Диму аж перекосило. Он, не отводя взгляда, коснулся своих губ, но быстро отдернул руку. Развернувшись на каблуках и подобрав платье, Дима быстро направился из зала. Это же надо было, что бы его облик достался кому-то такому! И этот кто-то нашел нужного ему человека в облике Питерсона? Такое было вполне возможно, но почему Диме повезло увидеть именно это?
Он быстро направился на улицу. Там без сомнения было холодно, но кольцо было при нем. Дима не собирался расставаться с ним, даже под угрозой разоблачения. Не любил он, когда нельзя воспользоваться магией, да и из разговоров окружающих он бы понял процентов 5-6 — не более.
Утепляющее заклинание (уж изволил заглянуть в записник) продержится минут десять при такой температуре. Ему вполне должно хватить. Зеленая искра и кожу уже не обжигают порывы холодного ветра. А на улице снег. Он тает даже не касаясь его. Не хватало еще платье запачкать. Дима высоко поднимал юбку и груз каблуками в снегу. А может это все же было плохой идеей?
Еще чуть-чуть и он бы повалился в снег, но его осторожно подхватили чьи-то руки.
— Ты в порядке? Тебе не холодно?
— Все нормально, — Дима поспешил высвободиться и повернулся лицом к спасителю.
Парень с его потока — хаффлпафец, хотя... Это и не он. Вот как красиво одет, значит, один из участников вечера.
— Спасибо за помощь, — Дима опустился в реверансе.
— Да не стоит. Небось там тоже нечего делать?
— Да что ты. Просто решила немного свежим воздухом подышать и... — Дима осекся вспомнив увиденную картину. — Я просто увидела себя... с ним. Со стороны мы выглядели такими счастливыми...
— А в жизни не так?
— Куда уж там, — Дима довольно хмыкнул. — Между нами пропасть.
— Может не все так плохо?..
— Я его отвергла, — странно было говорить как от девушки, — несколько раз и он, похоже, наконец это понял. Уже давно не достает меня. Это даже хорошо — именно этого я и добивалась, но... Увидь только что эту радость на наших лицах... Может, я поступаю неправильно? Неужели я разбиваю ему сердце?..
Дима потупил взгляд и ощутил, как его обняли за плечи.
— Похоже, я его понимаю. Мне тоже разбивают сердце...
— Да, но он же...
Часы пробили двенадцать и они разом содрогнулись. Дима отстранился и схватился за живот. Грудь неумолимо сдавило, а в ноги врезались ставшие маленькими босоножки. Заколки, удерживавшие прическу, посыпались на плечи. Но это было ничего с внезапной болью в ушах. Дима упал на колени и взялся за сережки. Из глаз брызнули слезы. Его пальцы нащупали теплую влагу на мочках ушей. Боль стихла, оставив ноющий осадок. Дима поспешил снять серьги и начал массировать мочки. Особого облегчения это не приносило.
Он снова ощутил теплую руку на своем плече и теперь еще и на правой руке. Осторожно, его руку убрали от правого уха, и Дима ощутил касание губ к ноющему месту. Это было так приятно. Язык слизал кровь, оставляя немного влаги. Потом он прошелся по пути, проложенном слезой, и, повернув не сопротивляющегося Диму, коснулся губ. Нежный язык быстро проскользнул внутрь, а его обладатель обнял слизеринца за плечи, прижимая ближе к себе.
Дима отвечал не задумываясь. Он даже на мгновения забыл про все, про холод, ноющую боль и корсет, стягивающий его... Дима резко распахнул глаза, отстраняясь. А ведь уже двенадцать часов — он принял свой нормальный вид, но... Корсет растянулся по швам, и стало еще сложнее дышать, босоножки неумолимо резали, а стринги, как могли, напоминали о себе. Женская грудь у него пропала и на этот месте корсет оттопыривался от тела. А ведь косметика, наверное, по-прежнему на нем. Диму будто ведром холодной воды окатило. Он в ужасе посмотрел на недавнего своего собеседника.
— Питерсон!
