Западня

Между тем Наташа уже несколько раз видела того человека, что на первый взгляд показался ей таким знакомым. Это был зрелый, но не старый ещё мужчина, на вид лет тридцати пяти. Он был явно моложе бывшего отцовского шофёра и показался Наташе при более внимательном рассмотрении весьма симпатичным. Она сразу поняла, что он просто слегка похож на Сан Саныча мимикой, да и глаза были похожи. Только вот черты лица были совсем другими. Хотя этого мужчину тоже звали Александром, но все окружающие звали его просто Шуриком. Он был значительно моложе бывшего отцовского шофёра, но всё же не настолько, чтобы оказаться его сыном. А братьев, как известно, одним именем звать не могут! Так что близким родственником бывшего папиного шофёра этот человек тоже был навряд ли. Тем не менее, Наташу не оставляло ощущение, что этот человек ей давно знаком. Он неизменно привлекал её взгляд при каждом своём появлении в студии. И с каждым днём Наташе отчего-то всё труднее было оторвать от него свой взгляд, а скоро она вдруг и вовсе с удивлением ощутила в своём сердце возникающий каждый раз при его появлении странный трепет. И этот трепет становился всё сильнее! С густой тёмной шевелюрой на голове, прямым аккуратным носом, Александр всегда был элегантно одет, в поведении деловит и сдержан. На висках у него, несмотря на моложавое лицо, уже проступила ранняя седина, которая его только украшала, придавая ему какой-то особенно благородный вид. В нём ощущалась порода, такими обычно изображали на старых портретах дворян. Именно таким Наташа всегда и представляла настоящего мужчину. А скоро Наташа из разговоров персонала узнала, что Саша является продюсером всего этого шоу. К тому времени его вид ещё больше стал волновать Наташу, она уже просто не сводила с него глаз при каждом его появлении в студии, и он это, похоже, заметил! Более того, он тоже отчего-то стал выделять Наташу среди остальных участниц шоу, часто внимательно поглядывая на неё, и скоро она заподозрила, что он к ней тоже неравнодушен! Наташа отчего-то ощутила от этого радость. И последующие события полностью подтвердили её предположение. Уже где-то на втором месяце шоу, когда Наташа, в коротком прозрачном платье и чулках из латекса, со скованными спереди строгими наручниками руками, не спеша, проходила мимо известного уже всем участницам укромного уголка, оттуда вдруг высунулась чья-то рука и быстро втянула её за декорации. Наталья даже не успела испугаться! Удивлённо подняв глаза, с внезапно заколотившимся сердцем рядом с собой она увидала Александра. Даже мысленно она всегда его называла только так, а уж вслух назвать его Шуриком у неё язык бы и вовсе не повернулся! Как он попал сюда, в этот укромный уголок "тюрьмы", было совершенно непонятно! Они не сказали друг другу ни единого слова, просто посмотрели в глаза друг другу. И их глаза, оказавшиеся впервые так близко друг к другу, всё рассказали им лучше всяких слов. Словно молния проскочила между ними! В следующее мгновение, не говоря ни слова, Наташа закинула свои скованные руки Александру за шею и, их губы слились в долгом горячем поцелуе! Наташа ощутила его нежные и сильные руки, ласкающие её тело сквозь тонкий латекс, и сразу задышала судорожно и часто. Её киска немедля стала горячей и влажной, как было обычно при любовных играх с Любой. Наташа увлекла продюсера на пол, опрокидывая его на себя, её обтянутые гладким латексом ноги широко раздвинулись и, уже через несколько мгновений, она ощутила входящую в её трепещущую киску тугую горячую плоть. Сказать, что эти мгновения были прекрасны, то же самое, что не сказать ничего! Впервые в жизни ощущая на себе тяжесть мужского тела, чувствуя движение его твёрдого горячего члена в своём пульсирующем от возбуждения влагалище, Наташа, наконец, поняла, что такое рай. Ведь она ощутила себя сейчас именно в нём, и уже через пару минут провалилась в сладкое небытиё такой силы и глубины, каких себе даже представить до этого не могла. Наверное, они с Сашей изрядно шумели, по крайней мере, Наталья кричала от наслаждения наверняка! Во всяком случае, когда она выбралась из закутка, одна случайно оказавшаяся неподалёку участница посмотрела на Наташу очень недоумённо. Самое удивительное, Наташа с Александром в эту первую их встречу так и не сказали ни одного слова друг другу. Пока она, лёжа на полу, приходила в себя после своего дикого по силе оргазма, он встал, деловито поправил свою одежду и, по-прежнему ни слова не говоря, вышел. Теперь Наташа узнала, как он попал в закуток. Оказалось, что одна из панелей декорации легко сдвигается в сторону, словно дверь в вагоне метро, открывая проход в какой-то пустынный полутемный коридорчик. Для того чтобы открыть проход, надо было просто вынуть неприметный гвоздик в углу этой панели. Когда Наташа в этот день, всё ещё под впечатлением произошедшего с ней, зашла потом к Любе, та явно сразу что-то почуяла. Она ничего не сказала подруге, но заметно надулась на неё. Проявилось это у Любы весьма своеобразно. Демонстративно не разговаривая с Натальей, Люба попросила ассистенток запечатать её в