— Не знаю, — эльф покачал головой.
— Вот и я не знаю. И узнавать не намерен, так что мой ответ прежний.
Лори стиснула зубы. Какого черта тут происходит? И причем тут эта обгоревшая палка?
— А что если?.. — начал эльф и запнулся. — Нет, я не должен.
Том поморщился.
— Говори уже, раз начал.
— Альма, — коротко ответил тот, и лицо парня переменилось: побледнело и вытянулось.
Девушка вздохнула. Чем дальше в лес... Это кто такая? Кажется, так звали одну из ведьм-отступниц, которые предпочли жить собственной жизнью, но она жила давным-давно, еще во времена молодости ее матери.
— Ясно, — Том с пониманием кивнул, а голос его вдруг сделался серьезным. — Но сначала мне надо попрощаться.
Эльф усмехнулся.
— Уж не с той ли девчонкой, а? Ты не имеешь права...
— Довольно! — Том стукнул посохом по земле, и та тихо задрожала. — В отличие от тебя, о великий, — с насмешкой продолжил он, — права я имею все. Мой выбор — это мой выбор.
Эльф коротко кивнул и, запахнувшись в плащ, вдруг исчез.
Собравшись с мыслями, она решилась-таки выйти на свет. Безмолвной тенью отделившись от темных стволов берез, Лори уверенным шагом направилась в сторону поляны, но запнулась, поняв, что там уже никого нет.
В ее голове роились вопросы, но задавать она их не будет. Раз уж он такой скрытный, пусть сам расскажет ей все, если посчитает нужным, сама она не будет перед ним пресмыкаться!
Чертыхнувшись, она огляделась в поисках Тома, но ничего не нашла, он бесследно исчез в тени деревьев. Девушка повернулась, чтобы идти обратно, но тут ее окликнули:
— Анна!
Лори в душе вздрогнула: так называла ее только мать, а с недавних пор и Том.
Она остановилась и повернулась обратно, изображая на лице самую доброжелательную улыбку, но Том лишь нагло усмехнулся.
— Даже не пытайся, умоляю.
Она пожала плечами и подошла к нему ближе, осознавая, что за полгода он стал выше нее почти на целую голову, и теперь ее глаза упирались разве что в его грудь.
Лори вспомнила его два года назад, когда он только прибыл в шабаш: щуплый, хилый хромающий мальчишка с опущенным взглядом, который выглядел так, будто на нем только что отыгрались за все грехи человечества. Он невидящим взглядом осматривал деревушку и все время жался к своему посоху, словно боясь, что его украдут или отнимут, а лицо не выражало ничего, кроме душевных страданий и голода. Но голода по чему?
И только завидев ее, Анну, как он ее назвал, Том хоть как-то оживился. Его поселили к ней (лисице это не нравилось, но свободное место было только у нее), и целую неделю он мялся, пытаясь признаться в убийстве. И ее, Лори, попросили обучить его бою. Да! Для ведьм не существует обычных стереотипов о мужчинах и женщинах. Если ведьма хочет драться, то она дерется, если хочет владеть мечом, то учится владеть мечом — все предельно просто.
Поначалу Том был ей противен: ничего не умеющий юнец, который постоянно отмалчивался и целыми днями торчал где-то в лесу, полностью игнорируя ее вопросы. Но после первого — и просто ужасного! — года их совместной жизни она к нему как-то привыкла и даже прикипела душой, а раздражающее молчание теперь казалось ей чем-то обычным и даже уютным.
Да и теперь, смотри, как он вымахал! Стал настоящим мужчиной: статный, гордый, высокий. Он заметно подтянулся, прибавил в весе и перестал уже казаться тощим, даже мускулистым, а раньше нездоровоя бледная кожа теперь приобрела мягкий бронзовый оттенок. Лицо заметно изменилось, сделалось угловатым, будто бы высеченным из камня, но красивым и мужественным. Единственный минус — глаза, они до сих пор не выражали ничего, кроме постоянной меланхолии, и из-за этого сам он словно находился где-то не здесь, в другом месте.
— Раскис, небось, без меня, а?
