Пусть мята напомнит тебе...

— А с разбойниками хотим познакомиться! Не знаете, где таких найти можно? — Опередив Тая, заговорила я.

Толпа захихикала, предводитель осмотрелся.

— Не знаю. У нас таких не сыскать. Здесь живут только добрые и честные люди! — пожал плечами он.

Я спрыгнула с лошади и направилась к нему. Тай хотел меня остановить, но у него это, как всегда, плохо получалось. Они с Шелестом тоже медленно слезли с лошадей, приготовившись к бою. Ольгерд вздохнул, размял пальцы и стащил с пояса ножны. Волк, зная, в чём соль, расслабленно вилял хвостом. Только Кроха не рассчитывал на оружие. У него давно руки чесались (думаю оттого, что не мыл!).

— Врёшь! А не те ли вы разбойнички, что хлеб у крестьян воруют да девок портят? — злорадно припомнила я одну историю этими же бандюганами рассказанную.

— А те девки сами нам хлеб предлагали! — расхохотался главарь.

— Снова врёшь, рожа твоя козлиная! — моё приветствие главарю не понравилось и он пару раз махнул дубинкой. Я хохоча уварачивалась, пока этот подлец не застал меня врасплох и, прижав дубиной к себе, поцеловал.

Когда я опомнилась и собралась отреагировать, Тай уже был рядом, разъярённый до беспамятства. Мне подумалось, что он Алексу сейчас взглядом прожжёт. А учитывая вложенное в него дыхание дракона, то такой исход дела вполне вероятен. Я выкрутилась из загребущих рук и со всего размаху заехала бандиту по роже раньше, чем это сделал Тайрелл.

— Я тоже рад тебя видеть, Ори! — поглаживая опухшую щеку, пробубнил Алекса. Шелест раздосадовано вздохнул.

— И я. Драка — ещё понимаю. Но целоваться зачем!? Я с тобой не в таких хороших отношениях! — Отплёвывалась я, стоя перед Таем, на всякий случай заслоняя ему доступ к горлу бандита — чтоб переговоры не сорвал, а то с принцем в Ладонисе, он уже подпортил дружеский диалог. Я же не из праздности в гости приехала.

Шелест пришёл на выручку и придержал короля за плечо. Побагровевший Тай не сводил глаз с главаря.

— Зачем пожаловала? — уже спокойно спросил Алекса, косясь на моих товарищей и в особенности на Тая.

— Поговорить надо.

— Кто это с тобой?

— Друзья, — коротко ответила я.

— Хорошо. Пойдём, поговорим. Но информация будет стоить денег. — Главарь шайки был падок на деньжата, и привык извлекать выгоду даже из воздуха.

— Алекса, а может по старой дружбе?

— Не заговаривай мне зубы. У меня до сих пор раны оставленные тобой не зажили! — Упрекнул он.

— Алчный тать... — Пробубнила я и помахала рукой верзиле, по имени Шотик. — Улыбнись, маленький!

Поддела его я, и чуть не отгребла палицей по темечку. Он ещё и клацнул зубами, чтобы показать мне свою новую челюсть. Правда, вставную.

— Что ты ему сделала? — заинтересовался Ольгерд, осматривая скалящегося дылду.

— Научила считать, — призналась я, и уточнила. — На его собственных зубах.

Шелест ржал в голос, и хлопал по плечу Тайрелла. Тот игнорировал общее веселье. Он шёл молчаливый и злой. Вампир от него не отставал ни на шаг, то ли оберегая, то ли по какой-то другой причине.

Мы пошли к логову разбойников, в глубь леса. Конечно, нас поводили кругами, чтобы не запомнили дорогу. Я чувствовала, как в спину вонзается острый взгляд. А ходить с колющим между лопатками не приятно. И я приостановилась, чтобы выяснить, в чём проблема.

— Что с лицом? — спросила у Тая.

— Что у тебя с этим? — в свою очередь пожелал узнать король.

— Абсолютно ничего. А что тебя так заинтересовало? — не понимала я.

— С Гаюлом у тебя тоже "ничего" не было. И при этом ты с ним целовалась. И с этим целовалась, — слова грубо и жестоко слетали с его губ.

— Ты чего? — разозлилась я.