вакуумную кровать. Там она, всё так же демонстративно мучаясь, безвыходно пролежала почти сутки, до самого "свободного часа". Такого длительного пребывания в этой резиновой "бяке" не выдерживал ещё никто, даже сама Люба! Она и без этого была в этом виде мучений рекордсменкой, но тут побила свой же рекорд сразу чуть ли не втрое! Весь период своего плена она бессильно пыталась ворочаться, хныкала в изнеможении, но так и не попросила себя освободить. Её вынули из вакуумной "упаковки" просто потому, что в "час свободы" освобождали из плена всех подряд, ни о чём не спрашивая. Наташа была уверена, что если бы не это, Люба готова была и далее лежать в своём резиновом плену, дуясь на неё. Подруги не разговаривали после этого ещё несколько дней. Люба по-прежнему дулась на Наталью и демонстративно продолжала заказывать для себя самые мучительные варианты пленения. Наташа и без этого ощущала себя провинившейся, а тут ещё Люба в таких мучениях постоянно пребывала! И ясное дело, из-за неё, из-за Наташи! Но, в то же время при каждом воспоминании об Александре у Натальи невольно начинало учащённо биться сердце и гореть лицо, а киска становилась влажной и судорожно сокращалась, словно ощущая в себе снова наполняющую её тугую плоть. Наташа уже поняла, что впервые в жизни по уши влюблена в мужчину. И это притом, что она его совершенно не знает! Не знает даже, свободен ли он, или женат. Это даже не казалось ей сколь-нибудь важным! А главное, что, несмотря на полную неизвестность впереди, и на ощущение огромной вины перед подругой, Наташа была сейчас совершенно счастлива. Она сама себе удивлялась, ведь ещё неделю назад она считала себя убеждённой лесбиянкой, которую мужчины не интересуют в принципе! И вот, теперь эта внезапная, совершенно сумасшедшая любовь к абсолютно незнакомому мужчине, вдруг свалившаяся откуда-то на её голову! Наташа уже давно не пыталась сообразить, на кого похож этот мужчина, она теперь просто постоянно и страстно хотела его! Впрочем, то ли по привычке, то ли ещё отчего-то, но и Люба в Натальиных глазах совершенно не утратила своей сексуальной привлекательности. Едва та перестала дуться, любовные игры между подругами возобновились с ещё большей страстью. Тем паче, что продюсер несколько дней не давал о себе знать, а Наташа ощущала себя виноватой перед подругой. А потом Саша появился вновь. Хотя это произошло почти ночью, Наташа сразу его заметила в безлюдной студии. Александр убедился, что девушка смотрит на него, и, показав одними глазами на знакомый закуток, тут же вышел из студии. С бьющимся сердцем Наталья, выждав пару минут, прокралась за декорации. Панель отодвинулась, и в проёме появился её возлюбленный. Он, ни слова не говоря, поманил Наталью рукой, отступая назад в коридорчик. Она неловко прошла следом. Её неуклюжесть была вполне естественна, ведь у Наташи в этот момент руки были скованы за спиной, к тому же "любимыми" строгими наручниками. Да и на ногах были кандалы надеты. Она не решилась звать ассистентку, чтобы всё это снять, не желая привлекать к себе внимание, и так и пришла на свидание скованной по рукам и ногам. Да, честно говоря, в данный момент её совсем не волновали подобные мелочи вроде наручников на запястьях, а так же надетое на ней длинное узкое платье из чёрного латекса. Её сердце сейчас трепетало от близости любимого мужчины! Александр задвинул за Наташей панель, и она немедленно очутилась в его объятиях, жадно целуя любимого в губы. Сейчас она ощутила, как ей хочется его снова обнять, но наручники этого сделать ей не давали. И это лишь обострило Наташину страсть. Саша подхватил скованную узницу на свои сильные руки и, продолжая жадно целовать, унёс вглубь коридора, где оказалась дверь, ведущая в небольшую комнатку. В этой комнатке почти не было мебели, лишь кожаный диван и журнальный столик. Следующие полчаса этот диван подвергся влюблёнными суровым испытаниям на прочность. Притом Александр так и не стал освобождать Наталью от её оков. Возможно, у него просто не было ключа, но Наташе отчего-то показалось, что ему очень нравится заниматься с ней сексом, когда она столь беспомощна в своих оковах. Впрочем, Наташе и самой несказанно нравилось быть пленницей стальных оков. Это были совсем не те ощущения, что с Любой, Наталье было впервые в жизни по-настоящему приятно подчиняться и быть столь беспомощной в объятиях любимого мужчины. От неё ничто более не зависело! Оставляя её скованной, он как бы брал всю ответственность за происходящее на себя, и Наталья просто таяла от ощущения всепоглощающего счастья. Комнатка оказалась идеальным местом для любовных встреч. Позже из разговоров с Сашей выяснилось, что это была комната для отдыха, скрывающаяся позади личного кабинета главного продюсера. О ней мало кто знал, а о проходе из тюрьмы, пожалуй, вообще никто, кроме счастливых возлюбленных. Они стали теперь бывать здесь вдвоём регулярно, но очень мало разговаривали между собой. Да и о чём было говорить? Наташа с Александром понимали друг друга без слов, им было довольно посмотреть в глаза друг другу. Однажды Наталья шепнула ему:

"Милый! Ты тот, кого я ждала всю жизнь! Давай поженимся после окончания этого шоу? Я же чувствую, ты хочешь этого! Ты ведь просто стесняешься сам мне это предложить, потому что считаешь себя слишком старым для меня? Ведь так?" И услышала в ответ:

"Господи! Ты просто читаешь мои мысли. Именно так! Наконец-то между нами полная ясность! Ведь и я тебя ждал всю жизнь! Ну конечно, мы поженимся после шоу! Если бы ты только знала, СКОЛЬКО я тебя ждал!"

Тогда она восприняла лишь половину сказанного, лишь много позже весь смысл слов Александра стал понятен Наташе. А сейчас Наташу обуревали противоречивые чувства. Она была совершенно счастлива. При этом ей было бесконечно стыдно перед Любой за это своё безбашенное, совершенно свинячье ощущение счастья. А подруга чувствовала что-то неладное и переживала не на шутку. Выражалось у неё это всё так же своеобразно. Она всё также ничего не спрашивала у подруги и только по-прежнему занималась усиленным самоистязанием. Любе уже ничего не стоило проваляться сутки на кровати, с прикованными к скованным за спиною рукам ногами, да ещё и с наручниками на локтях. Или в вакуумной кровати. А в латексе она теперь вообще ходила, практически его с себя не снимая, словно не замечая его. Она могла неделю ходить в закрытом латексном комбинезоне, не снимая его даже в "час свободы". На недоумённые расспросы она только вяло отмахивалась:

"Да ну, надоело. Снимай, потом снова надевай. Он мне не мешает!" Действительно, это было совершенно поразительным, даже почти невероятным, но Любино тело как-то притерпелось к скрывающему его латексу, приспособившись каким-то чудом довольствоваться теми крохами воздуха, которые слабо просачивались сквозь него. Врачиха, особенно внимательно следившая именно за Любой, только руками разводила:

"Я ничего не понимаю, наверное, это какая-то природная аномалия, но девушка совершенно здорова и может продолжать участие в шоу!" Тело Любы оставалось под резиной совершенно чистым и даже почти не потело, лишь чуть увлажняясь. Не возникало и никаких аллергий. В результате этих чудес все участницы шоу потеряли последнюю надежду догнать и без того уже давно оторвавшуюся на безумное количество очков от своих соперниц Любу. Однажды, через месяц после появления у Натальи любовника, или даже позже, Люба всё же не выдержала и, находясь уже на грани истерики, внезапно лихорадочно набросилась с вопросами на Наталью:

"Что с тобой произошло? Ты меня разлюбила? Нашла себе здесь другую любовницу? Кто эта мерзавка, укравшая тебя у меня? Чем она лучше, чем я?" Вопросы сыпались без остановки, Люба никак не могла остановиться. Она вся дрожала и беспомощно заглядывала Наталье в глаза.