Она незаметно вытащила из-за пояса небольшой метательный нож.
— И не мечтай, — он с легкостью отбил ее атаку посохом, который неестественно звякнул сталью, и клинок полетел в кусты. — А ты как? Нашла, что искала?
Лори кивнула, скрестив руки на груди.
— Ты ее похоронил?
Том измученно кивнул и сел на траву, положив посох на колени. Лори подошла и села рядом, вспоминая то ужасное место, которое фанатики называли Кровавым Храмом и где преклоняли колени перед Кровавым Богом.
— Я нашел ее уже после, — начал рассказ Том. — В груде гниющих трупов этих мерзких существ. Я вытащил ее оттуда и похоронил в пещере, куда никто по ошибке не заберется. Надеюсь, ты не в обиде?
Она фыркнула.
— На что мне обижаться-то? Она погибла по своей воле, и ты оказал ей честь, предав земле, откуда она появилась, — Лори попыталась сменить тему, чтобы больше не думать о матери. — Так ты не расскажешь, кто сделал все это? Кто убил того психа, который мучил вас с мамой?
— Нашелся один. Больше его нет, — коротко ответил Том.
— Ну, не хочешь, как хочешь, — девушка вздохнула. — Во всяком случае, я ему благодарна.
Том резко стрельнул в нее взглядом, словно осуждая.
— За что?
— Как за что? Он наказал виновников! Уничтожил всех и каждого, из-за кого страдала мама! Из-за кого она не вернулась ко мне. Они заслужили этого и получили.
Том покачал головой.
— Ты там не была. Это было... — он на миг задохнулся, — ужасно.
— Ужасно справедливо, — упрямо заявила Лори. — И хватит мне тут! От твоей кислой рожи у меня вот-вот обед в животе скиснет.
Она вспомнила про эльфа, но решила промолчать. Значит, он уходит? Но как же так? А хотя... пусть идет! Никто ей не нужен! Пусть валит к этой своей Альме, а она останется здесь... одна.
— Слышала я, ты тут со змием управился?
На его лице изобразилась гримаса.
— Ушел он.
— Змии не уходят.
— А этот ушел. Вот взял — и ушел!
— И ты уйдешь? — вдруг выпалила она.
Том уставился на нее удивленным взглядом.
— Откуда ты?.. А, хотя, наверное, это уже не секрет, — он вздохнул и посмотрел на небо.
Он часто смотрел на небо, когда не знал, что сказать. Лори уже открыла рот для язвительной усмешки, но прикусила язык и поняла, что едва сдерживает слезы. Проклятье, что с ней происходит? Стала похожа на какую-то деревенскую девчонку, которая сохнет по толстому брюзжащему принцу!
— Сможешь призвать огонь? — вдруг попросил он ее, нарушая долгую паузу, давящую на сердце, словно тяжкий груз.
Она кивнула и вытянула перед собой руки, тихо шепча под нос заклинание. Лори нередко видела, как по вечерам Том точно так же сидел у костра и пытался правильно произнести заклинание на Первом языке, но ничего у него не выходило. Короче, не умел он пользоваться магией, хотя иногда, когда он злился, ее захватывала такая волна жара, что она готовая была поклясться: от него исходило чистое волшебство. Но как, если он даже слов подходящих не знал?
Вскоре перед ними заплясал маленький желтоватый огонек, повисший в воздухе. Конечно, размерами пламя едва превышало кедровый орешек, но девушка все равно была рада, что не опозорилась перед Томом. В конце концов, даже лучшим ведьмам требовались годы, чтобы научиться призывать такой огонь.
— Зачем он тебе?
— Сейчас узнаешь, — ответил Том с окаменевшим лицом. — Отойди-ка.
Она послушно встала и отошла назад, наблюдая, как он стягивает с себя старый коричневый плащ, обшитый по края серебряными нитями, и спокойно бросает его в огонь. Лори вздохнула: плащ на самом деле был отличным, в нем Том приехал сюда в первый раз.
— Ну ты и придурок, — только и смогла выдохнуть она.
