Сердце Чёрного дракона

Кантор нервно сглотнул, в страхе прикрыв один глаз. Мне тоже как-то нехорошо стало. Нарани давно уже плотно сжала губы, держась как можно дальше от места будущего действа. Да ну?.. Неужели кошки не любят чёрную магию? Учтём...

— Ты смотри там окончательно всё не запутай, — посоветовал Дагар. — А то будем мальчишку от надгробных плит по частям отдирать.

— Сам знаю! Не мешай!

Нет, всё-таки зря я так волновалась. Похоже, ничего особо необыкновенного тут нет. Стоит себе колдун, никого не трогает, чего-то себе под нос тоскливо завывает... Вон, даже Кантор уже успокоился, размышляет: ему так постоять, или можно свернуться калачиком и полчасика вздремнуть, пока спаситель закончит его спасать? Я вздохнула. Дагар откровенно зевнул. Рейнар оборвал себя на полуслове, возмущённо зыркнул на свой круг, который, кажется, тоже слегка заскучал — голубоватые огоньки магического пламени стали в два раза короче.

— Ты колдуй, колдуй, не отвлекайся, всё это очень интересно! — не слишком убедительно скрывая зевок, заверила я.

— Не выходит! — возмущённо пожаловался тот. — Он меня блокирует!

— Круг? — уточнила я.

— Упырь твой!

Кантор непонимающе захлопал глазами, показывая, что ничего такого не делает, и вообще, даже не собирался! Дагар, не удержавшись, жизнерадостно хохотнул. Я покачала головой. Вот стоило же подумать об этом раньше! Кантор ведь как-никак сын мага — пусть и слегка заколдованный. Он действительно может рефлекторно пытаться блокировать все направленные на себя заклинания, даже не осознавая этого — от природы не сбежишь.

Только вот где, спрашивается, эта его способность раньше была?!

Все остальные, кажется, пришли точно к такому же выводу.

— Как, говоришь, его заабракабрили? — задумчиво протянул Дагар.

— Он без сознания был, — флегматично напомнила Нарани.

Кантор вздрогнул и испуганно сглотнул, заметив, как плотоядно уставился на него вампир. Потом перевёл ищущий сочувствия взгляд на меня — бесполезно, я тоже сейчас активно размышляла, как бы половчее привести его в бессознательное состояние, если в круг заходить нельзя. Трезво оценив свои шансы на спасение, Кантор грустно вздохнул и с обречённым видом зажмурился.

— Ну? — деловито спросил вампир. — Как вырубать его будем?

— Никак! — хмуро отрезал Рейнар.

Вот теперь я забеспокоилась всерьёз. Кантор в своей тюрьме, не открывая глаз, мелко задрожал от ужаса. Даже Дагар на всякий случай отступил на шаг, с опаской наблюдая за готовым приступить к решительным действиям колдуном. Нарани и вовсе, зашипев, как озлобленная кошка, отбежала прочь шагов на десять, буркнув напоследок нечто вроде: "Да ну вас к троллям, психи какие-то!"

А Рейнар, кивнув сам себе, отошёл на шаг, грозно прищурился, сжал кулаки и угрожающе выкрикнул что-то на странном, непонятном языке (наверняка матерился, зуб даю!), а потом с дури шибанул в совсем пригорюнившийся круг сгустком чистой магии.

Эффект был просто фантастическим!

Нас всех подхватило ударной волной и отнесло в сторону. "Убью колдуна!" — только и успела подумать я, красиво отправляясь в полёт. Услышала злобное шипение кое-как приземлившейся киары. Посочувствовать не успела — нечто мягкое и тёплое, а также возмущённое вяканье снизу ясно подсказало мне, что с посадкой мне повезло чуть больше, чем злополучной кошке. Впрочем, обрадоваться собственному везению я не успела тоже — отчаянно матерясь и размахивая руками, сверху на меня свалился Дагар, а на него спустя всего лишь миг — жалобно стонущий Рейнар. Не успела я возмутиться, как услышала под собой приглушённое болезненное оханье и прикусила язык — всё-таки приятно, когда кому-то ещё тяжелее, чем тебе!

Кое-как распутавшись и растолкав двух отчаянно карабкающихся неизвестно куда парней, я с большим трудом выползла наружу, с наслаждением вдохнула поглубже... и до слёз закашлялась, как следует глотнув облако чёрной пыли, витающей в воздухе. Прочистив горло и глаза, я успела заметить, как Нарани, с таким же трудом вылезая из-под совсем дезориентированного мага, мстительно пнула его ногой под зад. Я завистливо засопела. Замечательная мысль! Как она мне самой в голову не пришла?

Но хорошенько прицелиться, дабы отвести пострадавшую душу (и зад тоже!) я не успела — краем глаза заметила окружающую обстановку и, изумлённо присвистнув, забыла про облажавшегося колдуна.

Вот это мы повеселились! Половину кладбища — как ураганом каким-то снесло. И всюду вперемешку нагромоздились жалкие осколки памятников и надгробных плит, смешиваясь с безвременно погибшими молодыми деревцами, сиротливо валяющимися на взрыхлённой земле изломанными стволами.

Вот деревья, как ни странно, мне было действительно жалко. Всё-таки эльф во мне пока ещё живёт...

— Осиновый кол мне в зад! — с чувством сообщил Дагар, выковыряв наконец парочку щепок из копны чёрных волос и трезво оценив представленное зрелище. — Что за?!..

Мы с Нарани синхронно кивнули, согласные с его мнением. М-даа, Нора, это тебе не Нъельский храм богини Беттиет... Удирая оттуда, я, по крайней мере, оставила монашкам здание в целости и сохранности, а тут... Вот деревенские будут счастливы. Интересно, а нас теперь трёхэтажным матом обласкают до того, как мы смоемся из этой гостеприимной деревни, или после?

— А упырь живой хоть? — спохватился Дагар. — Или его окончательно расплющило?

— Я пока не решил... — донеслось задумчивое откуда-то сверху.

Мы дружно задрали головы наверх. Там, на самой высокой ветке непонятно как уцелевшего дуба, сидел Кантор, вцепившись в ствол со всей страстью новоявленного мужа, добравшегося наконец до вожделённой женщины. Я прищурилась. А ничего так, прикольно вышло... Главное, кожа у юноши стала нормального цвета, и глаза жутко-зелёными фонарями светиться перестали, и вообще он определённо снова стал живым. А что хвост у парня вырос, так это издержки профессии.

— Пообещай мне одну вещь, — задумчиво протянула Нарани, боязливо отползая от Рейнара подальше. — Ты больше вообще не станешь никого спасать, даже если тебя великие боги всей кодлой уговаривать будут!

Рейнар возмущённо вскинулся, открыл было рот, сверкая глазами... Но потом ещё разок поглядел на спасённого Кантора и заткнулся. Правильно. Береги язык. Тебе ещё от хвоста паренька избавить надо... Хотя, лучше тебе это дело не поручать. Проще отрезать, и дело с концом.

— Ты сам-то как? — устало поинтересовалась я, с отвращением отбрасывая ногой кусок рыхлой земли.

Кантор замолчал, задумался, оценивая своё состояние, нахмурился, облизнул губы...

— Есть хочу, — наконец выдал он.

А потом сияюще, ослепительно улыбнулся.

Я даже засмотрелась. Хорош, чертёнок! В прямом смысле. Потому что в деревне его всё равно, скорее всего, не примут — с таким-то хвостом. Примут за чёрта. Ну и идиоты. Мне лично так даже нравится — пареньку идёт...

— Я его сейчас уберу, — неуверенно заявил Рейнар, буравя взглядом злосчастный хвостик.

— Не надо! — испугалась киара. — Дай, мы сначала куда-нибудь подальше смотаемся, вдруг опять шибанёт?!

Впрочем, никто ничего не успел. Ни мы — удрать как можно дальше от чокнутого мага, ни чокнутый маг — ещё разок поизмываться над безвинной жертвой своей магии. Потому что три пары чутких ушей (мои, вампира и киары) уже уловили вдали искомые звуки — это спешили к нам то ли выручку, то ли на казнь деревенские, зачем-то вооружившись вилами и факелами...

— На поклон выходить будем, или сразу расползаемся в разные стороны? — флегматично поинтересовался Дагар.

— Расползаемся! — решила Нарани.

— Тогда упыря твоего зашибут, — заметил Рейнар.

— И фиг с ним! — уперлась киара.

Рейнар посмотрел на моё упрямо нахмуренное лицо и кисло вздохнул. Нарани возмущённо зашипела, явно осознав, что на поклон выйти-таки придётся.

— Думаете, если мы предъявим им живого и почти невредимого сыночка любимого старосты, они угомонятся?

Я с сомнением осмотрела развороченное кладбище — спасибо хоть, что тела из-под земли с перепугу не повыпрыгивали — видать, глубоко закопаны, до поверхности не доскреблись...

— Вряд ли.

— Психи какие-то, — с чувством ругался Дагар, подгоняя свою вороную кобылу.

— Согласна, — проворковала киара, любовно поглаживая обитую качественной телячьей кожей фляжку, которую она чуть ли не в руках укачивала.

Деревенские нас не поняли. Как и Тимофея, едва не зашедшегося жадной слюной при виде бедлама, устроенного нами в месте последнего упокоения их предков. Да и Кантора они приняли далеко не сразу, с нескрываемым подозрением косясь на Рейнаровский креатив, вольготно виляющий у парня чуть пониже спины. Как колдун его потом убирал, вообще отдельная история...

Зато мы имели честь наблюдать две потрясающие трогательные сцены. В самом прямом смысле. Сначала Кантора едва не придушили в объятиях собственные родители — правда, сперва окончательно убедившись, что хвоста у него уже нет. Потом пресловутая Дария, осчастливленная возвращением любимого, почти утопила в слезах то, чего недодушили родители. Кстати, мир тесен — возлюбленной нашего упырёнка оказалась та самая добродушная улыбчивая девица, что и отправила нас к Тимофею. Правда, судя по тому, как лукаво она стреляла глазками в сторону Рейнара, я сильно сомневаюсь, что она уж своего Кантора ждала...

А платить по счетам староста отказался наотрез, мотивируя это тем, что, мол, мы так и не договаривались, и вообще катастрофический ущерб священному месту в уговоре не упоминался. Дагар, правда, хотел оскалиться, и это наверняка подействовало бы, но к чему заморачиваться? Я и так успела взять с него необходимую плату — у жены старосты имелся, оказывается, весьма изящный и интересный кулончик. Видать, подарочек того самого колдуна, который ей сыночка презентовал. Ну, дорогое чадо вернулось, можно снова совать его под материнскую юбку. А кулон... Ну, чем-то в жизни приходится жертвовать, верно? А женщина меня поймёт. В конце концов, штучка-то совсем непростая — магию я в ней чувствую, а вот какую — не пойму. Но обязательно разберусь по ходу дела.

Зато Тимофей был не просто счастлив — просто на седьмом небе от экстаза. А всё дело в том, что любимые односельчане, прознав, откуда мы, такие деятельные, взялись, где остановились и от кого узнали все подробности, выбили не просто многострадальную калитку — снесли подчистую весь забор, вынесли дверь и вдобавок разрушили старый сарай — так, чтоб жизнь мёдом не казалась. А хозяин "Райского сада", вопреки всем чаяниям, был только рад — сколько поломанных вещей теперь можно чинить и чинить! На радостях даже заставил жену выдать полюбившейся ей киаре фляжку свежего молока перед отъездом... Вот почему все селянки так страстно любят кошек?!

— Ну, теперь-то мы едем к некроманту? — нетерпеливо поинтересовался Рейнар.

Его серый жеребец так и гарцевал на месте, порываясь пуститься вскачь. Видать, застоялся за пару дней, бедняга. Я его понимаю — самой хотелось пришпорить кобылу и галопом скакать, пока Стремительная сама не перейдёт на шаг, показывая, что пора бы и отдохнуть...

— Как получится, — лукаво улыбнувшись, пожала плечами. Мужчин надо держать в постоянном напряжении...

— Как?!

— Молча, — отрывисто бросил Хорки, всё с тем же каменным выражениям неспешно пуская своего тяжеловоза между моей кобылой и серым жеребцом.

— Слово... — блаженно прищурился вампир.

Я усмехнулась. Хорки, как ни странно, тоже — совсем чуть-чуть, еле заметно, но всё же было! Есть прогресс!

