Мы со Светой зачерпнули воду ведёрком, и я принялся вертеть хитрую посудину, пытаясь открыть крышку. Наконец я обнаружил — задел случайно — незаметную кнопку под ручкой. Крышка выдвинулась в сторону, и я плеснул в чайник воды. Закрывался он так же — кнопкой.

— Как же он работает? — пробормотал я, пытаясь отыскать другую кнопку или тумблер, пока не почувствовал, что чайник в руках нагревается. Я поскорее поставил его на стол. Не прошло и минуты, как он закипел. Предупреждать надо!

Пакетики и сахар — в чашки, готово. Я — почти волшебник. Могу устроить своей спутнице чаепитие прямо посреди дороги.

Чай оказался очень ароматным — из разнотравья, видимо.

— Надпись смешная какая: "Спутники, угощайтесь". Может, ошибка? "Путники"? Свет, да хватит скакать. Садись, перекусим.

— Не могу, — она присела на краешек скамейки и схватила горячую чашку, почти не замечая температуры. — Все изумительно красиво, как будто совсем другой мир.

— Свет, а Свет, — я так вкрадчиво попытался спросить, но прозвучало как-то по издевательски, — а ты до сих пор думаешь, что мы перебежали в новый район города?

Она вытаращилась на меня поверх чашки так, что я успел подумать: "Все-таки обожглась".

— Да ты что, у нас же настоящего моря нет! И набережные не такие. Нет, мир словно и вовсе не наш... Даже на наш изменённый не похож...

Это уж точно.

После чая аппетит только раззадорился. Мы отправились дальше, высматривая магазин или кафе.

Люди стали попадаться чаще. Обычным люди, вроде бы. С сумками, с колясками, с детьми в "кенгуру". Только лица у них... Непривычные.

Умиротворённые у них лица.

Кафешка обнаружилась быстро. Небольшая, с красной черепичной крышей и цветочными горшками на окнах.

— Занавески крем-брюле — произнесла Света.

— Что?

— Да так.

У входа сидел фарфоровый котик. Вроде, не пивнушка. Похоже на приличное заведение.

Я завёл Свету внутрь. Гардероб, туалетные комнаты, обменник. Грамотно.

Валюта у нас тут как именуется? Талер.

Не самый страшный вариант, я это слово уже слышал.

Всунул голову в окошко:

— Рубли берете?

Надеюсь, прозвучало достаточно непринуждённо.

— На что меняем? Магошары, магморуны, змееследы?

— Нам бы поесть, — пискнула Света.

Девушка в окошке выбрала несколько "десяток" и протянула нам два жетона:

— Пожалуйста, проходите, спутники. Три блюда на ваш выбор, хлеб бесплатно.

Недурно. В столовой возле моей работы этого бы хватило на жидкий суп и пакетик сока.

Витая лестница уходила вверх. Уютный зал, круглые столики на двоих. На столе — тёмно-бордовая скатерть, на стенах — светильники под канделябры.

Подскочил жизнерадостный официант в белой рубашке с пышными рукавами, зелёных шароварах и жилетке. На национальный костюм смахивает. Протянул мне меню в массивной обложке.

Я нацепил очки и уткнулся в список, отыскивая знакомые слова. Грибы, шашлык, жареный и печеный картофель — вполне съедобные названия.

— Полосатый толстосумик? — прочитала Светка, вытянув шею.

— Десерт какой-то. Судя по перечислению в скобках — мороженое с прослойками.

— Простите — подал голос официант, — Вы не хотели бы сдать ваш раритет на время обеда в сейф? У нас хорошая охранная система.

Раритет? Я не сразу догадался, что речь идёт о моих очках.

— Нет-нет, спасибо.

Я поспешно сдёрнул "запасные глаза" с носа и засунул обратно в карман. Раритет, скажите пожалуйста... Не такие уж они и старые. Что у них тут — в электронных ходят? С лазерным прицелом и беспроводным Интернетом?

Официант еще раз почтительно поклонился нам, поставил тарелку и исчез, а Светка закрутилась на стуле, разглядывая остальных посетителей.

