Записки темного мага. Ведунья.

— Переживаете? А из-за свадьбы без моего согласия не переживали. Да и когда дату назначали без меня, тоже не переживали. А как я сбежала сразу распереживались, и искать начали по всему свету. Ведь вы прекрасно знали, как я к отношусь к тому, что с моим мнением не считаются, но сделали все по-своему, — сказала я не повышая голоса. Не хватало мне еще скандалисткой прославиться.

— Ты многим отказывала, откуда мы знаем. Тем более ты ведь можешь так в старых девах и остаться до скончания жизни, если будешь направо и налево всем отказывать, — мама в своем репертуаре. Только бы меня в чьи-нибудь надежные руки отдать. Больше ей ничего не надо. Но тут в разговор влез Рин, защищая и поддерживая как и обещал.

— Не переживайте за нее, не останется, правда Ани? — Подмигнул мне Рин. Его руки устроились на моих плечах. Подбадривая меня, он легко поглаживал по изгибу плеча, успокаивая.

— Так вы уже знакомы? — Хором удивились наши родители, — а мы хотели их познакомить, — добавила мама Рина.

— Когда это вы успели познакомиться, Сиринчик? — При этих словах, вампира передернуло. По реакции поняла, что он не в восторге от такого имечка и лучше так его не называть.

— Мы знакомы не особо давно, месяца три наверно, вроде, — вспоминал вампир, я же согласилась и добавила:

— Да, это случилось в начале осени, прошло десять лет, с того дня как я замаскировалась и сбежала, — я же опомнилась, что проговорилась по поводу маскировки, а родители тут уже вмешались.

— Значит, это правда, что ты все это время была под "вуалью личности"? — натянутый кивок согласия, — а мы тебя искали как эльфа, значит, надо было искать совсем в другом направлении.

— Я же говорил, она не могла просто так взять и исчезнуть, — уже папа вмешался в разговор, — ну, дочь, и заставила же ты нас понервничать.

— Может, мы чего-то не понимаем или прослушали, что же у вас такого произошло? — Спросили удивленные родители Рина.

— Дело в том, что мы хотели выдать ее за муж, а она взяла и сбежала.

— Просто так взяла и сбежала? — Удивилась мама Сирина.

Все тут же повернулись ко мне, и смотрели так, будто я виновата во всех бедах мира. Но я не стала просто отмалчиваться и брать всю вину на себя, а высказалась относительно того, что обо всем этом думаю:

— А не забыли ли вы, что сватали меня не за абы кого, а за светлого эльфийского принца. И не простого, а напыщенного и самовлюбленного зазнобу, который кроме себя больше никого не любит и не видит. Об этом вы как-то позабыли сказать, — все, надоели мне эти разборки, уже в печенке сидят.

Не понимают они ничего, вот и чудненько, значит опять буду скрываться и прятаться, а лучше, вообще, официально откажусь от всего мне полагающегося и останусь при академии преподавателем, тем более мне сказали, что у меня это не плохо получается, да и дети вроде слушаются и мне они нравятся, и работа постоянная есть, так что решено, теперь я останусь в академии и она мне станет родным домом. Повернувшись к Сирину, сказала уже ему:

— Вот видишь, а ты говорил, что они все поймут, ни чего подобного, как были настроены на ту свадьбу, так и остались. Они, видите ли, не видят в этом ничего плохого, а я вижу, и мириться с этим не собираюсь. Хватит с меня этого спектакля, не намерена я слушать их доводы. Сыта по горло, — на этих словах развернулась и ушла от нашего не большого семейного состава и присоединившихся к нам вампиров.

Надо немного подумать и отдохнуть. Взяв с первого попавшегося стола яблоко, вышла на балкон подышать свежим воздухом. Вот так я и знала, что это будет. Я готова была все поставить на кон, что такое произойдет. Вернулось мое отвратительное настроение и желание зарыться куда-нибудь далеко-далеко или вообще сбежать. Правильно люди говорят, с глаз долой из сердца вон. Так теперь и поступлю, забуду все, что было и начну жизнь с чистого листа. Но сначала нужно еще выступить так чтобы они поняли, что я больше к ним не вернусь. Я решила пойти поискать Анзетту, как неожиданно она сама предстала предо мной с вопросительным и заинтересованным взглядом одновременно.

— Ну, как провела переговоры, плохо или хорошо? — Спросила та чуть слышно.

— А что не заметно? Или я всегда так выгляжу? — Хмуро поинтересовалась я.

— Да нет. Просто ты такая загадочная и грустная прошла мимо меня, что сразу захотелось поинтересоваться, в чем же дело. Может быть, расскажешь, как все прошло? Поговорили норма,...хотя, вряд ли, да?

— Угу,...а почему бы и не рассказать, — с тяжелым вздохом сказала и начала свой пересказ случившегося, — дело в том, что я то с ними встретилась и поговорила. Но они даже и не думали раскаиваться в случившемся, а наоборот держались свое мнение, и не отступались. Кроме того, не видели в этом ничего плохого. Я, конечно, думала и даже ожидала такого поворота событий, можно сказать я была к этому готова. Но все равно была, какая-то надежда глубоко в душе, а вдруг поймут? А как оказалось, не поняли, — сказала я, опустив голову на положенные руки. Опираясь на перила балкона, закрыла глаза, отгоняя все дурные мысли прочь. Хотелось плакать, но слезы почему-то застыли и не шли, по щекам они катиться отказывались, хоть и было в моей жизни первый раз такое желание. А может и плакать из-за этого не стоит, лучше забыть? Скорее всего так и сделаю.

— Ари, мне так жаль, — сказала она, поглаживая меня по спине, — я думала, ты с ними помиришься, но не знала, что они так с тобой поступят. Твои родители меня заверили, что все будет в порядке. А я надеялась, что они осознали свою ошибку. Но я ошиблась. Они не толь не поинтересовались, как тебе жилось без, отчего дома все это время, но и даже не удосужились обдумать все случившееся, да еще и со свадьбой этой пристали, будь она не ладна. Так поступать нельзя. Ты ведь тоже имеешь свое право на выбор.

— Анза, они ведь даже не знают, где я пропадала, последние десять лет после побега, что уж говорить, про переживания и понимание с их стороны. А про гильдию вообще молчу. Узнают, сами пошлют, куда подальше. Ведь такое клеймо позора на нашу репутацию примерной и чистой семьи, эта ситуация просто не позволит им и в дальнейшем спокойно смотреть в глаза соседям.

— Надеюсь, такого не произойдет, — хотела, было успокоить меня та, но я никак не могла успокоиться и принять случившееся. Готовилась, старалась сдержать себя, но все прахом посыпалось по плечам. Все мое мужество исчезло.

— А уж если узнают, то ничего страшного в этом не вижу, я, ведь уже не считаю себя из рода Хею, поэтому мне все равно.

— Анриш, — подруга меня поддерживала изо всех сил и я ей была благодарна, — так, что это мы с тобой нюни разводим? Не будем о грустном, а лучше о веселом. Ты не забыла, что с тебя еще сюрпризец моему папочке? — Вот ведь зараза. Я думала, она не вспомнит.

— Будет тебе сюрприз, — вытирая слезы с глаз, ответила я уже улыбаясь, — сама загадаешь, что мне исполнить, — отмахнулась я. Ведь ничего такого думаю, она не заставит меня исполнять.

— Ну, я тогда пошла, представлять твое выступление.

А я опять осталась со своей печалью наедине. Вот всегда так. Идет белая полоса, а за ней не заметишь как черная. Только сейчас черная полоса у меня, у подруги праздник, как и у ее отца. Нужно его повеселить, а не расстроить плохим поведением и кислой миной. Готовиться мне не нужно, поэтому я стояла и ждала своего выхода. Настроение было ни к черту, но надежда что ничего не случиться, пока я выступаю, оставалась.

А тем временем подруга уже во всю представляла следующий подарок с моим участием.

— А теперь дамы и господа, представляю вашему вниманию следующий номер. Так как моя подруга выиграла сегодняшний бой, то она согласилась выступить еще раз, но уже в отдельном номере. Только выбор она предоставила нам. Но выполнит она только приличную просьбу. Анриш, может, ты все-таки выйдешь? — Попросила меня Анзетта.

— Выйти я выйду, только толку от этого?

— Толк есть. Ты покажешься, покрасуешься, зрители на тебя посмотрят уже в другом амплуа, не как бойца, а как певицу или сказительницу, — сказала она мне, а к гостям обратилась со следующим вопросом, — итак, что же ей выполнить?

Предложений было много. И повторить дуэль и станцевать и магию показать, но все-таки остановились на песне. Что же мне спеть. Выбор был большой, ведь за все те десять лет скитаний много чего наслушалась, так что репертуар у меня был большой. Что я им и предоставила сделать.

— Знаете, я почти сто десять лет провела в странствии и много чего повидала и еще больше наслушалась. Есть песни и грустные и веселые и о любви и о жизни. Не знаю как вы, а я не люблю слезливые истории о любви, пусть в моем сердце и живет это прекрасное чувство. Я предпочитаю переживать самой все радости и горести этого прекрасного чувства, чем слушать об этом полуправдивые сказки. Поэтому я исполню песню об истинной любви, — никто возражать не стал. Все молча слушали мою речь и поддакивали.

Материализовав флейту, начала перебирать звуки, в мелодии подстраивая их под свое настроение и под песню, которая лилась прямо из моей груди от сердца, ища выход эмоциям и всему наболевшему в душе. Пела я на родном темноэльфийском наречии, и многим было не понятен текст песен, но даже сама музыка, говорила о многом. Не только светлые эльфы могут петь. Мы тоже славимся своими бардами и поэтами. Но вот только мало кто мог переводить с одного языка на другой, нужен был талант. Я конечно давно не занималась этим, поэтому слова, которые были в песне на родном языке, немного отличаются от перевода на всеобщий язык. А перевод приблизительно такой:

"Пока твои губы еще алые"

Сладкие нежные слова для молчанья,

Не для разговоров.

Юное сердце — для любви,

Не для разочарования.

Темные волосы — для игр с ветром,

Не для укрытия от чудес холодного мира.

Целуй — пока твои губы еще алые,

Пока он еще молчит.

Успокойся — грудь еще нетронута.

Держись за руку, пока она еще без оружия,

Утони в глазах, пока они еще слепы,

Люби, пока ночь еще скрывает рассвет.

Первый день любви никогда не вернется к тебе

А час страсти никогда не пройдет зря

Скрипка — рука поэта

Бережно сыграет мелодию твоего любящего сердца.

Целуй — пока твои еще губы алые,

Пока он еще молчит.

Успокойся — грудь еще нетронута.

Не держись за руку, пока она еще без оружия,

Утони в глазах, пока они еще слепы,

Люби, пока ночь еще скрывает рассвет.

После того как песня закончилась в зале стояла тишина. Но меня это не удивило, ведь песня была о любви, истинной и чистой. В какой то степени песня обо мне, ведь до Рина в моем сердце никого не было. Лишь тьма и пустота. Благодаря Рину, сердце и душа, погрязшие в крови и боли других стали оживать.

Неожиданно ко мне подошли родители и молча, без лишних слов, посмотрели на меня с такой тоской и бесконечной любовью, что я готова была сразу сбежать, куда глаза глядят. Во время меня остановил Сирин, взявший меня под свою защиту. Обняв меня породному и зарылся носом у меня в волосах, а я прижалась к его груди, слушая успокоительный стук сердца. Так бы и длились эти минуты радости и счастья, если бы нас не прервали наши с ним родители.

— А мы и не думали что у вас так все серьезно, — удивились родители Рина.

— Серьезней не бывает, — заявил Сирин, сильнее прижав меня к себе.

Понимая, что он говорит все это на полном серьезе, они ушли, оставляя нас наедине.

— Тогда мы не будем вас отвлекать.

А мы так и остались, прижавшись, друг к другу. Я не хотела высвобождаться из его объятий, а он даже и отпускать не собирается, держит как будто руки стальные и не разжимает. Хотя я не против, даже за. Вот так бы и стояли, если бы он молчание не нарушил.

— Песня была просто великолепная, я даже хотел видеть того человека, о ком она была написана. На какой то момент я подумал, что эта песня о тебе, но я не знаю, может мне только так кажется.

— В какой-то степени это так. Знаешь, очень долго я не могла найти свое счастье, но появился ты, да и ребята в академии, я к ним очень привязалась. Так что теперь я думаю, эта песня уже не совсем обо мне, — ко мне опять вернулось грустное настроение и все, разумеется, отразилось на моем лице. Но Сирин увел разговор совсем в другую сторону.

— Ани, я тут поговорил с родителями, чтобы они провели беседу с твоими. Они поддержали меня и согласились. Думаю, все наладится, и они поймут, что были не правы и осознают свою ошибку.

— Я тебе очень благодарна, но все равно я больше к ним не вернусь, теперь мое место в академии с ребятами, да и ради их мимолетного просветления, возвращаться не особо хочется. Ведь всегда будет повод для очередного скандала или ссоры. Я не хочу проходить все снова. Мне одного раза вполне хватило.

— Я все понимаю и больше к этой теме не возвращусь. Лучше скажи, чем ты планируешь заниматься дальше? Ведь вроде выступление тебе больше не грозит, да и дуэль закончилась победой в твою честь, так что думаю, тебя здесь больше ничего не держит, и мы можем удалиться, — все это он мне сказал завораживающим голосом на ушко.

— Ну, если мой рыцарь настаивает, то я не откажусь от прогулки в вашей компании, — сказа Сирину протягивающему мне руку, приглашающему следовать с ним.

Выйдя с балкона в главную часть зала, направились в сторону выхода. Точнее хотели направиться, но нам не дали. С шумом и треском ворвалась "тень", и мое только что появившееся хорошее настроение снова испарилось. Сейчас узнаю, кто мне испоганил настроение, размажу тонким слоем по стенке, и мне за это ничего не будет, скажу, что так и было. Но на ловца и зверь бежит, то есть я, меня-то как раз и искали.

— Анарибэт, я ищу Анарибэт, — знакомые все люди, точнее не люди. Гостьей оказалась Фума, девочка, которая была под командованием Натана. Мы вместе с ней начинали работать в одной группе, а потом когда мне дали свой отряд, она от меня сбежала обратно к Нату. Но все было бы хорошо, вот только если бы не одна маленькая проблемка, она оказалась доносчиком, каких свет не видывал, и мне само собой не захотелось с ней связываться.

Но вот теперь чувствую, придется пообщаться, раз эта дичь пришла ко мне в руки самолично. Для начала нужно узнать от кого она, а потом и разговаривать. Но судя по всему разговор отложиться на некоторое время. Пока я пробиралась через толпу любознательных гостей, стражи связали ее по рукам и ногам. Пришлось проталкиваться через них со словами, заставившими всех обернуться и испугаться. Но мне не впервой, надеюсь, что она ничего лишнего не скажет, мне еще с некоторыми из присутствующих еще общаться и работать.

— Зачем я тебе — сказала я, выходя из толпы, смотря на нее взглядом выше стоящего по званию. Может, я и ушла от них, но мои "поступки" и "подвиги" до сих пор известны каждому, будь, то начинающий или простой рядовой в гильдии. Она же склонила голову, подтверждая все мною выше перечисленное.