Отдыхая в отеле на берегу моря, вы вряд ли встретите кого-то на улице в 6:00 утра — разве что одинокого полусонного бегуна, честно выполняющего данное себе перед отпуском обещание, — и точно не уснёте раньше 24:00, поскольку именно вечером начинается самый настоящий отдых, заканчивающийся для некоторых под утро. Рыболовная база — это другой мир. Здесь встают с восходом солнца, чтобы, наспех позавтракав, отправиться за рыбой и не пропустить утренний клёв, поскольку у рыбы своё собственное расписание, под которое рыбаки и подстраиваются. Все вечерние развлечения на базе — это гигантская плазма на стене в столовой, там же — бильярд, баня да неспешные рыбацкие разговоры в беседках под рюмочку чая и шипенье жарящегося на мангале шашлыка. Спать ложатся рано, чтобы хорошенько выспаться к утреннему клёву. И так каждый день. Скучно? Для нерыбака — вероятно, но настоящий любитель с нетерпением ждёт окончания дня, чтобы с утра, в радостном возбуждении, вновь рвануть навстречу неизвестности с тайной надеждой побороться с рыбиной, достойной марлина старика Сантьяго из известного произведения Хемингуэя.
Я зашла в наполовину заполненную рыбаками столовую и, громко со всеми поздоровавшись, заняла свободный столик на четверых в самом дальнем углу большого зала, ловя на себе любопытно-оценивающие взгляды коллег. Помимо меня в помещении были ещё две женщины, но по их сонно-удручённым выражениям лиц нетрудно было догадаться, что они не рыбачки, а лишь честно исполняющие обязанности сосланных в изгнание жён декабристов.
— Доброе утро. Меня зовут Прасковья Пантелеевна, — услышала я сбоку от себя приятный незнакомый женский голос, напомнивший мне бабушку. — Вас сколько человек?
Я повернулась на звук голоса и увидела полную пожилую миловидную женщину в пёстром сарафане и белоснежном переднике с рюшками. Её заплетённые в толстую косу русые волосы были заколоты на голове по-украински, в виде короны. От неё веяло домом и каким-то умиротворением, а ещё она излучала невероятную по силе положительную энергетику, которая ощущалась в каждом её слове, в каждом жесте и движении. Женщина приветливо улыбалась. "Русско-украинская красавица, да и только", — с теплотой подумала я.
— Здравствуйте, Прасковья Пантелеевна, приятно познакомиться, — приветливо улыбнулась я в ответ. — Меня зовут Алёна, и нас трое... нет, четверо. Так получилось, что по дороге сюда я подобрала щенка. Вы не поможете мне с едой для него? Я заплачу.
Женщина по-матерински ласково посмотрела на меня и отмахнулась:
— Скажете тоже, заплачу... Неужели я не найду еды для бедного приёмыша? У нас столько всего остаётся, да и рыба свежая каждый день — рыбаки увлекутся, наловят столько, что потом девать некуда, вот и несут на кухню. Не волнуйтесь, ловите себе на здоровье, а я о нём позабочусь.
— Спасибо вам большое, — благодарно улыбнулась я, растроганная добротой женщины. — Только ему нельзя свежую речную рыбу, её отварить сначала нужно.
— Да знаю я всё, не переживайте, отдыхайте как следует и чувствуйте себя как дома, — расплылась в добродушной улыбке женщина и исчезла за дверью, ведущей, по всей видимости, на кухню.
На душе как-то сразу потеплело. Бывают дни, когда кажется, что всё плохо: жизнь кипит, а ты ощущаешь себя каким-то изгоем, до которого ей, эгоистичной жизни, нет никакого дела. Твоей душе тяжело настолько, что хочется выть, а ей плевать, ты готова свести с ней счёты, а ей по барабану... Но находятся люди, подобные бабушке Прасковье, энергетика которых заполняет пустоту в душе и помогает настроиться на позитивный лад. Лекарь души, да и только. Хм... и что это я о грустном вдруг вспомнила? У меня же всё отлично, еду за гигантской селёдкой! — встрепенулась я.