— Ничего. С кем у тебя ещё это "ничего"? Может заранее предупредишь? — он посмотрел мне в глаза так, что я смогла прочесть в них каждую мысль, источающую ненависть и презрение.

— Ревнивый идиот! — взбесилась я, и пошла быстрее, догнав Алексу.

— Так говоришь, "друзья"? — усмехнулся главарь, оглянувшись назад. — Что-то один твой друг совсем не по-дружески смотрит. — И чтобы ещё больше взбесить Тая, обнял меня за талию. Я струсила его руку, услышав, как Шелест успокаивает короля, уговаривая не лезть в драку.

Волк влетел на поляну первым. Поднял вой, напугав половину лесного населения. Некоторый древесные тати, то есть те, кто нёс дозор, восседая на ветках, ухнули с высоты на землю, заработав не мало ушибов. Хотя думаю, без переломов не обошлось.

— Да, детка, смотрю, вы тут с комком шерсти всех знаете! — похлопал меня по плечу Шелест.

— В прошлый раз мы произвели здесь просто фурор! — согласилась я.

Алекса попросил бандитов не разбегаться и не хвататься за оружия, объяснил, что мы пришли с миром. Нас пригласили к костру, и за кружкой браги разговор потянулся вполне дружественный.

— Так какая информация тебе нужна? — перешёл к делу атаман.

— Да не особо важная. Просто хотела ещё раз послушать сказки вашего сказителя. Где он, кстати? — прошлась взглядом по толпе, и не встретила его физиономии.

— Странное дело, — вздохнул Алекса. — Мы не видели его с того дня, как с тобой распрощались. А что? Так по душе его бредни?

— Было в них нечто, — сцедила я, сознавая потерю информатора и судорожно прикидывая, кого бы ещё попытать об Иной. Кроме Вея и Шисея подходящих кандидатур не было. А следовательно, придётся снова возвращаться к алтарю.

От одной только мысли меня пробрало холодом. Ощущение, что если ступлю на землю, окружающую плиту, то мир перевернётся с ног на голову, совершенно чётко врезалось в сердце.

— Слышь, Алекса, — я уставилась на него так пристально, что он занервничал и перестал пить. — Случись война, ты за кого будешь?

Он осмотрел моих товарищей. Нет сомнений, что в Ольгерде сразу же, только мы заявились в их владения, тать признал военного, а в Тае — богача. Поэтому скривился.

— Вербовать пришла? — кивнул в их сторону атаман. — Так мы не по этой части.

— Ну, а предположим, завтра или послезавтра к нам нагрянет враг и не тот, который даст тебе денег, а тот, что хочет завладеть твоей душой...

— Владыка демонов, чё ли? — хихикнул он, и восприняв мою серьёзность, отставил кружку. — Говори, на чистоту!

— Помнишь, тот дед говорил о чудищах с красными глазами, как его батя спас от такого? Так вот, не сказки это. И вполне возможно, что за нами всеми придут.

— Ты грибов объелась? Или в провидицы подалась? — смерил меня взглядом, а потом нервно хмыкнул. — Ну, нам к поработителям не привыкать, — пожал плечами мужчина.

— При этих ты собой не будешь. Они заберут твои разум, волю, сердце. Ты станешь куклой без души, мыслей, чувств.

— Тогда смерть лучше! — заявил Алекса, сплюнув в костёр.

— В смерти не будет покоя. Поднимут и заставят драться за них! — я была настолько убедительна, что тать впервые очень долго молчал и напряг все имеющиеся извилины.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Я не прошу примкнуть к нам, к армии. Будь собой. Не пропусти в лес, и из леса то же не позволь им выйти. Тем, кого будут выдавать глаза. Красные. Помни об этом.

Алекса стиснул зубы. Нервно сглотнул слюну и кивнул.

— И ещё одно, — не отставала я. — Если ты мне понадобишься, как профессиональный губитель душ, сможешь прийти?

Он выпучил глаза.

— На что это ты намекаешь? — возмутился атаман. — На тот свет моими руками собралась?

Шелест, сидящий вместе с Ольгердом и Таем на другой стороне круга, напрягся. Вслед за ним растеряли веселье и другие. Тень грустными большими очами рассматривал меня. Ткнулся носом в ладонь, уговаривая не брать дурное в голову.

— Всякое может случиться, — горько усмехнулась я, погладив оборотня.

Тай пересел к нам, и душевный разговор с атаманом прервался.

— Я подам тебе знак, — шепнула Алексе, которому порядочно испортила настроение. До конца вечера он хмурился и думал о чём-то. Мрачную обстановку разрядил Шотик со своей вставной челюстью. Он так ею хвастался, что исхитрился уронить в чан с кашей. Вся община татей отказалась есть похлёбку вареную на чужих зубах. Повариха от досады треснула плошкой вредителя по темечку и сунула её в руки верзиле, чтоб тот сам искал пропажу. Спустя час Шотик смекнул, что худа без добра нет, и лучший способ изъять челюсть из каши съесть приготовленное. Мы делали ставки: осилит али нет дерзкий великан не маленькую порцию еды. Чем ближе процесс двигался к завершению, тем большим уважением мы проникались к верзиле. Когда тот продемонстрировал поднятые со дна чана челюсти, Кроха подскочил к нему, как к родному, и приобнял, в качестве похвалы... Зря! Шотику было и до этого не слишком хорошо. Кожа на пузе растянулась, глаза заплыли, и если бы его никто не трогал, то бандит мирно уснул. Но теперь ползал в кустах, а наш личный великан метался в поисках ручья, чтобы отмыться.

— Только продукты перепортил! — сокрушалась повариха. Все смеялись. Даже Тай. Хоть и кривлялся сначала вместе с Ольгердом, изображая из себя утончённых персон.

* * *

Покидать славное логово было грустно в какой-то степени. Но, бросив взгляд на хмурого Алексу, я только порадовалась. Он думал над моим предложением.

— Какой знак то? — атаман принял просьбу, и своим вопросом подтверждал согласие.

— Листок мяты. Ветер принесёт тебе. — Сказала я, и пошла к Таю. Мне не давала покоя его мрачность.

— Не бесись! Ну, подумаешь, Алекса пошутил, поцеловал. Привыкай. Я, как никак, шпионка.

Король резко остановился, обхватил меня за талию, и поцеловал так, что Алекса и другие просто обзавидовались. Отовсюду доносился похвальный свист. Моё сознание собралось покинуть реальность и улететь куда-нибудь в уединённое место.

— Потому что ты моя. Жена. Должна быть ею. Понятно? — Признание, слетевшее с его уст, огорошило меня как Шотик когда-то дубиной по голове (или то был кулак?). А король простыми словами стёр реальность, после чего оставил меня в полной растерянности, наедине с мыслями. Сам вскочил в седло и поехал прочь.

Амазонки не могут быть королевами! У нас более прозаичные роли. Хотя Златоусый тоже уговаривал бабушку стать его женой. Но из этого ничего не вышло.

Я уставилась на Ольгерда. Он отмолчался, мол, сам ничего не знал (но я то помнила, их таинственный разговор у пруда, когда командующий не хотел поддерживать друга в его выборе развернуться и не ехать в Ладонис за невестой — то есть ещё тогда он уже выбрал меня!). Мужчина поступил в точности, как товарищ, то есть слинял. Кроха стоял не менее ошарашенный, чем я. Только моя челюсть прибывала на месте, а его — валялась на земле. Шелест с Тенью ничему не удивлялись. Лишь подтолкнули меня к лошади.

* * *

Сначала я пыталась догнать Тая, чтобы поговорить. Но подлый муженёк (или кем он себя возомнил?), слыша моё приближение, гнал коня вперёд, намереваясь в очередной раз улизнуть от разъяснительной беседы. Я сама чуть удила не прикусила от злости. С тех пор как я приехала между нами сплошные недопонимания, тайны, недоговорённости и прочее. Мы не общаемся неделями, потом перекидываемся парой-тройкой фраз, за которыми следует ссора и снова дни тишины вдали друг от друга.

— Дай ему время, — посоветовал Шелест, и я притормозила Ши, чтобы быть наравне с вампиром. — Так о чём он там говорил?

— Сама не понимаю, — зарычала я. — То есть, соображаю, но пока туго. Понимаешь, как-то мы свалились в озеро на охоте. Оно было дико холодным. На силу выбрались. Оба простудились. Я тогда его лечила бабушкиной "Черногоркой". Мы сидели в шатре, парили ноги в одном ведре. И... — в памяти всплыл обряд, увиденный на площади. — Он омыл мои ноги, попросил, чтобы я сделала то же самое. Как те двое, с вениками, то есть с венками на головах, в фонтане. Пили из одного кубка. А потом он меня ещё полночи доставал, требуя, чтоб я за ним какой-то стишок повторила...

Шелест от души ржал.

— Каков хитрец! А ко мне приходит и спрашивает: "Ты же дашь своё благословение, если она согласиться?" — припомнил друг.

— И что ты сказал? — даже оборотень поднял морду, чтобы услышать ответ.

— Не помню. Я пьяный был. Мы все были пьяные. — Почесал затылок он, а потом прогнал смешливость и поверг меня в ужас одним только вопросом: — У вас же с ним любовных игрищ не было?

Я замотала головой.

— Ну, значит обряд не завершён, и вообще — не считается, потому что не все традиции соблюдены. Расслабься! — махнул рукой он.

К его совету я так и не прислушалась. Напряглась. В мыслях царил кавардак.

— Элеонора меня убьёт! — поняла я.

— С чего бы? — не видел причин для казни вампир.

— О! Я недавно намекнула, что готова помочь ей найти жену Тайреллу. А теперь вроде как обманула... Шел, что делать?

— Ничего, — успокоил друг. — Всё как-нибудь само решится. И раз обещала найти жену, знать не соврала. Нашла.

Я не разделяла его оптимизма и сразу представила следующую встречу с Элеонорой Светлой. Вряд ли она меня задушит или плюнет в лицо. Подозреваю, что даже не заговорит со мной. И почему-то мне показалось это дико неприятным. Обо всём, что тревожит хотелось поболтать с кем-то близким и женского пола, а не с толпой мужиков, которые только посмеются над моими переживаниями. Фаю или Войку сюда бы — и Карра, с её Суланом были бы менее жестокими и отторгающими.

* * *

В столицу мы вернулись достаточно быстро. В городе сбавили темп, и вели коней медленнее, ведь там слишком много народу на квадратный метр дороги.

Фактически волочась в хвосте, вместе с Крохой... Хотя нет, после его братаний с Шотиком, рядом с товарищем дышать могли лишь навозные мухи. Я старалась держаться дальше ото всех. Шелест не донимал, предпочёл общаться с Таем. Ну, разговор их ограничился рыком короля: "Отстань!" А я, глядя в спины мужчин, вдруг задумалась, что было бы, если я проиграла Войке и она заняла моё место? Как бы сестра поступила в такой ситуации? Наверное, обрадовалась. Может, даже быстро научилась ладить с Элеонорой.

— Эй! Наездница! — крик, проигнорированный мной, повторился, но и его я тоже не заметила. Тогда в меня очень метко полетел помидор. Тухлый помидор. Шмякнулся прямо по лбу и мерзкой жижей скатился на грудь, оставив след не только на лице, но и рубахе, куртке. Первая мысль, завладевшая разумом, была очень жестокой: "Оторву: руки и ноги стрелку!". Но когда я увидела метких задир, то пришла в неописуемый восторг, и решила ничего никому не отрывать — просто придушить! Да и то от большой любви. Поэтому рванула к ним, забыв, что на лошади и мчусь, как угорелая. А девушки, вжавшиеся в стену, думали: "Либо затопчет, либо раньше доберётся волк и откусит что-нибудь!" То, что я просто счастлива их видеть им и в голову не пришло.

Глава 17. Не ждали?..

Утро — безжалостное. Им ведал жестокий бог Бодун. Поэтому начало дня казалось мне беспросветным и мрачным. Но выяснилось, что мир и был таким жутким из-за тяжёлых штор, почти не пропускавших солнце.

Где-то на полу поскуливал оборотень. Я подняла голову и... убедилась, что страдальческие звуки издавала Фаина, а Тени и подавно не было в комнате. Напряглась, соображая, где мы вчера потеряли волка и не продали ли его кому-то доброму, указавшему нам путь ко дворцу. Но кроме прыгающего по столу лимона не вспомнила ничего. Стоп! Лимон! Лимоны не прыгают. Им не положено.