В плену Времени

— Во время трапезы, — неохотно пояснил князь. — Все шло как обычно, вы ковырялись в тарелке, страдая отсутствием аппетита, глубоко в душе сожалея о съеденном завтраке перед пикником.

Я нахмурилась при мысли о том, что Дэниэль так хорошо раскусил мое поведение.

— Откуда вы знаете? — вырвалось у меня, и я с опаской ждала, что он скажет, что знает обо мне все-все.

— Вы забываете, что у меня младшая сестра, и наша маман ее также накормила перед поездкой, — сдержанно отозвался Дэниэль, затем он по-настоящему улыбнулся, обнажая ряд великолепных белоснежных зубов.

Я быстро отвернулась, чтобы не видеть, как казалось мне тогда, его хищный оскал.

— Так, что или кто испортил вам настроение? — настойчиво гнул свое князь Баринский.

С огромным испугом, я обернулась к собеседнику и уставилась на него. В голове звенела пустота, а полное отсутствие мыслей пугало меня с каждой пролетающей секундой. Я даже на миг испугалась, что наконец-то стала блондинкой не только по цвету волос.

— Я не могу вам сказать, — проблеяла я, так и не придумав никакой отговорки.

— Это Маслов сказал вам что-то неподобающее?! — наконец-то князя прорвало, и бешенство пылало в его потемневших глазах.

— Не-е-ет, — протянула я, опасаясь, что еще минута и Дэниэль пойдет и размажет беднягу Маслова по скалам.

— Тогда, что?! — настаивал на своем Баринский, усаживаясь рядом со мной на каменное кресло.

"Какое ему дело?! Пристает ко мне, а флиртует с Лидией" — мелькнула единственная здравая мысль в моей пустой голове.

Но именно эта мысль, окончательно привела меня в чувство. Злость, как ядовитая змея, медленно и верно разворачивалась в моей душе. Я быстро вскочила со своего места.

— Какое вам дело? — прошипела я срывающимся тоном, злобно сверля красивое лицо Баринского.

Поиски раскаяния на его лице так и не увенчались успехом, и я окончательно утвердилась во мнении, что он бессердечный бабник, любящий разбивать сердца. Неконтролируемый гнев застелил мне глаза, и теперь любой жест или слово Дэниэля распаляли меня еще больше.

— Я просто хотел вас спросить, Габриэль, вы едва не плакали, — примирительным тоном отозвался Баринский, тоже вскакивая со своего места.

Таким образом, между нами была скала, а в реальности — бездна. С болью в душе я отметила этот факт про себя.

— Вы не имеете права спрашивать, — практически кричала я, буравя лицо ненавистного Дэниэля. — Вы же ухаживаете за Лидией Зиминой!

Губы Дэниэля тронула слабая победоносная улыбка, и он лукаво прибавил:

— Признайтесь, Габриэль, вы ревнуете...

К моему лицу прилила кровь, а в висках бешено стучал пульс, но я упрямо покачала головой и процедила более спокойным тоном:

— НЕТ! Не льстите себе, ваше сиятельство!

— А после бури вы называли меня просто по имени, — невзначай заметил Дэниэль, огибая скалу и приближаясь ко мне на шаг, я попятилась назад.

— Это была ошибка, и вы сами указали мне на это, — прошелестел мой слабый голос.

Судорожно сглатывая, я старалась не смотреть в его глаза, но чувствовала, что проигрываю. Он наступал, я отходила, и так шаг за шагом, медленно и неумолимо. Я обреченно оглянулась назад, и увидела, что еще шаг и я в западне, а за моей спиной уже высилась огромная скала. Дэниэль ухмыльнулся, увидев мое замешательство. Еще один шаг, и мои лопатки уперлись в камень. Мое сердце испуганно дернулось, а горячее дыхание князя, обжигало мою шею, когда он вплотную приблизился ко мне. Его руки легли на мою талию, а я попробовала отвлечь Дэниэля разговором:

— Князь, нас будут искать. Вы испортите мне репутацию. Отпустите меня!

Дэниэль мягко промурлыкал, накручивая на палец мой локон, и при этом будто случайно касаясь нежной кожи шеи:

— Вы же не хотите на самом деле, чтобы я вас отпускал! Ваши глаза буквально молят меня о поцелуе.

