Книга 1. Дневник Странных Путей

— Здесь проход становится наклонным, сузился на полметра. — Голос Вада снова стал глухим и бесцветным. — Начинается туман...

Я подумала, что это из-за особенностей распространения звуков в подземельях.

— Видимость слабая, никаких особых ощущений... ага, появились крепи из бревен. Все, встал на дно! Тумана почти нет, зато есть проход.

— Спускайся, — Рамирос помог мне одеть и закрепить стропы, — я рядом с тобой, не бойся!

— Угу, — аккуратно попятилась и принялась неуклюже спускаться вниз.

Когда до дна осталось совсем немного, руки Вадима подхватили меня и помогли встать на пол.

Через несколько минут к нам присоединился Рамирос:

— Ну что, двинулись дальше?

— Двинулись, — Вадик закончил обследовать лучом фонарика свой сектор пещеры и поправил стропы, чтобы не мешали идти.

— Что говорит твоя интуиция? — повернулся ко мне командир.

Пожала плечами:

— Нам тут выбирать не из чего, ход-то один. Но опасности я не чувствую.

Мы пошли вперед, — Рамирос впереди, я за ним, а Вадим замыкал шествие. Чтобы лучше улавливать течения Силы, выключила свой фонарик. Стихия Земли, внутри которой мы сейчас находились, сама по себе была превалирующей, но сейчас к ней примешивались самые различные оттенки — тут и полоски водных пластов, и остатки воздушных кластеров, характерные для подземных пустот (например, метро). И даже человеческие эмоции...

Резко остановившись, зашипела от внезапной боли в виске. Рам мигом оказался рядом и крепко взял меня за плечи:

— Что случилось?

— Люди... тут было несколько людей... давно... но их следы... уф!.. — помассировала виски.

— Поподробнее можешь? — Вадим вынул из кармана маленькую фляжку с коньяком, которая уже пару раз спасала меня при неудачных экспериментах с Лабиринтом в прошлом году.

— Два полюса, две группы... — присела на корточки, прижавшись спиной и затылком к прохладной стене, — одни так и остались где-то здесь...

— Братская могила? — поинтересовался Рамирос, присаживаясь рядом и снова обнимая меня за плечи.

— Да... но это неосвященная могила, и они погибли насильственной смертью...

Парни переглянулись.

— А другая группа?

Я даже зажмурилась, вычленяя из клубка старых следов нужные:

— Они... чужие... — последнее слово постаралась выделить.

— Иностранцы? Немцы? — догадался Вадим, — глотни, тебе будет полегче.

Кивнула и сделала маленький глоточек обжигающей жидкости. Коньяк был первоклассным, настоящим французским, но мне он все равно не нравился, так как никогда не любила крепкие напитки. Зажмурившись и помотав головой, заставила себя проглотить коньяк и расслабиться на несколько секунд.

Сидя на корточках рядом, команда погрузилась в свои мысли. Потом Рамирос осторожно потряс меня за плечи:

— Пожалуйста, сосредоточься. Постарайся увидеть, что они делали.

Послушно зацепила Силой кластеры, относящиеся к завоевателям:

— Что-то копают, возят, строят... пленники работают, чужаки рядом смотрят...

— Строят это подземелье?

— Думаю, да. При этом одновременно что-то таскают...

— Что именно?

— Ящики... да, большие ящики! Тяжелые, их с трудом таскают по двое пленных.

— Куда именно? И сколько ящиков?

— Не знаю... — от флюидов безысходности и смерти у меня подступили слезы.

Вадим вздохнул и снова протянул лекарство. Сглотнув, помотала головой:

— Их потом расстреляли и похоронили в боковом ответвлении, просто взорвав свод. Там, — показала влево, на сплошную стену.

— А чужаки? — Рамирос обнял меня и прижал к себе.

— Они уехали, выбрались с помощью цепи... она прикреплена к подъемному механизму...

— Ты можешь найти ящики? Посмотреть, что в них? — даже в такие минуты в Вадике говорил ученый-экспериментатор.

