Тенёта

— И правда улыбаешься, — заметил Глау, убирая руку.

— Что?.. — девушка растерялась, снова зашагав.

— Не останавливайся так резко, — буркнул откуда снизу и спереди Рюноульвюр, снова потянув ее за собой.

— Мне показалось, что твои губы сложились в улыбку, — пояснил вслед за ним эльф. — И я проверил. Раз смотреть не могу.

— Предупреждать надо, — пробормотала Рия и мотнула головой.

Зачесался глаз, но руку парня она выпустить не могла, а культей достать было невозможно. Не просить же Глау. Девушка осторожно моргнула, задев ресницами плотную повязку, и открыла правый глаз. С повязкой или без, перед ним всегда царила темнота, беззвучная, причудливая и уже совершенно привычная.

Но сейчас, когда она будто ослепла окончательно, от возможной паники спасали только рука Глау и вспомнившаяся детская забава. Почему-то это Рие показалось странным, и она дернула головой, выкидывая лишние мысли из головы.

— Сколько нам идти? — поинтересовалась девушка.

— Немного осталось, — Рюн наверняка почесал бороду. Или пожал плечами. — Я скажу, когда надо будет остановиться.

Судя по звукам, остальные гномы шли позади. Они молчали, потому что голоса Рия бы непременно услышала. Девушка представила, как окажется в какой-нибудь подземной пещере, где множество гномов, и притворно ужаснулась, поняв, что теперь ее окружат десятки, а то и сотни совершенно одинаковых подземных жителей. Сколько времени ушло на то, чтобы начать различать Греттира и остальных? Ведь это позже стало понятно, что гномы только кажутся все братьями-близнецами, а на самом деле отличаются и порой достаточно сильно.

И как будут выглядеть женщины-гномы? Не окажутся ли тоже бородатыми? Бывали же в цирках уродов бородатые женщины. И тоже невысокие... Может, это просто гномки... гномихи... проникли в их мир и так приспособились?

Рюн резко остановился, хотя Рия по инерции сделала еще два лишних шага.

— Что...

— Тише, — прошипел внезапно Глау, и девушка почти физически почувствовала, как он выпускает когти, готовясь защищаться.

— В кучу, — негромко велел Греттир, тоже оказываясь рядом. — И тихо.

Гномы столпились вокруг эльфа и человека, Рия чувствовала, как прижимаются к ногам затылки. Хотелось спросить, что происходит, темнота перед глазами уверенности не прибавляла. Несмотря на то, что Глау полуобнял ее, желая успокоить. Только эльф и сам был напряжен и нервно дергал несуществующим полосатым хвостом.

Внезапно где-то поблизости словно зашелестела листва, а потом раздался то ли протяжный плач, то ли жалобный вой. Девушка накрыла руку эльфа, цепляясь за него. Она повернула голову на звук, но тот раздался уже с другой, противоположной стороны. Каждый раз перемещаясь, плач-вой слышался все ближе, пока Рия не вычленила новый звук — словно кто-то тупыми когтями скреб по земле, из последних сил цепляясь, чтобы не упасть. И при этом жалобно выл, прося о помощи. Листва по-прежнему шелестела, и девушка было решила, что где-то неподалеку вырос хищник, и он сейчас тянет к себе добычу — какого-то зверя, не желающего умирать.

— А теперь не дышим и не издаем ни звука, — на грани слуха велел неожиданно Греттир, и только из-за неожиданности девушка мгновенно его послушалась, последний раз вдохнув. Рядом замолк Глау, словно пропал, и если бы не прикосновения эльфа и гномов, Рия бы снова решила, что осталась в полном одиночестве.