— Ладно, по какой дороге едем? — вступилась Нарани, с наслаждением отхлебнув из дарёной фляжки.

— А есть варианты?

Вариантов было два. Свернуть к главному тракту и по охраняемой купеческой дороге без лишних проблем добраться до бесстыжего злодея. Или же сунуться на территорию лесных фей, проехать насквозь Тиалазию и сэкономить несколько дней пути... Зато почти наверняка найти на свои неугомонные зады кучу приключений...

Дагар прав — вариантов нет.

— К феям! — хором заключили мы.

Хорки, как всегда, выразил свою солидарность молчаливо выгнутой левой бровью.

Глава 6.

Люди до абсурда любят быть жертвами стереотипов. Так, например, они свято верят, что эльфы — это такие красивые до неприличия светлые создания, добрые и безмятежные, защитники природы и первопроходцы мира. Тут я спорить не буду. А вот вампиров они боятся до дрожи в коленках — как же, кровожадные создания ночи, прожорливые монстры, им только волю дай, и они уже всю кровушку выпьют в один присест! Без комментариев.

Так и с феями. Что о них думают те, кто их никогда не видел своими глазами? Милые, добрые, забавные, мягкие и нежные создания в полпальца ростом и с невесомыми крылышками из волшебной пыли за спиной. Как же! Кто считает лесных фей невинными овечками, тому стоит основательно продрать глаза и присмотреться повнимательнее.

— Мы ведь не с миром пришли, нет? — с толикой надежды поинтересовалась Нарани, на всякий случай сжимая тонкими пальцами излюбленный лук.

Я её понимала. Нацеленные мне в голову острые наконечники копий и стрел тоже особого оптимизма не внушали. Но, увы...

— С миром, — неуверенно заключил Дагар, внимательно разглядывая высланный нам навстречу отряд стражи.

Феи нас встретили, что называется, честь по чести, без притворства и прикрас. Потому-то и волшебной пыльцы у них в карманах не наблюдалось. Зато в наличии имелся богатый выбор всевозможного смертоносного оружия, от изящных серебряных кинжалов до длинных, изумительно идеальных боевых клинков. Кстати, а мечи-то эльфийские... Как интересно. Приглядевшись более пристально, я усмехнулась. Мастер-то знакомый.

— Не знала, что феи торгуют с эльфами... — без выражения пробормотала я.

Эффект был даже выше ожидаемого. Копья взметнулись ещё выше, грозные взгляды стали ещё грознее. "Милые и нежные создания" на задних флангах смутились, сбились в кучку, обеспокоенно зашептались. Ещё бы! Древние народы всегда гордились своей обособленностью ото всех остальных. Больше всего этим кичились именно феи. Мы, мол, сами по себе, и никто нам не нужен. И оружие мы сами производим, и продукты, и торговать ни с кем из принципа не будем, и в песочницу к себе никого не пустим... А тут — вот незадача! — кто-то вдруг разглядел эльфийское происхождение зачарованных и, в общем-то, неплохо замаскированных клинков... Хотя постарались мастера на славу. И эфесы от эльфийских отличались, и сталь использована не наша, и даже заклинания, наложенные на оружие, постарались скрыть. В общем-то, я бы тоже ничего не заметила, если бы мой собственный меч не был созданием того же самого мастера. Уж мне ли не знать, как ревностно мастер Анорсаниель относится к своим произведениям! Никогда не упустит случая оставить свой след. Никогда не оставит своё детище без имени... Да, именно так он называет свои работы. "Дитя". И относится к каждому из них, как к собственному ребёнку, хоть это и звучит смешно.

Вот и здесь. Как бы мастер не старался скрыть происхождение оружия, но удержаться не сумел — оставил-таки еле заметный символ полумесяца, используемый им в качестве подписи. Точь-в-точь такой же красуется на эфесе моего клинка. И сейчас этот полумесяц светился серебристым светом, видимым только для тех, в чьих жилах течёт эльфийская кровь, на одном из выставленных против нас изящных мечей. И я уверена, что если как следует поискать, то я найду и другие символы на остальных — звёзды, солнца, одинокие капли воды, молнии — знаки других эльфийских мастеров.