Вот так повезло. Вскочив на ноги, подхватив юбку и преодолевая боль в ногах, он понесся к входу. В голове был рой мыслей, но Дима не мог позволить, чтобы его таким увидели. Оказал Питерсону такую честь, но от других стоит скрыться.
Дорога до подземелий никогда еще не была такой долгой. Не обращая на сидящих в гостиной внимание, Дима пронесся в свою комнату и запер дверь. Стянув босоножки, он повалился на кровать. Злость поглотила его всего. Он злился на себя за свою беспечность, за склероз и за чувство, которое только сейчас осознал. Как мог забыть про временные рамки? Как мог позволить себя поцеловать? Как мог привязаться к Питерсону? Да, это была именно привязанность. Ему не хватало, что Питер, после их разговора в спальне Бреда, не доставал его. Он так к этому привык. И только что сам об этом ему сказал. Как мог?
Сжимая покрывала, Дима старался успокоиться. Что же он наделал? Теперь-то Питерсон ему покоя так точно не даст. Но ничего. Послезавтра он уедет домой. Проведет отличные каникулы и все хорошенько обдумает. "Все определенно будет хорошо!". Дима поднялся с кровати и начал расшнуровывать корсет. Ему бы все же хотелось увидеть кого-то еще в женском платье. "Интересно, а оправдался прогноз Винса?.."
Глава 21. Рождественские сюрпризы
Утро в Гриффиндорской гостиной началось рано и не лучшим образом. Поскольку солнце только пару часов, как взошло, лишь избранные поднялись посмотреть на источник шума. Крик доносился из спальни девушек шестого курса. И странным было то, что мужским.
Проснувшись от непонятного сна, Винс хотел повернуться на другой бок, но не смог. С двух сторон его поджимало что-то теплое, и он явно чувствовал, что одеяла на нем не было. Разлепив глаза, а ведь он хорошо вчера бахнул с телом Нельсона, Винс увидел перед собой что-то рыжее и пушистое. При подробном рассмотрении — это оказалось волосами. Эта мысль быстро привела его в чувства, и он резко сел, оглядывая помещение. Через секунду слизеринец понял, что не столько важно, где он находиться, а кто рядом с ним.
Его мгновенно бросило в краску, когда он увидел нагую Сьюзан лежавшую рядом и обнимавшую его за грудь. На самом Винсе тоже ничего не было, вот только еще одна рука на его талии, которая уж никак не могла принадлежать Элиз. Слизеринец медленно посмотрел на человека по другой бок и не смог сдержать крик. Такой вопль разбудил и Сьюзан и Стива. Гриффиндорцы разом завозились и подняли взгляды на бледного Винса.
— Кто же орет в такую рань?.. — Сьюзан пододвинулась ближе к слизеринцу.
— Спи, Винс, — Стив тоже хотел ложиться, но внезапно его взгляд прояснился и он тоже сел, не сводя взгляда со слизеринца. Пододвинувшись ближе, он нахально улыбнулся и прошептал ему в лицо: — А ведь тебе понравилось!.. — он резко обхватил Винса за грудь и повалил на постель, набрасывая одеяло, которое не сползло только с него.
— Пусти меня! Что ты творишь?! Я же!..
— Какой ты шумный по утрам. С этим надо будет что-нибудь придумать, — Стив приподнялся и закрыл слизеринца поцелуем.
* * *
— О, наконец, вернулся. И где же ты?.. — Дима мгновенно замолчал и в страхе смотрел на бледного Винса. — Что случилось?
— Думаю, ты заметил, что я тут не ночевал... — Дима не перебивал. — Я провел эту ночь в спальне гриффиндорок шестого курса, вместе со Сьюзан...
— Так тут нет ничего...
— ...и Оувинсом.
У Димы даже челюсть отвалилась, а во рту пересохло.
— А ты уверен... что вы... не?..
— У меня задница болит и это уж точно не из-за какого-то падения! — Винс сел на свою кровать и откинулся назад, закрывая глаза руками. — Что я наделал?..
— Не хочу показаться грубым, но ты, наверное, сам виноват.
— Так оно, наверное, и есть...
Дима уж никак не хотел оказаться на месте своего друга. Видимо, за эту ночь он успел потерять девственность, как с девчонкой, так и с парнем. И все же такое можно пережить. Подумаешь: тебя отымел твой злейший враг. Дима грустно выдохнул и сел на кровать к Винсу.
— Ладно. Хватит раскисать. Вскоре все станет на свои места...
— Не станет!.. — Винс полностью закрыл лицо руками и его голос стал немного приглушенный. — Этим утром, Оувинс сказал, что смысла нам воевать нет. И что лучше он будет иметь меня каждый раз, когда я буду вытворять что-то этакое. И после, — он сделал небольшую паузу, — попытался воплотить эти слова в жизнь, — Винс перевернулся на живот, уткнувшись лицом в покрывало.
Диме сказать было совершенно нечего. Ведь он верил в праведность вражды Винса и Оувинса. Наверное, мало кто мог ожидать такого поворота. Дима тоже откинулся на кровать, подложив руки под голову.
— Если тебя это повеселит, то на вчерашнем праздновании я был девушкой с большой грудью и был вынужден натянуть на себя платье с корсетом, — Винс весело хмыкнул.
— А я был собой. Скучно — тогда еще подумал я. А вот как все обернулось, — он поднял взгляд на Диму. — Что мне делать?
— Смирись. Мало ли что бывает по пьянке, а ведь ты был именно в таком состоянии!..
— А ведь... мне даже понравилось, вот только я не уверен, — он потупил взгляд, смутившись, — с Оувинсом или со Сьюзан, — он окончательно канул в краску.
— В ином случаи я бы посоветовал попробовать еще раз, но с каждым отдельно...
— Не стоит...
— Я тоже так думаю.
Они какое-то время лежали в тишине, стараясь разобраться в своих мыслях. Винса внезапно осенило. Он резко вскочил на ноги.
— Сегодня же Рождество!
— И?
— Подарки! — Винс взял одежду и заперся в ванной и уже оттуда донеслось. — Родители обещали мне сюрприз. Надеюсь это что-то приятное. Блин, — послышался грохот, — как же я хочу побыстрее оказаться дома!
* * *
Винс был поражен великолепием родительского подарка на Рождество. Это был птенец Граунхарта. Птица была серая и неприглядная, с большим клювом и маленькими крылышками, довольно громко и надоедливо пищала, но Маклакенс был в восторге. На радостях он превратил стопку книжек в жердочку, куда и усадил птенчика, который моментально подозрительно затих. Опустив голову и накрыв ее крылом, он внезапно растворился в воздухе. Винс был довольно поражен, а вот Дима находился в недоумении.
— Куда он делся?
— В смысле "куда"?.. Вот он сидит на жердочке.
— Я его не вижу.
— Я тоже, но он там. Неужели ты не знаешь, что птицы Граунтхард известны способностью менять свою окраску в зависимости от окружающей среды.
— Я вообще про такую птицу впервые слышу.
— А еще они могут говорить и у них отличная память. Вот только учить их надо, — Винс пододвинул стул и уселся на него (слегка поморщившись), рассматривая расплывшегося птенца.
— Как назовешь?
— Не знаю. Может "Ашур"? — Винс вопросительно посмотрел на Диму.
— Тебе выбирать.
— Тогда будешь у меня Ашуром, — он потянул руку и коснулся чего-то невидного. — Интересно, что они мне написали, — Винс быстро вскрыл небольшой конверт, достал письмо и углубился в чтение.
Дима на время оставил его в покое и принялся разгребать свои подарки — чего он точно не ожидал. Сгребши все самое подозрительно и без подписи, парень отделил несколько ярко упакованных коробочек с бантиками. Он удивился, увидев на одной из открыток почерк матери. Взяв подарок в руки, Дима прочел: "А настоящий подарок ждет тебя дома на Новый год". Значит, маленькое такое вступление. Как только Дима снял крышку, из коробочки выпорхнула переливающаяся всеми цветами бабочка и взмыла под потолок. "Ах, мама..." — он улыбался и подставил руку. Мотылек еще немного покружил и приземлился на руку, вспыхнув, он стал узорной многоугольной шкатулкой. Открыв крышку, парень увидел два небольших флакончика со сверкающей розовой жидкостью. Очевидно, это было еще одним изобретением его матери, вот только не понятно каким. Он покрутил коробочку, но никаких указаний по использованию не было. 'Две дозы или для двоих?' — это были два самых очевидных варианта. Мать бы ему плохого не прислала, но без инструкции могло обернуться и так. Закрыв крышку, Дима приступил к распаковке других подарков.
Хорошо, что он позаботился о презентах своим сокурсникам — маленькие такие сферы с заснеженными новогодними елками внутри. Скромно, но никто не обидеться. Все-таки у англичан этот праздник важнее Нового года. Дима тоже получил по подарку от своих одногруппников. Девушки подарили разные декоративные мелочи, а парни отличились, подарив набор для ухода за метлой от всех четверых. Подарок Винса отличился больше других — это было что-то непонятное и в тоже время интересное. По форме оно напоминало сферу, было прозрачным (внутри плавали какие-то мелкие блестящие частички), и удобно помещалось в ладони, но было сложно что-то сказать о его назначении. В нем так же было много отверстий толщиной в мизинец. Дима взболтнул предмет, но частички не изменили траектории, продолжая свое медленное хаотичное движение.
Он повернулся спросить у Винс, что это такое, но слова так и застряли в горле. Его друг сидел верхом на стуле, сложив руки на спинке и опустив голову на них. Его отрешенный взгляд был устремлен в пол, где уж точно ничего интересного не наблюдалось. Письмо лежало рядом с жердочкой, на которой четко просматривался птенец Граунтхарда.
— Винс, что случилось?
Слизеринец вернулся в реальный мир и коротко глянул на Диму.
— Я остаюсь здесь, — он перевел взгляд на Ашура. — Родители уезжают навестить мою бабушку и приглашают меня... Я не хочу туда. Поэтому я остаюсь здесь, — Винс встал и погладил птенца, который воспользовался моментом и перескочил на палец. Парень кротко улыбнулся.
— Не останешься ты тут.
— ?..
— Поехали ко мне домой. Отпразднуем там Новый год, затем мое Рождество. Будет весело. Места у меня хватает.
— Ты серьезно?
— Абсолютно!
Винс довольно улыбнулся и подошел к Диме.
— Тогда хорошо. Спасибо.
— Спасибо, — голосом Винса повторил Ашур.
* * *
Время до своего отбытия парни провели как два отшельника. Они почти все время сидели в гостиной, рассматривая подарки и сидя у камина с оставшимися друзьями. На обед и ужин они не ходили, ограничившись поздним походом на кухню. Винс снова повеселел, хотя активно отмалчивался о событиях Рождественского вечера. Всего за ночь Ашур подрос на два сантиметра, чему Винс был несказанно рад. Птенец быстро схватывал все слова и иногда воспроизводил их голосом оригинала.
На следующее утро, уже собравшись и полностью подготовившись к отъезду, Винс и Дима отправились на завтрак. В Большом зале значительно уменьшилось количество учащихся. Больше всего опустел стол Слизерина и Гриффиндора, а все только начинают разъезжаться. Дима с радостью отметил, что ни Питерсона, ни Оувинса не было за их столом. Вообще весь шестой курс Гриффиндора отсутствовал. "Наверное, еще вчера съехали... Оно и к лучшему!.."
Зайдя в комнату за Ашуром, они отправились на платформу. Об их вещах должны были позаботиться, а Тройсена Дима уже заранее оповестил и отпустил. На улице было холодно. Шел мелкий снежок, намереваясь еще больше скрыть землю. Дима непроизвольно подумал, что у него холоднее, да и снега метр или даже два будет.
На платформе находились и другие студенты, спешившие домой на праздники. Два слизеринца торопились найти купе, куда были доставлены их вещи. При таком-то количестве уезжающих им должны были б оставить отдельное купе. Так оно и было.