Листва зашелестела совсем рядом, подул сильный ветер, а вой неожиданно раздался буквально на расстоянии шага. Кто-то плакал, надрывно, умоляя помочь, снизойти и спасти его, это неведомое существо. Девушка могла бы броситься, если бы не было повязки, и если бы Глау не прижимал ее к себе так крепко. И вдруг шелест обратился в рычание, а плач — в хриплое то ли карканье, то ли кашель. Звук раздался такой, будто когти теперь скрежетали по железу, не просто оставляя царапины, но пробивая его с легкостью, недоступной простым существам. Хищник — это был хищник, несомненно — находился рядом. Рычал и скрежетал, потом завыл, тонко, на грани ультразвука, и — опять же — если бы не объятия Глау, Рия бы непременно зажала хотя бы одно ухо. Казалось, сейчас лопнут перепонки, тьма перед глазами словно окрасилась темно-алым, будто лопнули капилляры единственного здорового глаза. В носу стало неприятно влажно, но девушка даже не рисковала сглотнуть сбегавшую по горлу жидкость. Рот заполнил вкус собственной крови, воздуха начинало не хватать, а зверь все выл и скрежетал.

А потом резко наступила тишина. Слишком резко, и Рия даже в первое мгновение решила, что она просто оглохла, и потому ничего не слышит. Но тут ей на ухо негромко выдохнул Глау, и зашевелились гномы, расступаясь. Девушка наклонила голову вниз и сдернула повязку. Прикоснулась к носу, и на руке остались кровавые следы. Кровь закапала вниз, сбегая по лицу.

— Повезло, — Йёрген сплюнул на землю, и Рие показалось, что там тоже была кровь. — Есть ведь Звериные твари в этом мире...

Она бессильно уселась и снова вытерла сбежавшую кровь. Текло уже не сильно, просто лопнули капилляры из-за воя — по крайней мере, так девушка думала. Глау сел перед ней. Он тоже стянул повязку и теперь осторожно промокнул ей нос. Девушка слабо улыбнулась и вздрогнула, уставившись на эльфа.

— Твои глаза...

— Как обычно, — Глау словно не беспокоили зеленоватые подтеки в уголках век. — От воя ланмо всегда бежит кровь.

— Ланмо?

— Так зовут эту тварь, — приблизился Рюн, тоже отирая лицо. — Твое счастье, что ты не видела.

Рия шмыгнула носом, проверяя, бежит ли еще кровь, и когда убедилась, что больше нет, тяжело вздохнула.

— Почему? — поинтересовалась она тихо. — Что это за тварь? Ведь сначала казалось совсем другое...

— Ланмо обманывает своих жертв, — отозвался Глау.

Девушка медленно кивнула и огляделась, слушая эльфа. Гномы собрались поблизости. Кто-то все плевался, кто-то тоже вытирал нос, и все выглядели потрепанными, словно не так давно вышли из драки и еще не успели до конца привести себя в порядок.

— Сначала кажется, что это просто безобидное деревце, — продолжал парень, вытирая глаза, — невысокое. Словно его сломать легко. А под ним то ли человек, то ли эльф... иногда гном или тролль... живое существо, которому плохо и которое плачет и молит о помощи.

Девушка поежилась, вспомнив вой-плач.

— И... что случается с теми, кто попадется в ловушку? — осторожно спросила она, уже, в общем-то, понимая, что доброго самаритянина ждет только смерть. Почему здесь за благие дела воздавалось злыми? В этом мире понятие добра было ведомо только троллям? Нет, гномы помогли ей, и Глау вернулся ради нее, но корни этой доброты прорастали в жалости к калеке. Доброта настоящая не требовала благодарности, она просто существовала... где-то. В сердцах людей тоже была, несомненно. Но, видимо, не в этом мире.

Или Рия просто разучилась доверять, хотя сама не заметила?

Глау многозначительно улыбнулся, оскалившись вместо ответа. Зато подал голос Греттир.

— А их съедают, — равнодушно сообщил гном. — Приманка и дерево принимают настоящий облик твари с огромной пастью. Размер у пасти... — он оглянулся в поисках сравнения, — ну вот с Эссюра ростом. И добычу тварь заглатывает почти сразу целиком. Или напополам перекусывает, если окажется эльф.

Глау сердито сверкнул глазами, в свете луны показавшимися почти темно-голубыми. Но спорить не стал.

Рия поежилась. Ей почему-то при этих словах представился огромный... шланг с большим диаметром и острыми клыками по кругу. Или нет. Пиявка. Да, внешне что-то похожее на пиявку, только с огромной пастью. И эта пиявка не присасывалась к жертве, а просто пожирала ее, похоже, перемалывая даже кости.