"Глупая! Я тебя люблю по-прежнему! Ты здесь самая лучшая, никто из девчонок с тобой не сравнится! Никто из них мне не нужен!" — Наталья ощутила острую, но теперь уже больше материнскую, любовь и нежность к подруге. Она обняла её дрожащее тело и смогла немного успокоить Любу. Они снова стали гораздо чаще ходить в закуток, заниматься там своими обычными любовными играми, но по-настоящему любила Наталья теперь только Александра, и это изменение чувств было трудно скрыть, так что полностью сомнения подруги рассеять ей не удалось. Ведь Люба не могла не ощущать изменений, произошедших в поведении подруги. Из-за этого у неё теперь всегда был, когда она смотрела на Наталью, взгляд, как у побитой собаки. Тайные Наташины встречи с продюсером были нечастыми, но, именно от этого особенно страстными. Было совершенно явственно заметно, что ему нравится, когда Наташа одета в скользкий латекс и закована в наручники, он никогда даже не пытался её раздеть и освободить, занимаясь с ней сексом. А Наташа теперь впервые стала по-настоящему понимать ощущения своей подруги. Ведь она теперь сама испытывала желание быть рабски зависимой от своего возлюбленного, ей теперь впервые по-настоящему доставляла наслаждение собственная беспомощность в оковах, когда она находится в объятиях этого мужчины, своего господина и повелителя. Все события, происходящие вокруг, теперь проходили мимо сознания Наташи, почти не касаясь его, для неё отныне значение имел лишь её возлюбленный. Увидеть его, коснуться своей обтянутой скрипучим латексом кожей, ощутить его сильные руки, сжимающие стянутое тугой резиной тело, изнемогать от желания его обнять, бессильно трепеща при этом в безжалостных стальных оковах — только это теперь имело значение. Все эти события целиком поглотили внимание Наташи, дни пролетали теперь незаметно и когда внезапно объявили, что завтра их заключение заканчивается, и будут объявлены результаты шоу, она была несказанно изумлена.

"Как, разве уже целых шесть месяцев прошло?" — поразилась она, услышав это объявление.

И вот, он наступил, этот день, день окончания мучений, выпавших десяти участницам шоу. Сюрприза особого ни для кого не было, когда победительницей объявили Любу. Она даже на торжественную передачу, посвящённую окончанию шоу, не стала переодеваться в обычное платье и пришла в студию в сверкающем розовом комбинезоне из латекса. Люба была единственная, кто остался в подобной одежде. Правда, организаторы шоу, хотя и с трудом, но всё же уговорили её надеть на заключительную передачу хотя бы модель из непрозрачного материала. Хотя за полгода остальные участницы тоже порядком привыкли к латексу, а многим из них он теперь даже нравился, все захотели всё же отдохнуть от него. Любе же было в настоящее время, после нескольких месяцев непрерывного ношения латекса, уже совершенно "по барабану", сколько времени на ней надета эта непроницаемая резина, она отныне воспринимала весь этот латекс на себе, словно естественную, и очень приятную часть своего тела. И к тому же она теперь совершенно не стеснялась надетой на неё латексной одежды. Впрочем, как не стеснялась теперь и наручников! Её мысли ныне занимало совсем иное, её нестерпимо мучило изменившееся отношение к ней её подруги, любовницы и её госпожи. Теперь она уже не могла воспринимать свою подругу иначе, чем свою абсолютную, ничем не ограниченную госпожу, любимую и обожаемую. Окончательное осознание этого факта пришло к Любе именно здесь, в этой "тюрьме", и это сильно изменило девушку. Люба последние месяцы на фоне мучений, вызванных разъедающей её душу ревностью, почти перестала ощущать такую мелочь, как неудобства от своих скованных конечностей. И ей по-прежнему было приятно ощущать на себе приятно стягивающий тело латекс, а вот неприятные ощущения от его ношения она теперь тоже совсем перестала замечать, так что Люба и в самом деле не видела теперь повода, чтобы надевать на себя что-то другое, помимо одежды из этого восхитительного и красивого материала. Разве что сверху была согласна надеть для тепла что-нибудь, когда надо будет идти на улицу. Ведь в городе уже зима наступила, пока шоу шло! Не пойдёшь же на мороз с одной тонюсенькой резиной на теле! Во время вручения чека с её выигрышем осуществляющий его передачу телеведущий всё же не вытерпел и поинтересовался: