...Баба - ягодка опять или Песец подкрался незаметно

Доехали быстро и почти спокойно — только Кыся начала подвывать от ужаса, Анюта еле её удержала. Кошка не царапалась, но интенсивно вырывалась, и только примирительное урканье Мурза успокоило паникёршу. Машину Ирван оставил прямо во дворе лесопилки, надел свой рюкзак, помог надеть рюкзачок Анюте и, ухватив Кысю под лапки, — Мурз ходил вокруг и сбегать явно не собирался — пошёл за женщиной сквозь редкий лесок.

Место нашли не сразу — угольные кучи словно множились, как кролики, стоило только отвернуться. После третьего по счёту обхода Аня уже было почти упала духом, но, радосто заорав 'Нашла-а-а!', ткнула пальцем в ближайшую к ним гору угля.

Когда Ирван, спросил, действительно ли она уверена, женщина торжествующе показала ему какую-то блестящую штучку.

— Это, — поигрывая безделушкой, сообщила Аня. — брелок от моей сумки! И, да, я в этом уверена, потому что никому в Луаре не придёт в голову штамповать на такой фиговине китайский 'бренд' CHristian Dion!..

Ингор облегчённо вздохнул — полдела сделано, осталось дождаться ночи!..

... Лёжа на матрасе в обнимку с Ирваном Анюта хихикала: ортопедический матрас, с оказией купленный за большую скидку, пролетевший с ней в другой мир, матрас, который так выручил её в первую ночь в окрестностях Луара, наконец-то накачали!.. За поцелуями,шутками и лёгкой непринуждённой болтовнёй время пролетело незаметно, и только заметив первые звёзды и еле видимый лунный диск — ведь сегодня слияние (!), Анюта осознала, что скоро им предстоит...

А Ирван оставался бодрым и преувеличенно весело командовал котами, выпрашивающими пайку на ужин.

— Мурзик, проси... да кто же так просит! Это же просто грабёж! (когда котяра, которому надоело ждать кусок ветчины, просто... выкусил её из рук хозяина).

— Кыся, а ты... — ах ты тихая воришка! (а кошка вобще оказалась умнее — не дожидаясь непонятных команд от двуногого кормильца, попросту ухватила зубами весь шмат ветчины, лежащий на досочке, и мирно наслаждалась им под кустиком...).

Коты не особо впечатлились талантом дрессировщика, а вот Анюта, позабыв про все параноидальные мысли, хохотала до икоты, валяясь на матрасе и наблюдая эпичную сцену: 'Ирван хочет забрать ветчину у кошки'. После -надцатой попытки выдрать её из Кысиных зубов, в конце концов, Ирван просто ухватил кошку за холку и вытащил из её пасти изрядно пожёванную 'собственность'!.. Оценив ущерб (Анюта, нахохотавшись, могла только тихонько похрюкивать и стонать...), Ирван обрезал покусанное — почти половину от куска — и, честно разделив наполовину, швырнул проглотам. Ушастые морды синхронно уркнули и, ухватив добычу, удалились в кусты, одинаково махнув пушистыми рыжими хвостами...

Отсмеявшись и придя в себя, Анюта всё-таки смогла немного перекусить, запив бутерброд всё из той же ветчины с огурчиком большим количеством минералки. Ирван успел и поесть сам, и немножко подкормить Анюту.

После ужина они свернули матрас, убрали за собой и позвали питомцев (Кыся прибежала сразу — видимо, рассчитывая на добавку, а Мурзик заставил парочку путешественников поволноваться. Эта 'наглая рыжая морда' появилась только минуты через три громких криков 'Му-у-урзик!', что-то меланхолично дожёвывая). Чему (или кому) там не посчастливилось, Анюта разбираться не стала — просто застегнула на шее бродяги кожаный ошейник с поводком, купленный запасливым Ирваном. Точно таким же ошейником Ирван 'ограничил' Кысю и, ухватившись за поводок, облегчённо вздохнул — мужчина всё это время боялся, что коты начнут рваться со шлеек и покалечатся. Но пушистики перенесли процедуру вполне мирно, только тянули к хозяевам морды — просили почесать за ушком...

Зачёсанные и наглаженные коты, мирно уркая, улеглись на травку. Анюта передала поводок Ирвану, достала из рюкзака телефон, включила его и с облегчением выдохнула — телефон работал; батарея ещё имелась, правда всего одно деление, но этого должно было хватить. Посмотрела на время — часы на экране показывали 9:55 — и решительно выдохнула: 'Пора!'...

* * *

Если бы кто-нибудь в этот момент наблюдал за ними, этот 'кто-то' уже валялся бы, корчась в пароксизмах смеха, когда странная процессия — мужчина, женщина и два кота на поводках — по четвёртому разу огибали угольную кучу!

А вот Ане было не до смеха — все, на что она надеялась, все тщательно выверенные расчёты накрывались тем самым неупоминаемым в приличном обществе предметом!.. После четвёртого 'круга почёта' Анюту словно перемкнуло — та, сдерживаемая внутри уже два месяца пружина тоски по родным и близким, с маху развернулась и, закричав в обманувшие её небеса: 'Зачем? Зачем ты нас мучаешь! Что тебе нужно? Да всё забирай, только отпусти!...', женщина в порыве отчаяния высоко подбросила телефон. Телефон взлетел, достиг неплохой высоты -метров, примерно, пять! и ...неожиданно звякнул!..

Аня заметалась безголовой курицей — Схватить! Спасти! Есть надежда!.., но на помощь пришёл Ирван. Как он умудрился в два прыжка пролететь мимо Ани и схватить такую необходимую 'звонилку' — она так и не поняла...

Держа в руке телефон, Ирван выдыхал с трудом — ему тоже дорого достался этот забег! А немного отойдя, подошёл к заплаканной женщине, обнял её и внятно, но медленно выговорил: 'Анья, вспомни! Ты мне рассказывала — ты же падала сверху!'. Анюта с облегчением выдохнула и тихо сказала 'Ура!'...

Дальнейшее запомнилось Ане урывками. ...Матерясь и придерживая за поводок Кысю, чтоб не смылась, (Мурз, наоборот, висел в руках Ирвана послушным ковриком, а вот Кыся почему-то начала вырываться...), Аня за Ирваном лезет на угольную кучу... Запёршись на приличную высоту и при этом перемазавшись, как черти, они отдыхают... Вот Ирван (как более высокий) вытягивает телефон вверх и — о чудо! — из динамиков слышится знаменитое 'А Элберет ! Гилтониэль! Селеврэн пенна мириэль...' — это сигналили непринятые смс-ки!..

...Вот, осторожно уходя влево, Ирван с телефоном наперевес ловит сигнал, балансируя на опасно осыпающемся угле, Анюта — за ним в двух шагах, тащит за ошейник одуревшую кошку... И, наконец, на фоне чёрной угольной кучи — серебряно-фиолетовое расплывчатое пятно размером с хорошие ворота — тот самый портал, переход, дверь на Землю! Нашли...

Ирван покрепче ухватил Мурза, для верности, намотав на руку поводок, Аня проделала то же с кошкой, вцепилась в руку любимого — крепко, не отдерёшь! Они переглянулись и разом шагнули в мерцающее марево, запрещая себе думать, что будет, если..., наоборот, изо всех сил веря в успех, шагнули — и растворились в этом фиолетовом цвете... Аня ещё смутно помнила, что, кажется, кричала:'Ну, Гагарин, поехали-и-и!', сжимая в своей руке руку Ирвана... и клацнула зубами, влетев в его объятья. Мужчине повезло меньше — Ирван, удерживая её, спиной приземлился на мокрый от недавнего дождя такой знакомый асфальт у того самого супермаркета... Они вернулись...

Ирван хрипло спросил: 'Анья, родная, всё хорошо?'. Анюта, угукнула, с трудом разжимая сцепленные зубы, и смогла переместится на асфальт, несмотря на его вялые протесты. Посидев так пару минут, заставила любимого встать и ощупала на предмет повреждений. Ничего страшного — пару самых больших ссадин женщина обработала влажными салфетками, остальное, как говорится, до свадьбы заживёт!..

Собрав разбросанные мелочи, выпавшие из карманов при переходе, обнаружили ... огромную пропажу — пропали коты!...

* * *

Анюта пыхтела и злилась перед скамейкой — кошка, переместившись в её родной мир смылась вместе с поводком, хорошо, Мурзик, как собака, выполнял команду 'рядом!' и сидел в двух шагах, пока хозяева приходили в себя после приземления.... После долгих воплей 'Кыся!' и нудного мява Мурза пропажу нашли под ближайшей лавочкой: кошка шипела и в руки не давалась, пришлось уговаривать...

Так как общаться с Кысей под скамейкой приходилось, так сказать, в позе гопника — на карачках, отставив на обозрение прохожим свою филейную часть радости тоже не добавило!..

Достав вконец перепуганную Кысю, Анюта с Ирваном двинулись дальше. Честно говоря, Аня периодически поглядывала на Ирвана, ожидая минимум истерики по поводу перемещения в такой неуютный мир — вонь от машин, дым труб, грязь и пыль (они как раз шли к виадуку — сами знаете, как 'чисто' бывает на вокзалах!) — но мужчина порадовал — только пару раз морщил свой аристократический нос, и, ни слова не говоря, шёл дальше.

...Уже на подходе к родному дому, Аня остановилась, чтобы откопать ключи в культурном слое сумки, и, зарывшись в глубины (Ирван стоял рядом), не сразу услышала знакомые голоса. А когда вытащила ключики, было уже поздно: их заметили.

— И кто это у нас такой занятой, мля, что за пять дней позвонить не удосужился?! — Анюта даже улыбнулась, слыша Насютин голос.

— А это наша звезда, вернее, звездюлина, — подключилась Варвар. — Улетела куда-то, видимо в арабский город 'Едренефене', и наслаждалась там жизнью, нагло забыв про боевых подруг! И без перехода, уже серьёзно, обращаясь к Анюте:

— Ты где была, стерлядь?!. Дочка приехала домой, хотела маме сю-приз сделать, а мамы — нету; она уже и больницы обзвонила, и в ментуре была — заявление, правда, не успела оставить, скажи мне спасибо, коза драная!.. Правда, вчера прибежала к Наське и говорит: 'Мама жива. Она мне приснилась. Говорила, что где-то задерживается и обещала, что, если получится — вернётся... Тётя Настя, как вы думаете, у неё получится?!' — и, сделав паузу, почти печально закончила монолог:

— И кто ты после этого, а?..

Положение спас Ирван. Пока девчонки наезжали, он молчал, но как только Варвар выдохлась, он прикоснулся к Аниному плечу и по-мирански спросил: 'Анья, кто это?'. 'Мои подруги' — на автомате выдала Аня по — мирански (девчонки озадаченно замолкли).

— А почему они кричат?

— Потому что они меня любят...

— Странная у вас здесь любовь. — резюмировал мужчина, и, поцеловав Анюту в макушку, уточнил. — А на меня ты тоже будешь кричать?..

— Не-е-ет. — промурлыкала Анюта, — я буду... рычать!

От идиотского диалога влюблённых отвлекла Зажи-Галка, которая, не заморачиваясь с манерами, тут же выдала пулемётную очередь вопросов:

— Ой, Ань, а это кто? Мужик твой? Симпатичный!.. А у вас как — всё серьёзно, или так — лёгкий перепихон? А как его зовут? А сам он откуда? А-а-а, это ты у него эти дни отжигала? Молодец, уважаю... Но, у вас всё серьёзно, да?.. Ой, как он на тебя смотри-и-ит!.. Он тебя люби-и-ит!.. И свадьба была, да?.. Ой, Ань, ты меня запутала — он твой, или не твой?!.

К концу Галкиного монолога Аня почти рыдала от смеха, а Ирван озадаченно молчал (Бли-и-ин, — мелькнуло в голове — его-ж теперь тоже учить русскому надо! Вот веселуха-то будет!..)

Подняв руку, Аня дождалась тишины, и сказала:

— Девчонки, во — первых, я вас всех люблю, вы молодцы, что не бросили Иришку, и вообще — ваш стёб над миром и собой и помогал держаться мне все эти месяцы.