— А как тварь выглядит? — тихо спросила девушка, но ведущий шмыгнул носом и покачал головой.

— Поверь, тебе никто не скажет. Тот, кто видел ланмо вблизи, давно мертв. Он приобретает свой настоящий облик, получив жертву, а до того момента это деревце и приманка. На этот раз, между прочим, приманкой был гном.

— И ланмо двигался, — прошептала Рия, вспомнив, что звук все время приближался.

— Да. Единственное спасение — не издавать ни звука и не шевелиться. Ланмо слеп, — пояснил уже Рюноульвюр. — И реагирует на звук. Запахи он не чувствует.

Остальные гномы уже сгрудились вокруг и тоже вслушивались в разговор, хотя молчали. Наступила тишина, только легкий ветер поднимал в воздух сломанные травинки, вознося их куда-то к желтой луне. "Хорошо, что луна не улыбается", — взбрела в голову странная мысль, и Рия прикрыла глаза.

— И часто тут ланмо встречается? — наконец задала она вопрос.

— Хватает, — неожиданно ответил ей Бергфиннюр и глухо заворчал. — Может, идем дальше? Чем быстрее доберемся до входа, тем меньше шанс снова наткнуться на эту тварь.

Удивительно, но Глау на этот раз послушно дал завязать себе глаза и крепко сжал руку Рии, когда она вновь упала во тьму. Теперь шли быстрее. Греттир явно торопился дойти до тайного прохода, чтобы снова не натолкнуться на ланмо или какого-нибудь другого хищника. Девушка подозревала, что по ночам на равнине, возможно, еще опаснее, чем в лесу. Здесь было негде спрятаться от тварей, норовивших сожрать любого неосторожного путника. Она еще помнила рассказ Хадды об одиноких деревьях, что умели передвигаться под землей и вырастали где-нибудь на тропе. Усталый путник мог пожелать провести ночь в укрытии ветвей, а утром просто не просыпался.

И такие хищники пугали Рию сильнее, чем целый лес подобных деревьев. Те хотя бы стояли на месте и только протягивали ветки-руки к вожделенной добыче.

С ланмо пришлось столкнуться еще один раз, и снова пытаться не задохнуться, когда тварь проползала рядом. Девушке в какой-то момент показалось, что она либо сейчас все-таки вздохнет, либо легкие лопнут, разукрасив внутренности кровью. И бешено бьющееся сердце все-таки вырвется на волю из костяной клетки. Вот еще была загадка — почему ланмо не слышал, как бьются сердца? Рие казалось, что ее сердце бьется в моменты тишины так громко, что даже могло бы заглушить колокола, например. Но ланмо и во второй раз пропал так же внезапно, как и в первый, и маленький отряд, не останавливаясь, поспешил вперед. Девушка на ходу вытерла струйку крови из носа и тяжело вздохнула, чувствуя легкое головокружение и медленно накатывающую усталость.

— Мы пришли.

Эта фраза дернула Рию вниз. Нет, не фраза, конечно, а Глау, со вздохом усевшийся на землю, но и девушка была не против немного отдохнуть перед спуском. Болели пятки, исколотые сухой травой, тихонько опять ныл шрам, но к этому она привыкла давным-давно. И еще хотелось снять повязку, но стоило дождаться, пока все не окажутся в тоннеле.

Гномы негромко сопели поблизости, и Рия слепо потянулась вперед, нащупав чье-то плечо.

— Рюноульвюр?..

— Йёрген, — ворчливо откликнулась темнота. — Рюноульвюр ушел с Греттиром открывать вход, а мы вас сторожим.

— Мы не сбежим, — усмехнулась устало девушка, хлопнув гнома по плечу. — Повязки не снимем.

— Хотя и хочется, — буркнул Глау, утыкаясь подбородком ей в плечо. — Но раз уж таково условие...

— Удивительно, — фыркнула темнота голос Эссюра, — эльф, который подчиняется человеку.