— Может, тут вообще очки не носят? — задумчиво изрекла она.

— Всё может быть. Смотри: борщ, эскалоп с картофелем и салат из овощей. Пойдет?

Я водил по строчкам чуть не носом.

— Заказывай, — быстро согласилась Света.

Глава вторая. ЭССЕНЦИАЛИЯ

После еды мир стал казаться добрее. Мы пошли по улочке дальше, совсем расслабившись. Светка продолжала восторгаться, а я пытался придумать, как теперь жить. На ночлег в местной гостинице денег точно должно хватить, но куда двигаться завтра? Вернуться к морю и поискать обратную дорогу через лес? Или попробовать найти нужный рейс в аэропорту?

Хотя аэропорт, это если мы совсем далеко от дома, может быть, и поездом удастся. Знать бы, насколько мы удалились от родного города...

— Света, давай карту купим?

— Города? А давай. А то тычемся наугад, вдруг что интересное пропустим.

— Нет, со всей страной, а еще лучше с материком, чтобы понять, где мы вообще очутились.

Сам сказал, сам тут же понял, какая ерунда. Не то все вокруг, и не так. Вроде и понятное, и дружелюбное, но неправильное.

— Да, хорошо бы, — ответила Света, разглядывая массивную красную будку с надписью "Пневмопочта", стоящую прямо на тротуаре. Из будки вниз, под кладку, убегало несколько труб различного диаметра.

"Выберите размер посылки", "Вставьте нужное количество монет в прорезь", "Стоимость услуги для первого калибра — 1 талер, второго — 2, третьего — 3", "Спасибо".

— Жалко, что нам не надо ничего посылать, — сказала Света. — А то посмотрели бы, как оно вниз полетит. Что ты там говорил? Карту купить? Тогда киоск какой-нибудь найти надо. А их обычно на более широких улицах ставят. Надо на шум идти, наверное.

Я подумал, что она права. На более многолюдных улицах мы если и не найдем киоск или магазин, то хотя бы наткнемся на что-нибудь, что может дать подсказку.

Со следующего перекрестка свернули направо — туда, откуда громыхало и позвякивало. И не ошиблись: выскочили на оживленный бульвар с аллеей из толстых дубов ("Мамочки, сколько же им лет? И стоят, не загнутся", — восхищенный Светин комментарий).

Лоток с мороженным, ремонт обуви, обменник, "лужу-паяю" (а это-то кому в наше время надо?), тележки, на которых ягоды, похожие на изумрудную ежевику, с горкой навалены в плетеных лукошках и стеклянных банках... Книг не видно нигде, но можно сувенирную лавку поискать. Продуктовые магазины, как и везде, со стеклянными витринами, по которым все сразу становится понятно. Для поиска остальных приходится читать надписи и указатели. "Фотокопия документов", "Семейная фотостудия", "Керамика".

Я посмотрел вверх, на скупую вывеску "Эссенциалия номер 65" и вздрогнул.

Света тянула меня за рукав:

— Пойдем, там фонтан очень красивый впереди.

— Подожди. Давай сначала сюда.

Вроде и не изменилось ничего, но стало мне очень тревожно. Андрей говорил правду. Не приснились ему эти заведения, и не выдумал он их ради хохмы.

Я приоткрыл тяжелую дверь, втиснулся внутрь и поманил Свету.

Она прошла неохотно, видно было, что ее тянуло вперед к фонтану и прочим уличным диковинкам.

— Это что, поликлиника?

Тихий вестибюль, светло, мягкие кресла, фикусы всякие в кадках. И слабый, смутно знакомый запах.

Светка огляделась и пробормотала:

— Ну точно, — взмах рукой на зарешеченную дверь, — вон гардероб, а там регистратура и справочная, — она ткнула указательным пальцем в сторону изогнутой стойки, где за символическими окошками сидели две увлеченные работой девушки.

На нас ни одна из них не взглянула, хоть мы и торчали посреди пустого зала, явно в непонятках.

По коридору прошли две дамы в белых халатах и смешных треуголках с кисточками.

— Регистратура справок не дает, — сказал я, — справочная звонки не регистрирует.

А что еще было говорить? Я пытался сообразить, как быстренько разведать, что это за заведение такое, но в голове была лишь пара неприличных шуток про медиков, да несколько правил "съема" девушек, которыми меня давным-давно грузил один приятель.

Я покосился на Свету: при ней вроде как неудобно спрашивать в регистратуре о планах на вечер, да и пассажи о прекрасных бездонных очах не подойдут.

Я шепотом попросил Светку подождать, мысленно пожелал себя удачи и подошел к стойке.

— Добрый день, я могу записаться на прием?

— Участок, — равнодушно произнесла правая девушка.

— Третий, — ответил я. Кто их знает, может, район маленький, народу немного, лучше поменьше номер выбрать.

— Завтра с утра приходите, — даже головы не подняла.

— Мне срочно надо, — пробормотал я, одновременно сжимая зубы, будто они болели, и, хватаясь за голову, которая вот-вот расколется.

Но и гримасы прошли даром, не смотрела она на меня. Строчила и строчила что-то на бумажке, время от времени сверяясь с рукописной таблицей и толстым справочником. Монитор у нее был включен, но, видно, электронные документы — не их метод, бумага важнее.

— Девушка, ну, пожалуйста, правда, очень надо... Можно прямо сейчас?

— А что у вас? Семейная драма, стресс, пробки на дорогах, начальник, аврал, увольнение?

Она перечисляла привычно, равнодушно, быстро. Скороговоркой.

Я повернулся к Свете. Что ж такое, почему кроме зубов ничего придумать не могу? Надо было все-таки с ней посовещаться, вдвоем придумали бы срочную болезнь.

Света увидела, что я на нее смотрю, жестом попыталась подать мне какой-то знак, но я не разглядел.

— Очки разбил, новые надо, — вырвалось само как-то.

Девица бросила бумажки и наконец-то на меня глянула.

— Оч-ки? — переспросила так, как будто я у нее билет в театр попытался купить.

— Да, а без рецепта не продают.

Кажется, не угадал. Теперь и девочка из справочного окошка все отложила и заинтересовалась мной.

— Но зачем? — почти хором выдохнули.

Я приосанился и втянул живот. Внимание симпатичных девушек всегда приятно.

— Привычка. Некоторые кальян любят курить, некоторые всем зубным пастам порошок предпочитают. Я ношу очки. С детства. Чтобы выделиться. И мне нужны новые...

— Я поняла, — кивнула та, что из регистратуры. — Подождите на банкетке, пожалуйста, попробую вам помочь.

Слово "банкетка" напомнило что-то родное, из детства, про школу, про диспансеризацию... Нет, мы явно недалеко от дома. Талеры, цветной песок и узкие машины — прихоть сумасшедшего мэра, желающего построить рай если и не на всей земле, то хотя бы в отдельно взятом городке.

Тревога куда-то рассосалась. Я сел на обитую дерматином лавку и позвал Свету.

— Стас, а я поняла, чем пахнет. Чайным деревом. И не ароматизатор или духи, а словно им пол протирали. А может быть и в самом деле с ним пол помыли, оно тоже дезинфицирует, слабее хлорки, зато приятное.

Точно, запах и я теперь опознал. Миленько у них тут.

Я хотел прикрыть глаза, дать им отдохнуть, а самому немного подумать в это время, но тут до меня донеслись слова из регистратуры.

— ...Да, очень запущенный. Детские комплексы, скорее всего, усугубленные приемом алкоголя. Речь несвязная, бредовая, логические цепочки нарушенные... Примете? Пока здесь, я не могу его в таком состоянии выпустить на улицу... Увидите — поймете. Нет, он все осознает, раз сам пришел и просит помощи.

Упс. Никак обо мне?

— Ох, я боюсь его отпускать, вдруг выйдет на улицу. Посидите еще минутку, — это уже в мою сторону, — сейчас специалист к вам спустится.

— Эссенциалист? — тихо спросил я.

— Да, второй категории, — успокаивающе сказала девушка. Теперь она выглядела милой, мягкой и домашней. Еще немного — и предложит чай-кофе-конфетки.

Задержит, заманит, а там и до костра недалеко.

— Знаете, а у меня все прошло, уже ничего не надо, — я встал и начал перемещаться к выходу, бочком, бочком, потихоньку...

Света зевнула и тоже поднялась.

— Подождите! Эссенс уже идет! Не уходите!

— Хорошо, хорошо... Я только покурю у подъезда.

— Лада, жми на кнопку тревоги! — услышал я вслед и выскочил на улицу, таща за собой Свету.

От ювелирной лавки в нашу сторону быстро направлялся крепкий мужик в черной форме и блестящем шлеме. К уху он прижимал телефонную трубку:

— Я уже вижу их, спасибо. Документы ваши, пожалуйста.

— Бежим, — я постарался сказать это Свете отчетливо и убедительно, но она не успела отреагировать.

— Бесполезно, молодой человек, — хмыкнул полицейский.

Я все-таки попытался побежать, уверенный, что в местных переулках оторвусь быстро.

Но в глазах внезапно вспыхнули желтые звезды, а затем их быстро поглотило черное небо.

Глава третья. В УЧАСТКЕ

Очнулся я уже в машине. Полицейский автомобиль был по здешним меркам огромным — аж четырёхместным. И чистеньким. А между передними сиденьями и задними, как водится, решётка.

Мент (или коп?) сидел за рулём.

— Стасик! Господи, я испугалась. Больно?

— Не-а.

Действительно, я чувствовал себя абсолютно нормально. Не знаю уж, чем он меня вырубил, но последствий — никаких.

— Он документы спросил, — зашептала Светка. — А у меня с собой ничего нет. Он сказал — в участок, до выяснения.

— А мой паспорт смотрел?

Я достал из кармана документ с новеньким штампом регистрации. В понедельник забрал его из ДЕЗ, отпускные получал.

— Нет, он сказал "у нас это не принято". Очнёшься — и сам покажешь.

— А! У них принято сразу по башке! Понятно.

Милые люди...

Между тем машина остановилась, полицейский выскочил и открыл нам дверцу.

— Выходите. Двор закрыт, не убежите. Советую сопротивления не оказывать, это глупо, честное слово.

И в самом деле — не очень разумно я поступил. Ну да чего уж теперь...

Он пропустил нас вперёд, в узкую дверь двухэтажного здания.

Молодой парнишка в такой же чёрной форме при виде нас чуть не наполовину высунулся из-за перегородки.

— Эй друг! Ты где такие штаны отхватил?

— На рынке!

Ну, джинсы-то им чем не угодили? Не драные ещё. Почти.

— На рынке? У нас в Айсбурге?

Асйбург! Вот, как город называется.

— У нас в Зелике.

— Это где такой?

Он почесал затылок.

— Янсен! Засунься обратно и следи за монитором! — рявкнул наш полицейский.

— Слушаюсь, капитан! — заорал парнишка. Потом зачем-то подмигнул мне.

Нас провели в кабинет, указали на стулья. Капитан уселся за стол и только тогда попросил у меня документы.

Я с готовностью предъявил паспорт.

Он изучал очень внимательно. И фотографию, и все записи. Кстати, никаких штампов о браке, разводе и ребёнке там не было, я сразу же посмотрел. Видимо, мы жили, не регистрируясь.

Как ни старался полицейский сохранять зверски невозмутимую мину, эмоции заиграли на его лице так бурно, что мне стало его жалко. Недоумение, потерянность, полная прострация.

— Вы, значит, неместные? — осторожно спросил он.

— Да. Мы здесь случайно оказались и хотели бы вернуться домой. Очень надеемся на вашу помощь.

— Зачем же вы бежали? — с подозрением спросил капитан.

— Да сдуру.

Как-то не очень я милицию нашу люблю. И не нашу, видимо, тоже.