Дело перешло к черному поясу с круглой богатой бляхой, на которой был изображен рогатый волк — да что это за знак-то такой?
— Надеюсь, ты тут раздеваться не собираешься? — съязвила Лори.
Нет, этот идиот действительно собирался сжечь такую драгоценность! Он что, помешался, что ли? Но она предпочла промолчать, тихо бормоча под нос проклятия.
Она думала, что следом полетит посох, но ошиблась. Плащ и ремень — единственные его вещи, кроме черно-белого посоха, что остались у него после приезда, и с ними он расстался так легко, как будто это был всего лишь мусор.
Огонь тем временем разгорался все больше, пожирая не только кожу и ткань, но и траву под собой. Через несколько минут от вещей осталась только горстка пепла да расплавленный металл, в котором поблескивали осколки алых рубинов.
Лори сплюнула.
— Идиот, — заключила она и заставила огонь потухнуть, чтобы тот не спалил всю рощу.
Но Том, к ее удивлению, счастливо улыбался, походя на одержимого, который только что избавился от рабского ошейника.
— И что это было?
— Конец. И начало.
— Идиотизм, — второй раз заключила Лори.
Она почему-то снова вспомнила Кровавый Храм и задумчиво посмотрела на Тома. Чего это он радуется-то? Что от нее уезжает? Ну и леший с ним! Сдается ей, он не договаривает. Постоянно что-то скрывает, а когда разговор доходит до той кровавой бани (нет, там действительно настоящая баня!), то и вовсе замолкает.
— Лисице когда скажешь? — спросила Лори, стараясь скрыть волнение.
— Наверное, завтра. Но мне так кажется, что она уже все знает.
Девушка кивнула. Штригга была оборотнем, причем превращалась она не в лисицу, а в человека, и на такие дела у нее настоящий нюх. Проблема же ее состояла в нерушимом животном эгоизме. Ведьмой-то она была сильной, но заботилась только о себе.
— А сейчас?
— Сейчас спать, — ответил Том и захромал в сторону дома.
— Что? — она догнала его и нахмурилась. — Только ведь день!
Но он продолжал идти вниз.
* * *
— Ну, вот и готово! — со светящейся триумфом рожей Том поставил на стол небольшой котелок, доверху наполненный отвратной серой жижей, от которой на удивление аппетитно пахло.
— А это что? — скептически кивнула Лори на котелок, раскладывая деревянные ложки.
От такого приятного запаха ее живот измученно ворчал, но вот глаза напрочь отказывались принимать эту жижу за еду.
— Как что? Тушеное мясо и рагу!
За окном уже давно погасло солнце, и большой холодный дом освещал и грел единственный камин у дальней стены, набитый свежими сухими поленьями, которые тихо трещали в огне, создавая некое подобие уюта.
Девушка недоверчиво поковыряла ложкой в "рагу" и поморщилась.
— Серьезно? Похоже на отрыжку тролля! — пожаловалась она и с интересом присмотрелась к его лицу.
За последний год она заметила, что при упоминании о троллях, Том как-то зажимался, будто боялся их прихода, и это ее ужасно веселило.
— Не хочешь — не ешь, — обиделся он и один уселся за стол, накладывая себе полную тарелку жижи. — Мне-то что?
Она прикусила язык. И почему у нее такой скверный характер?
— Ладно, извини, — она осторожно сжала его правую руку.
Том вздрогнул, когда Лори дотронулась до его увечного пальца, но сдержанно кивнул, слегка хмурясь.
— Знаешь, получилось неплохо, — слукавила она: ну, зачем его сейчас перехваливать, а?
Рагу действительно удалось на славу (как она соскучилась по его стряпне!), и в этот промозглый осенний вечер она предпочла бы о чем-нибудь поговорить у камина, но молчала. И Том молчал, угрюмо елозя ложкой по тарелке.
Лори вспомнила их первый ужин вместе, когда она была твердо уверена, что умеет готовить лучше любого мужчины.
— Где ты этому научился? — спрашивала она тогда.
— О, это полностью заслуга моего отца, — с непонятной иронией в голосе отвечал он.