— Мы все подчинялись человеку, — прошипел эльф, мгновенно отстраняясь. — Или ты забыл о рабстве?

— Не забыл, — огрызнулся маленький гном и замолк.

Глау тоже замолчал, он как-то неловко обнял девушку за талию и тихо вздохнул. Рия мягко улыбнулась. Не самая приятная тема, и парень явно не хотел ее поднимать. А теперь чувствовал себя неуютно, похоже, вспомнив об унизительном плене.

Эльфы... Девушка неслышно охнула. Она думала о доброте, но почему только сейчас в памяти всплыло лицо того самого первого эльфа, который просто так заботился о ней? Или тоже из жалости? Но ведь Рия даже не успела хотя бы узнать его имя, поблагодарить за то, что поддержал и не дал сойти с ума. Или Чилла и Кальман позволили сохранить здравый рассудок? Если подумать, хотелось умереть еще тогда, когда только увидела свое уродство. Но ведь не умерла, а сейчас и подавно не собиралась... Потому что шанс вернуться домой был близок и почти реален.

Кто-то подошел, и темнота заговорила голосом Рюна.

— Идем, — сообщил он, — вход открыт.

Глау помог девушке подняться. Он тоже ничего не видел, но слышал куда лучше человека, и Рия представляла, как у него подрагивают уши, когда парень прислушивается к окружающим их звукам.

Под ногами неожиданно оказался камень, сменившийся почти сразу твердой утоптанной землей.

— Ступенька,— предупредил Йёрген, но Рия и сама уже нащупала спуск.

Маленькие ступеньки, низкие для человека, но обычные для гномов. Спустя какое-то время Рюн велел наклониться как можно ниже и не позволил эльфу и человеку выпрямляться еще минут десять. Ступени никак не кончались, только тихо осыпалась земля, и наконец прозвучал голос Греттира.

— Можете снять повязки.

Рия с облегченным вздохом стянула ткань и изумленно открыла рот. Нет, они еще не спустились окончательно, их окружали земляные стены, а вниз убегала утоптанная лестница, но... На стенах висели светильники. Девушка могла бы их уверенно назвать бра, очень изящными и богато украшенными камнями. Бра в виде синего цветка, того синего цвета, какой присущ эльфийским глазам, бра в виде незнакомой птицы, какого-то странного змея, кинжала, просто шара, украшенного замысловатыми линиями. И внутри каждого светильника мягко мерцал отчетливо видный кристалл. Желтый, красный, голубой, белый. Попадались розовый и сиреневый, светло-зеленый и почти серый. Рие неожиданно показалось, что она очутилась на межпланетном корабле. Странная ассоциация, но девушка никак не могла отделаться от этого ощущения. Если лестница еще и поедет сама как эскалатор, можно будет окончательно решить, что гномы достигли наивысшего развития для этого мира.

— А кораблей у вас летающих нет? — поинтересовалась Рия, глупо улыбаясь.

Гномы, путешествующие на космических кораблях. Эльфы с бластерами наперевес в одноместных болидах. Тролли в военных мундирах космических войск... Девушка, не удержавшись, рассмеялась в голос и коснулась одного из светильников. Он мелко замерцал, но стоило убрать руку, как вновь засветил ровно.

— Кораблей нет, — откликнулся Рюноульвюр, улыбаясь во весь рот, — а летающих тем более.

— У вас есть летающие корабли? — в голосе Глау звучало неприкрытое детское любопытство. — А как вы крылья крепите?

— У нас нет летающих кораблей, — откликнулась девушка, спускаясь по лестнице вслед за Греттиром. И тут же задумалась. Почему нет? — Хотя вру, есть. Самолеты называются.

— Что? — не понял эльф.

Рия произнесла это слово на русском, поскольку в общем языке 'самолет' явно отсутствовал.

— Железная птица, — попыталась объяснить она. — Похожа чем-то на обычную птицу, только сделана из железа и очень-очень большая. Люди летают у нее внутри.

— Она их съедает? — ужаснулся Эссюр.

— Нет... У нее в боку есть дверь.

Гномы загудели, явно не веря, что есть нечто подобное.