Подруги загомонили, мол, какие месяцы, где — ведь шестой день только...

Но Анюта продолжила: — Во — вторых, этот мужчина, — обняла она Ирвана, — Ирван, мой любимый человек, а в скором времени и отец моего ребёнка... (Девчонки замолчали, переваривая новости, и Аня закончила мысль)

-И в-третьих, и в-последних, где моя дочка? Я по ней соскучилась — сил нет! И не надо делать постные морды, а то я Ирку не знаю — фиг она уедет на занятия, если с родными что... (горло предательски перехватило) Вся в меня!..

Из-за спин 'девчонок' показалась тоненькая фигурка. Ирка встала напротив, сложив руки на груди, и всем своим видом показывая, что она злится. Но Анюте это было неважно: женщина вглядывалась в родное лицо, подмечая все изменения — похудела, осунулась, нос задирает вверх, как она в детстве — чтобы слёзы не полились...

И та заслонка, которую Анюта возвела в своём сердце ещё в первый месяц в чужом мире, с грохотом рухнула; женщина бросилась к дочке, целуя её, обнимая и заливаясь слезами... Ирка тоже не выдержала — неумело обняла в ответ и зашмыгала носом. А после зашмыгали носом и подруги, потому что Ирван, бросив сумки на землю, шагнул к ним и обнял их обеих, неумело говоря по-русски единственную выученную фразу 'Всъйо будъет хо-ро-шо!'...

...Потом, когда все отплакались, отсморкались, нашли сумки и котов (Мурзик, оказывается всё это время сторожил хозяйское имущество и Кысю, которая, хоть уже не тряслась, но всё равно прижималась к нему — ничего не поделаешь, любофф!), и пошли к подъезду, Варвар спросила: 'Ань, так где ты была, всё-таки?!.'

Анюта, обняв двумя руками Ирвана и Иришку, закатила глаза, и с непередаваемой одесской интонацией ответила: 'Девки-и-и, я конкретно попала — и не просто так, а в другой мир..., — и, переждав вопли подруг 'Вот это да!', 'Да не может быть!' и 'Как это было!', сообщила сразу всем — Сначала это был ... песец!..'.

Эпилог

Прошло почти полтора года...

...Анюта, придерживая рукой поясницу, вошла в комнату. Да, съёмная квартирка, конечно, была миленькой и удобной, но — для двоих, а когда там две трети дня обитают три человека и два кота, становится тесновато... Мысли были привычные, про это уже говорилось не раз, но пока позволить себе большую жилплощадь они с Ирваном не могли. Кстати, Ирван скоро придёт с работы, надо его покормить. Но сначала — надо покормить живность. Анюта шикнула что-то вроде 'кшс-с-с!' и две ушастых головы поднялись из своего гнёздышка. Мурз и Кыся вымахали в здоровенных котов странного вида — рыжая густая шерсть, острые 'эльфячьи' уши под углом где-то градусов в тридцать и ... обалденные, почти лисьи пушистые хвосты! (при том, что сами котейки были гладкошерстными...). Рыжие тени бесшумно скользнули мимо женщины — на кухню, и также бесшумно замерли у своих мисок. Аня достала из холодильника 'кошачью кашу' (ещё во время проживания с родителями Анюта на каком-то сайте наткнулась на сообщение о том, как, на самом деле вредны все эти 'Вискасы' и 'Китикэты' — вплоть до летальных исходов! — и поклялась себе никогда больше не кормить пушистых мурлык этой гадостью. Но нужен был заменитель — не парное же мясо им давать! — и, порыскав по сети, Аня нашла прекрасный рецепт каши с мясом и зеленью, которым с тех пор и пользовалась), слегка разогрела в микроволновке и выложила проглотам. Два зверя радушно уркнули и принялись за еду. Анюта пошла в комнату и, склонившись над кроваткой, со счастливой улыбкой вглядывалась в личико спящей дочки. Миара (дочку назвали в честь матери Ирвана — настоящей красавицы, на которую, как он говорил, она была очень похожа) родилась с почти белыми волосами и огромными синими глазищами, которые так и не сменили цвет. Несмотря на всеобщую любовь (кроме Аниных родителей, с удовольствием включившихся в процесс воспитания младшей внучки, её обожали и занянькивали Анины подруги и их дети, Ирвановы приятели с работы, Иришка и т.д.), девочка росла спокойной, бесконфликтной и не пользовалась помощью 'поклонников', проявляя незаурядную самостоятельность. Родилась Миа (так они с Ирваном решили сократить имя дочуры) быстро и сразу же не закряхтела, как Иришка в свой день рождения, а... запела — именно так Аня и Ирван услышали её почти птичьи трели. Конечно, он присутствовал при родах — иначе и быть не могло. Оказывается, в Миране это повсеместная практика, даже традиция, чтобы ребёнок, появляясь на белый свет, первым видел лицо отца. Анюта, узнав об этом, даже фыркнула: 'Импринтинг какой-то!', но не возражала. Вот до родов им с Ирваном пришлось побегать, и в прямом, и в переносном смысле. Нужно было, подключив знакомых, втихаря обменять золото на 'ненаши деньги' — хорошо, у Варвара бывший поклонник, с которым она сохранила что-то вроде дружеских отношений, работал юристом в налоговой и по своим каналам нашёл полезного человечка; нужно было легализовать Ирвана — то есть сделать ему паспорт и прочие документы (тут уже помогла Насюта, у которой двоюродный дядя, оказывается, работал в таможенной сфере. И 'таможня дала добро' — через два с лишним месяца Ирван получил на руки 'краснорожую паспортину' гражданина РФ, загранпаспорт 'Lietuvospilietis' или, по-русски, гражданина Литвы, прописанного в 'граде Линкува/' с двойным гражданством, а также — 'корочки' столяра — модельщика с вкладышем на русском (на эту операцию ушел весь 'золотой запас' из Луара, но это того стоило!); и обучить, наконец, Ирвана 'великому и могучему' — вот тут неожиданно помогла Зажи-Галка, которая трудилась 'на ниве образования', а попросту — библиотекарем в школе. Она уговорила некую Марьяну Ивановну — милейшую старушку и логопеда на пенсии — позаниматься с мужем — иностранцем подруги, и та согласилась. Так что через почти полгода в их семейном активе имелись паспорта, диплом 'работника с Буратинами' и почти нормальное произношение Ирвана. Конечно, до идиом и фразеологизмов они не дошли, но Анюта легкомысленно махнула рукой, заявив: 'Жизнь научит'. Потом начались поиски работы и, неожиданно, затык оказался в прописке — все начальники, выслушав Ирвана и ознакомившись с документами, сперва соглашались, но как только дело доходило до прописки — вставали насмерть — нельзя, и всё! На одном из таких 'приёмов на работу' присутствовала и Аня и, психанув, спросила у крючкотвора: 'А если будет свидетельство о браке со мной — нужна прописка?!'. Тот, ошарашенный Аниным напором, порылся в документах и сказал: 'Нет'. Сказано — сделано — на следующий день пошли в ЗАГС и подали заявление. Слава богам, ждать не пришлось — когда молоденькая работница начала вещать о 'проверке чувств молодых', Ирван просто попросил Анюту подняться из-за стола и, положив руку на её живот (почти семь месяцев, чай!), спросил покрасневшую девушку: 'Вы хотите, чтобы ребёнок родился без отца?'... Регистрацию назначили через неделю. Так что теперь Аня носила звучную фамилию Эларсен (настоящая фамилия Ирвана оказалась слегка похожа на древние литовские) и очень этому радовалась — какой-нибудь 'Кяскявичус' звучал бы явно 'не фонтан'... На работу Ирвана приняли, и теперь он мастерил столы и стулья в довольно большом мебельном предприятии города, а Аня пока была в декрете с Миарой (администрация в родном книжном с пониманием отнеслась к Аниной пропаже, узнав о 'великой любови' из другого государства, и не стала 'накладывать санкций' за пропущенные дни, а некоторые коллеги даже прослезились от радости — настолько Анина история была похожа на авантюрный любовный роман!)... В двери заскрежетал ключ. Женщина вынырнула из воспоминаний и поспешила в прихожую — встречать мужа!..