаз и прямые брови. Даже форма губ была точной копией, что невероятно смешило Энну, когда ребёнок улыбался отцовской улыбкой. Только глазки были серо-зелёными, как у мамы. Она надеялась, что они такими и останутся.

Как-то вечером в дверь гостиной постучали и, получив разрешение, вошёл слуга из холла первого этажа:

— милорд, миледи, там кузнец пришёл, требует, чтобы вам о нём доложили...

Энна удивилась, вопросительно посмотрела на мужа. Тот пожал плечами, сказал иронически:

— ну, раз требует, веди его сюда.

Поклонившись, слуга ушёл. Леди Зелинна недовольно сказала:

— Эйжен, вот только кузнеца нам в гостиной не хватало! С него грязь, наверно, кусками отваливается, а мы ребёнка сюда приносим!

Тот виновато посмотрел на жену, сказал:

— я как-то не подумал, что он прямо из кузни... Правда, грязный, наверное...

Энна не успела ответить. В дверь снова постучали. Вошёл, вначале, слуга, а за ним боком, неловко зацепившись за косяк, огромный зверообразный мужчина с красным, от постоянного общения с горном, лицом, большими ладонями-лопатами и смущённым взглядом маленьких тёмных глаз.

Слуга, поклонившись и бросив иронический взгляд на кузнеца, вышел, а мужчина остался, переминаясь с ноги на ногу и прижимая к груди большой мешок из грубой ламати.

Энна с любопытством разглядывала кузнеца, а лорд Эйжен, улыбаясь, спросил:

— ты хотел нас видеть, Прайнан? Мы тебя слушаем.

Кузнец, вспомнив, неловко поклонился и гулким басом сказал:

— так... это..., милорд, миледи ... , я вот хотел маленькому милорду..., ну... , подарок я ему сделать хочу, в общем.

С этими словами кузнец положил свой мешок на ковёр, развязал его и стал вытаскивать... воинские доспехи! Все присутствующие потеряли дар речи! Энна опомнилась первой, вскочила и подбежала к кузнецу. Тем временем на свет появились: крошечный металлический нагрудник, шлем, малюсенький меч в ножнах и, к величайшему удивлению всех, кольчуга! Собранная из множества тонких мелких колец, она была точной копией тех, что носят воины. Энна схватила её в руки:

— о боги! Прайнан! Кто это сделал?

— Так..., миледи..., я и сделал. Говорю же, подарок маленькому лорду...

Кузнец чувствовал себя неловко среди хрупкой мебели, светлых ковров и чисто одетых красивых женщин. Не обращая внимания на его смущение, Энна с восторгом хватала доспехи, разглядывала их и, поражаясь, восклицала:

— Эйжен, Зел, вы только посмотрите! Какая красота! Какая тонкая работа! Прайнан, как же ты смог?! Тебе не кузнецом, а ювелиром надо работать!

Действительно, выкованные из металла, доспехи тщательно и любовно отполированы. Ничего острого, режущего, что могло бы поранить маленького ребёнка. Блестящий, полированный меч был совершенно тупым. Колечки кольчуги, аккуратно соединённые между собой, не имели ни единой заусеницы.