— Попробую... — медленно встала и на ощупь пошла вперед, закрыв глаза и сканируя Силой пространство.

Рамирос неотступно следовал рядом, оберегая от падения. Наконец, Земля расступилась перед моим "третьим глазом", и я нашла цель:

— Нашла! Они стальные снаружи и деревянные внутри. Внутри... все разное... это сделано очень давно...

— Есть ли там металлы? — Рамирос применил известный прием опроса.

— Есть, — кивнула, — разные металлы, есть и куски дерева, и как ткань. И на всем чувствуется огромная печать человеческих дел...

Мы уже знали, что так я ощущаю любое изделие рук человеческих, так что Вадик позволил себе радостно подпрыгнуть:

— На что спорим, это схрон немецких трофеев?

Рамирос проигнорировал его радость:

— Далеко?

— Не очень, до них только один путь.

— Странно, что его не взорвали...

— Они собирались долго пользоваться этим подземельем, — эту информацию считала одной из первых, — всего вижу три волны, и каждый раз носильщиков убивали.

— Да уж... — Вадим почесал в затылке и снова протянул мне фляжку.

Прислонилась к стене, переводя дух:

— Знаете, тут еще какие-то странные побочные куски информации... как будто это было тайной даже для тех, кого чужаки считали друзьями...

— Ага, несколько офицеров скооперировались для личных целей, — кивнул Рамирос, — Полковник рассказывал мне о таких случаях. Это в немецком менталитете...

— Возможно, это даже родственники, — снова сделала глоток и отдышалась, — они считали себя единым коллективом... как семья.

— Тем более.

Через двадцать метров мы уперлись в стену из кирпича. Хмыкнув, Рамирос авторитетно заявил:

— Похоже, это подземелье бросили в страшной спешке! Смотрите, кирпичи даже не скреплены раствором!

Я кивнула:

— Они собирались еще не раз вернуться, но что-то случилось, и больше их не было.

Парни начали разбирать кладку. Сунулась помочь, но Рамирос на меня строго цыкнул, приказав сидеть в стороне. Вздохнув, присела на стопку кирпичей. Через примерно час проход был разобран, а кирпичи распределены так, чтобы не мешать. Нам предстал во всей красе длинный, довольно узкий тоннель с двумя ровными рядами ящиков разных размеров, стоящих вдоль стен. Осторожно прошла вперед и огляделась:

— Это схрон и есть. Сколько же они награбили!..

— Да, уж точно не стеснялись! — Вадим прошел вслед за мной, — думаю, чины у этих фашистов были нехилые... раз уж столько всего поимели...

— Что теперь делать будем? — посмотрела на командира. Тот присел на край ближайшего ящика и глубоко задумался, никак не реагируя на наши восторги.

Вадим тоже уставился на Рамироса. Наконец, тишина стала угнетать, и поисковик вышел из задумчивости:

— Нам надо вытащить этот груз наверх, перевезти в безопасное место и полностью изучить. Неплохо было бы также выяснить, кто же были эти фашисты. Ну, и очень тщательно разобраться с вопросами законности, прежде чем вообще кто-то узнает, что мы это нашли.

— Это сложно, — признала правильность решения.

— Но вполне возможно, — Рам решительно встал и распорядился, — так, прежде всего, осматриваем все-все ящики и проверяем, есть ли на них хоть какие-нибудь знаки.

Мы подхватились и пошли вдоль прохода, осматривая контейнеры со всех сторон. Вскоре я наткнулась на полустертую цифру 41 и инициалы — F.C. Вадим тоже наткнулся на подобное. Подведя позже итоги, мы выяснили, что примерно треть ящиков была помечена цифрами и инициалами. Пока ребята отдыхали, сидя на ящиках и подводя итоги, вдруг почувствовала что-то неладное в дальнем углу схрона. Рамирос меня заинтересованно окликнул:

— Ты что-то почувствовала?

— Смотрите, все ящики стоят строго по одной линии, с точностью до миллиметра, а вот тот, последний, чуточку криво...