Она облизнула губы и сглотнула, пытаясь подобрать слова, но получилось как всегда из рук вон плохо:
— Кто такая Альма?
Он стиснул зубы, поигрывая желваками: уже понял, что она подслушивала его разговор с эльфом.
— Моя... — он запнулся, нахмурился и на несколько секунд замолчал. — Мать.
— Но разве она не ведьма? Я слышала как-то...
— Ведьма, — прервал он ее.
Девушка поперхнулась собственной слюной и закашлялась.
— Но ты ведь?..
Он молча поднялся со стула, собрал со стола тарелки и ложки, тщательно отмыл их в воде и без слов поднялся по лестнице на второй этаж, хромая на левую ногу. Кровать скрипнула — он лег спать.
Лори вздохнула. Наверное, Шани была права, сказав, что друзей у нее никогда не будет.
Она подкинула в камин еще несколько поленьев и поплелась к кровати. Девушка уже готова была уснуть, завернувшись в одеяло, как ее привлек черно-белый посох со скрученным в бараний рог концом, стоявший в углу за дверью. Обычно Том берет его с собой на второй этаж, но сегодня, видимо, забыл. И причем тут его цвет? Хотя да, за то время, что ее не было, сажа заметно продвинулась к низу.
Внезапно что-то заставило ее подняться с постели и подойти к посоху. Некая сила влекла ее вперед, заставляла тянуться к этому куску странной древесины...
Лори протянула руку к посоху и сомкнула на нем пальцы.
Посох вздрогнул, в ее голове вдруг замелькали воспоминания. На одно мгновение девушка застыла на месте, а затем с глухим стуком упала на пол, теряя сознание.
* * *
Она осторожно открыла глаза. Огонь в камине все еще горел, наполняя дом странными танцующими тенями, которые скакали со стены на стену, словно играя в какие-то бесконечные жутки салки.
Лори закашлялась и хотела поднять руку, но тут обнаружила, что лежит в своей постели под одеялом, а на голове ее, покосившись, валяется мокрое полотенце, заливая глаза зеленоватой болотной водицей.
— Какого?..
Девушка села и охнула: на ней не было ничего, кроме лифа да тонкой хлопковой юбки, так что был виден ее длинный безобразный шрам на животе.
— Проснулась? — вдруг глухо спросило то, что она приняла за большое скомканное одеяло. — Говорил же, не трогай посох. Нет, все надо по-своему...
Она вспыхнула.
— Ты меня раздел? — заявила Лори, убирая с потного лба холодное полотенце.
— Да, — тут же с готовностью признался Том, ковыряя кочергой в камине.
— Зачем?
Лори вдруг поняла, что щеки ее горят и краснеют, только вот не знала: от смущения или злости.
— Ты тронула посох...
— Наказать решил, что ли?
— Дура! — сплюнул парень, убирая кочергу в сторону. — Он ведь мог убить тебя! Ты вся горела, билась в истерике...
Она нахмурилась, не понимая, о чем это он бормочет.
— Как? Это ведь всего лишь обугленная деревяшка.
— Ага. А отрубилась ты, видимо, просто так, от переизбытка чувств, что ли?
Стиснув зубы, Лори опустила голову на подушку и положила руку на живот, ощупывая края шрама. Она нервничала. Он его видел? Ну, а если видел, то что? У него самого пальца нет! Но он же все-таки мужчина, а она...
Девушка замялась и закусила губу.
Этот шрам она получила еще в детстве, налетев животом на лежащий в сугробе железный прут, и с тех пор вечно из-за него страдала. Кривой и вертикальный, он уродовал ее тело, как червоточина уродует прекрасное спелое яблоко, и каждый, кто эту отметину видел, лишь кривился: мол, жаль! Даже мама, всегда следившая за собой, всячески пыталась этот шрам скрыть, вот только ничего не вышло.
— А ты это... шрам видел?
Одеяло кивнуло.
— Ну, шрам и шрам, а чего? У меня вон, пальца нет, — он поднял правую руку над головой, — и ничего. Даже удобней как-то...