Только вот немного покоробило меня от слов бабы Паши про рыбу, которую девать некуда. Что значит некуда? Почему? Зачем брать рыбу, если не знаешь, что с ней делать? Для меня это больная тема... Да, я обожаю рыбалку и не в силах отказать себе в любимом занятии, несмотря на тягостный моральный аспект вопроса — смерть рыбы от собственных рук. Неважно, сама она заснула или нет, — я её поймала, и по моей вине эта рыба погибла. Одно дело, когда покупаешь в магазине мясной или рыбий трупик — в душе ничто не ёкает, но совсем другое, когда трупиком живое существо становится не без твоего непосредственного участия. Вы даже представить себе не можете, насколько внутренне сложно мириться с этим омерзительным фактом. Хорошо ещё, что рыба молчит, иначе... иначе я бы давно бросила рыбалку. Пытаясь совладать со своей совестью, я тешу себя мыслью о том, что гублю несчастную не ради развлечения, а для того, чтобы съесть, то есть ради пропитания, и неукоснительно придерживаюсь следующих правил:
1. Никогда не использую запрещённые методы лова и при поимке стараюсь минимально травмировать рыбу.
2. Никогда не беру рыбу, которой не смогу найти применение, то есть лишнюю, жизнеспособную — отпускаю.
3. Никогда не выбрасываю уснувшую рыбу.
Больно смотреть, как некоторые рыбаки по окончании лова начинают сортировать добычу, что-то забирая с собой, а что-то — как правило, мелочь — выбрасывая. Вопрос на засыпку: почему сразу не отпустил, если брать домой не намеревался, и зачем дождался, пока уснёт?
Помню, как-то один рыбак на моих глазах выбросил в водоём дохлую рыбу, мотивируя свой поступок тем, что она уже несвежая. Я тогда чуть не поперхнулась от возмущения, язык так и чесался спросить: "А в магазине ты покупаешь "свежую" охлаждённую рыбу, безвременно усопшую неделю назад? Она, по-твоему, свежая? Или ты считаешь, что, к примеру, финский лосось, минуя сложную логистическую цепочку из складов, грузоперевозчиков, таможен и оптовиков, своим ходом до Москвы-реки доплыл, где был успешно выловлен и прямиком доставлен на прилавок магазина, на котором радостно и уснул за пять минут до твоего прихода?" Отнюдь. Про полугодовалую заморозку вообще не хочу вспоминать... В наше время существует столько разнообразных приспособлений для того, чтобы сохранить улов свежим сколь угодно долго, — это на тот случай, если вы поленитесь сразу же обработать рыбу народными способами, которых также немало. Так что если уж губите собственноручно живое существо, то, будьте любезны, позаботьтесь о том, чтобы его кончина оказалась не напрасной...
Появилась Прасковья с подносом, уставленным тарелками с едой, расставила всё на столе и скрылась за дверью кухни, потом появилась снова с полным подносом и расставила остальное.
— Приятного аппетита, — добродушно сказала она. — Пакетики с заваркой и сахаром — на столе, кипяток — в чайнике или в кулере у барной стойки.
— Спасибо, — поблагодарила я женщину и оглядела яства. М-да... это называется завтрак? После такого завтрака ни обеда, ни ужина не потребуется. Нам предлагали сосиски с гречкой, салат из огурцов и помидоров, яичницу из двух яиц и сладкую свежевыпеченную булочку с корицей. У меня слюнки потекли от ароматов...
— Вот это красотища! — услышала я восхищённое восклицание незаметно подошедшего Ивана.
— Может, поедим и на боковую? — хитро прищурившись, предложил усаживающийся на стул Матвей, громко сглатывая.
— Я тебе дам "на боковую"! Всем на охоту! — нарочито грозно прикрикнула я и рассмеялась, не в силах скрывать хорошего настроения.
Мы надолго замолчали, глотая пищу, — вкуснота неописуемая. Я ограничилась лишь сосисками и яичницей, остальное просто не поместилось бы в моём желудке, даже если пришлось бы еду силой в него запихивать. Ребята съели всё — мужчины, одно слово. Матвей завернул оставшиеся от завтрака булочки в салфетку, чтобы было с чем попить чай на рыбалке.
— Всё понравилось? — добродушно спросила подошедшая Прасковья.
— Ой, спасибо! Красота! Всё отлично! — наперебой от всего сердца и набитого желудка благодарили мы добрую старушку.
— Ну вот и славно, на здоровье, — довольно улыбнулась она и протянула мне две железные миски, пустую и с едой: — Эта — под воду щенку, а это — гречка с молоком, думаю, ему понравится.
— Конечно, понравится, большое вам спасибо, — поблагодарила я старушку, принимая миски. — Пожалуйста, в обед его тоже покормите. Мы все на рыбалку едем, и не знаю, когда вернёмся, но точно после обеда.
— Не волнуйтесь, обязательно покормлю, — снова добродушно улыбнулась старушка и скрылась за дверью кухни.
Сытые и довольные, мы отправились грузить вещи в указанную сопровождающим нас егерем Алексеем лодку... точнее, вещи таскали ребята, а я разыскала и принялась кормить Баксика.
— Малыш, мы едем на рыбалку и вернёмся не скоро, — инструктировала я щенка, пока он шумно чавкал, торопливо уничтожая еду, — веди себя прилично, за территорию базы не ходи, сельских кур не гоняй и к воде не приближайся — там могут быть змеи. В обед тебя покормит бабушка Прасковья, не вздумай её тяпнуть, а то голодным останешься. В миске — питьевая вода, из реки не пей — козлёночком не станешь, но какого-нибудь солитёра подцепить можешь. Охраняй дом, а мы вернёмся и рыбки свежей тебе привезём. Всё понятно?
Щенок оторвал голову от миски, громко тявкнул, как бы подтверждая, что всё понял, и вновь утонул мордой во вкусном молоке. Я умилённо погладила его по голове, заскочила в домик, чтобы хорошенько утеплиться, и, закрыв дверь на допотопный висячий замок, поспешно зашагала к лодке, к поджидающим меня мужчинам...
Лодка шла долго. Холодный ветер пронизывал меня насквозь, начал накрапывать дождик. Хорошо, что я перед выходом надела кофту и прихватила прорезиненный плащ, иначе так и до простуды недалеко. Просто удивительно: вчера, по ощущениям, было не меньше тридцати градусов, нещадно палило солнце, а сегодня — холод, промозглость и вот теперь ещё этот противный дождь...
— Прибыли, — раздался громкий голос егеря, осторожно подруливающего к берегу. — Здесь, метрах в пятнадцати от берега, начинается яма шириной метров двадцать и глубиной около сорока.
— Здорово! И что в ней ловится? — с любопытством спросила я.
— Можно поймать трофейного сазана и сома, хорошо берёт крупный карась, ближе к берегу, у камышей, — травяная щука. Я уже две недели эту яму кукурузой подкармливаю специально для сазанятников, только вчера целое ведро высыпал. Так что немного удачи — и золотая рыбка наша, — улыбнулся Алексей, привязывая лодку к стволу наклонившегося над водой дерева.
Вместе со всеми я выбралась из лодки, поднялась по скользкой тропинке вверх на небольшую утоптанную полянку и огляделась: мы находились на узком длинном островке суши шириной метров пятнадцать, не больше; вокруг полянки, утопая в высоченной траве, росли редкие деревья и густой кустарник. Егерь быстро собрал небольшую палатку, в которую поместил всё, что требовалось спрятать от дождя, а мы начали готовить снасти.
— Может, кофейку дерябнуть? — зевая, спросил Матвей.
— Давайте, — согласился Иван, доставая из рюкзака термос, заблаговременно наполненный крепким, горячим кофе в столовой.
— Я попозже, — отмахнулась я, сосредоточенная на оснастке* спиннингов. Не люблю отрываться, вот заброшу удочки, тогда можно и расслабиться в ожидании поклёвки.
А дождь становился всё сильнее и сильнее, как будто пытался напугать нас и прогнать обратно на базу. И чем мы ему насолили? Неужели составили в чём-то конкуренцию? Сомневаюсь. Просто он по жизни какой-то зловредный, так и норовит напакостить и испортить настроение. Главное — не поддаться на его провокацию и сохранить боевой настрой, но это возможно только в том случае, если будет клёв, а если клёва не будет — всё, пиши пропало...
— Попробую с лодки половить, — сказала я ребятам и, прихватив рыболовные принадлежности, спустилась к воде.
Быстро забросив две донные* удочки и одну поплавочную, я уселась на сиденье в лодке и морально приготовилась терпеливо ждать поклёвки. Но время шло, а рыба не клевала, наверное, погода всё же оказала на неё своё негативное воздействие... Закон Подлости, как всегда, на высоте... И вдруг... Опа! А ведь это поклёвка, не жалкий разовый рывочек поплавка, вызванный движением плавника проплывающей мимо рыбы, брезгливо отталкивающей наживку, а самая что ни на есть поклёвка: рыбу явно заинтересовала предлагаемая мной еда и она её нюхает... я так думаю... а может, облизывает или смакует губами?
Взволнованная, я и не заметила, как начала думать вслух:
— Ну, давай, красавица, давай, жуй — это о-о-о-очень вкусно, честное слово, сама бы съела, да для тебя оставила! М-да, похоже, погорячилась: там, на крючке, пучок опарыша*, а его я бы не съела и под страхом смертной казни, но тебе, рыба, об этом совершенно необязательно знать. Кто же клюёт — карась, лещ? А вдруг нечаянно клюнул сам сазан?! Господи, неужели Ты услышал мои молитвы! Ну помоги его обхитрить! Ну пожалуйста, что Тебе стоит! Всего лишь какой-то сазанчик, а я, а мне, ну Ты же знаешь, как долго я мечтала поймать настоящую большую рыбу! Как же мне надоела мелочь пузатая...
Я старалась дышать через раз, глаза напряжённо всматривались в поплавок, пытаясь предугадать его последующие движения; дрожащие от возбуждения руки занесены над удочкой, готовые в любой... нет, в нужный момент рвануть удилище и подсечь* рыбу. Ещё немного — и можно будет подсекать...
Тырк... тырк, тырк... тырк... — поплавок легонько дёрнулся несколько раз и затих... совсем затих... О нет! Только не затихай, дёргайся, ну дёргайся же! А он бы и рад попрыгать — грустно торчать весь день без движения, да и нога уже затекла, но не в его силах что-либо изменить — марионетка, он всего лишь послушная марионетка в руках, то есть в губах, рыбы.
Расстроенная, я снова уселась на сиденье и угрюмо подпёрла голову рукой — ни дать ни взять "Алёнушка" Васнецова, только вместо сарафанчика — прорезиненный плащ маскировочной расцветки.
— Алён, как дела? — услышала я за спиной голос Алексея.
— Не ахти дела, не клюёт совсем, — удручённо ответила я, не отрывая глаз от удочек.
— Не переживай, клюнет, ещё не вечер, — попытался успокоить меня добрый егерь. — У ребят пока тоже ничего. А я наловил малёк, ещё немного — и можно будет уху варить.
— Даже мелочовки нет, ничего не понимаю, — возмутилась я.
— Попробуй со дна половить.
— Это как?
— Убери поплавок, поставь грузило граммов на пятнадцать и на поводке — пару крючков. Забрасываешь, ждёшь, пока дна достанет, и натягиваешь леску, но не сильно, чтобы только чуть-чуть натянута была. Удилище у тебя чувствительное, так что когда клюнет — ты рукой вибрацию почувствуешь и сразу же подсекай. И ещё: попробуй также кукурузу и червя. Крупняк вряд ли попадётся, но с ладошку надёргаешь.
— Да хоть бы уж с ладошку... а то мёрзнешь тут зазря, — со вздохом сказала я и принялась готовить новую оснастку.
Удивительно, но совет егеря сработал, и вскоре в моём садке уже плескалось несколько крупных по моим меркам краснопёрок, пара карасей граммов по четыреста — а это уже кое-что — и несколько густерок с ладошку или чуть больше. Ну что же, всё вместе потянет для начала уже на о-го-го, а моя большая рыба от меня никуда не уйдёт, ведь рыбалка ещё только начинается! — старалась утешить себя я.