— Верно, — Вадик привстал и прищурился на шеренгу ящиков, — как будто их по веревочке выравнивали!..

— Немецкая педантичность, — кивнул Рамирос.

Тем временем дошла до нужного ящика и заглянула за него. Было видно плохо, но мне почудилось что-то лежащее там. Поднапряглась, и с помощью Силы вытянула это нечто наверх. Это оказалась потрепанная записная книжка в дерматиновом переплете. На обложечке был изображен немецкий орел со свастикой. Я победно помахала находкой и вернулась к друзьям.

— Что это? — Вадик с интересом пересел поближе ко мне.

— Думаю, записная книжка одного из офицеров, — внимательно осмотрела находку, — наверно, последний ящик ставили в спешке, и он впопыхах ее уронил и не заметил. Смотрите, похоже, это по-немецки!

— Ладно, давайте подниматься наверх, — скомандовал Рамирос.

Насколько приятным было осознание такой необычной и удачной находки, настолько же трудным для меня оказался подъем наверх. Притом, что парни все время подтягивали и подстраховывали мою дрожащую тушку. Собравшись в лагере на поздний ужин, мы долго обсуждали, что же нам делать.

Под конец дебатов, когда мы на минутку замолкли и загляделись на костер, вдруг запоздало обратила внимание еще на одну деталь:

— Ребята, а вы не помните, туман на обратном пути был?

— Был, — уверенно подтвердил Вадик, — как раз на часы посмотрел, было полдевятого, так стрелки еле разглядел.

— Да, верно, — кивнул Рамирос, — а что?

— А еще, вы обратили внимание на полы в подземелье?

— А что с ним такого необычного?

Я задумчиво посмотрела на огонь, еще раз припоминая. Потом посмотрела на друзей:

— Они были чистыми! Вам не кажется это странным? И еще: приглядитесь, орел на книжке немного не такой, как сохранились в хрониках того времени! Клюв в другую сторону, перья по-другому прорисованы...

Команда задумалась. Рамирос, судя по его виду, слишком устал, чтобы думать, поэтому почти сразу махнул рукой. Вдруг на лице Вадима отразилось некое "ага!!", его глаза засияли, и он привстал, вопросительно глядя на меня. Утвердительно кивнула. Издав победный вопль, Вадик бросился обнимать всех нас, включая собаку. Рамирос и Тёма недоуменно отпихивались. Я же с удовольствием обняла в ответ археолога.

— Прекрати этот цирк и объяснись! — потребовал Рамирос.

— Ай-яй-яй, командир! — ласково погрозила пальцем Рамиросу, — неужели ты не догадался?! И это после поездки в Шлиссельбург и Лабиринта?!

— Ты хочешь сказать... — Рамирос запоздало сопоставил детали, а потом тоже бросился обниматься. Так как он был сильнее студента, на простых объятиях не остановился, а схватил в охапку сначала меня, а потом Вада, и покружил. Когда командир успокоился и поставил нас на ноги, а Тимофей вернулся из кустов, куда удрал сразу после первого приступа хозяйских объятий, мы снова расположились вокруг костра и начали заново обсуждать нашу ситуацию, уже с учетом открывшихся обстоятельств.

— Это меняет все дело, — Рамирос подкинул в костер большую ветку, — значит, мы можем спокойно оставить схрон, твердо зная, что никто его не найдет, кроме нас. Правильно?

Кивнула:

— А ведь, сколько тут ребят из Братства всю округу регулярно обшаривают! И сколько лет!..

— Да, лет пятнадцать точно! — командир прикинул что-то в уме, — да я сам тут зеленым новичком сколько лазил, а ни эту цепь, ни сам схрон даже близко не видел!

22...та

На следующее утро ни свет, ни заря к нам пожаловали гости: на трех машинах приехали Полковник с ближайшим помощником Юрой Лысым, Александр с другом, имя которого я пока не знала (а только в лицо), и еще один из Старшин клуба — Григорий Иванович, который привез новичка на обучение.

На Лагерной поляне начался сущий бедлам: кто-то отрабатывал всяческие приемы, кто-то хозяйничал, кто-то просто отдыхал. Старшины устроили почти военную дисциплину, гоняя не только новичка, но и поисковиков со стажем. По вечерам они делились опытом: Полковник прошел большинство военных компаний, в которых канувший в Лету СССР участвовал гласно и негласно, Григорий же захватил еще мальчишкой Великую Отечественную, в которой сыном полка прошел пол-Европы. Оба заразились кладоискательством еще в юности, досконально изучив все тонкости ремесла. К чему и говорить — оба заслуженно пользовались непререкаемым авторитетом и всеобщей любовью в Братстве.

Я, как женщина, приняла на себя роль стряпухи, готовя на всю большую компанию. Конечно, тяжелую работу вроде заготовки дров, приноса воды, чистки картошки (целое ведро, между прочим!) делала не я, а дежурные мужчины. На второй день такого распорядка, правда, на утреннем сборе внеочередной наряд взял на себя Саша.

Григорий заикнулся было о том, что на носу состязания по рукопашному бою, каждый год проводящиеся в Российском Братстве между командами городов. Но Полковник вдруг кивнул и слегка улыбнулся:

— Как хочешь, Шурик. Тогда молодого займу вплотную с металлоискателем, остальные с Григорием поработают, а завтра вы плотно потренируетесь с Рамиросом.

После завтрака все разошлись по своим делам. Помыв посуду, присела возле костра, чтобы подлатать разорванные во время спуска Вадиковы брюки. Шурик, добросовестно отправившийся за водой, вернулся с полным ведром. Поставив ведро на место, он присел рядом со мной:

— За водой сходил.

— Хорошо, спасибо, — аккуратно пришила наколенник на место и отрезала нитку маленькими ножничками из швейного набора, — неплохо бы потом дров тонких нарубить, на растопку.

— Сделаю. А ты слышала, что тут неподалеку есть одно место, которое считается у местных зачарованным?

— Нет. А что это за место такое?..

— Смотри-ка! — Вадик показал в сторону Лагерной поляны.

Рамирос бросил свой металлоискатель и обернулся: на бревнышке возле костра с шитьем сидела магесса. Рядом устроился Шурик, что-то энергично рассказывая и показывая то в сторону леса, то на деревню. Девушка молча слушала и слегка улыбалась. Иногда она поглядывала на собеседника, и тогда ее улыбка становилась чуть шире, отчего на щеках распускались две лукавые ямочки. Оба выглядели счастливыми.

— Ну вот, голубки... — студент вздохнул и обернулся на командира, — ожидал я чего-то подобного, но не учел, что случится так скоро. Что делать будем, босс?

Рамирос нахмурившись, наблюдал за парочкой, ощущая неведомо откуда взявшееся чувство ревности.

— Могло быть хуже, — наконец, буркнул он и решительно надел наушники.

— Ладно, посмотрим, — покладисто согласился Вад.

На обед были борщ и каша с тушенкой, а также крепкий бодрящий чай с пряниками. В качестве дежурного Шурик сидел рядом со мной. Раздавая добавку, вдруг заметила, насколько мрачен Рамирос, и слегка удивилась про себя: схрон в безопасности, отдыхать в подобной расширенной команде даже интереснее. Что это на него нашло?!..

До вечера все было тихо. Так как тяжелой работы по кухне не намечалось, отпустила Сашу по своим делам. Спортсмен взял свой металлоискатель и направился к деревне, туда, где Старшины организовали маленькую "зарницу", гоняя парней по пересеченной местности.

Присев на бревнышко, достала монографию по таинственным местам России и довольно вздохнула, надеясь мирно отдохнуть от шума и суеты.

— Ага, отдыхаешь? — Полковник присел рядом и достал трубку.

— Отдыхаю, — вежливо отложила книгу в сторону и подбросила в костер большую ветку.

— Любишь одиночество?

— До известной степени, — кивнула.