Под жарким взглядом его карих глаз, я и вправду уже начала терять бдительность. Моя воля ломалась по крошке, от того как он провел указательным пальцем по моей шее. Я громко сглотнула, чем вызвала самую изумительную улыбку Дэниэля из всего его богатого арсенала. Моя голова уже пылала, будто в огне, а мурашки давно гуляли стадами по всему моему телу. Внутри меня боролись самые противоречивые чувства. Желание того, чтобы он наконец-то поцеловал меня, боролось с остатками уязвленной гордости, и боюсь, что эти остатки уже давно были в проигрыше.

— Дэниэль, прекратите смотреть на меня так, — умоляюще прошептала я, хотя это кричал мой, уже практически капитулировавший, внутренний голос.

— На вас без восторга смотреть не возможно, Габриэль, — жарким шепотом отозвался Баринский.

Его губы практически касались моих полураскрытых губ, а его гибкое мускулистое тело было практически прижато к моему. Сердце огромной силой колотилось о ребра, грозя вырваться из плена грудной клетки. Одновременно мне хотелось продолжить и прекратить эту мучительную и вместе с тем сладостную пытку.

— Признайтесь, милая, вы мечтаете, чтобы я поцеловал вас, — хриплый голос Дэниэля доносился до меня, будто из-за толщи воды, а сама я уже буквально плыла в волнах наслаждения.

Чтобы не застонать от желания, когда его руки уже свободно ласкали мою шею, я больно прикусила губу.

— Признайтесь, что я вам безумно нравлюсь, — самодовольно прошелестел мне на ухо Баринский.

Именно это самодовольство спасло меня в тот момент. Уязвленное самолюбие наконец-то пробилось сквозь паутину желания, опутавшую мой мозг. Да меня начал доходить смысл происходящего. Я не желала быть очередным пунктом в его амурном списке и, собрав всю свою волю в кулак, с особым наслаждением отвесила князю звонкую оплеуху.

Его красивое лицо дернулось вбок, а на лице застыло выражение неподдельного удивления. По всей видимости, князь никак не ожидал такого отпора или не привык, чтобы ему отказывали.

— Нет, вашу мать! — зло выплюнула я ему в лицо! — НЕТ! Я НЕНАВИЖУ вас, князь Баринский, запомните это! Если и буду с вами разговаривать, то только из вежливости.

Я с силой оттолкнула его от себя, скинула руку с талии и пошла прочь быстрым шагом. Ловко поправив прическу и одернув платья, мне пришлось припустить почти бегом. Когда я вышла из-за скалы, то практически сразу наткнулась на Маслова, идущего с бокалом красного вина в руке.

— Я вас искал, графиня, — растерянно протянул блондин.

— Я ходила по своим дамским делам, — ровным тоном ответила я, улыбаясь собеседнику. — Носик попудрить...

— Понятно, — отозвался Маслов, и, улыбнувшись, вдруг предложил. — Барышни решили покататься на лошадях, хотите присоединиться? У меня есть прекрасный белоснежный скакун.

— Да, хочу! Идемте! — поспешно согласилась я, беря бокал из рук графа Маслова и ловко уводя его подальше от укромного места.

Я так боялась того, чтобы Баринский не вышел следом за мной из-за скал, что даже не слушала то, что мне предлагали, а зря...

Глава 22

Молодежь расположилась немного вправо от места пикника и подальше от крутого обрыва. Разноцветные платья девушек мелькали в резной тени деревьев. Близился полдень, и солнце сильно припекало. Утренние птицы уже давно перестали петь, и изредка голос подавала горлица или кукушка. В это время суток под прямыми лучами июльского солнца находиться было просто не возможно. Поэтому все старательно прятались в тени, а мы с графом Масловым пытались как можно быстрее пересечь залитую солнечными лучами лужайку с низкой, немного побуревшей от жары, травой. За нашими спинами шумел прибой, наводя на меня инстинктивный ужас. Повсюду слышались веселые переливы смеха беззаботных девиц и шутки молодых аристократов. Уже несколько смелых наездниц нарезали широкие круги вокруг всей честной компании, расположившейся в густой тени. Граф Маслов галантно подвел меня к девушкам и оставил рядом с Сесиль. Несколько пар неторопливо прогуливалось неподалеку. Сестрица сидела одна на сухом поваленном бревне и жеманно обмахивалась своим белым веером. Одиночество, казалось, нисколько ее не тяготило и, судя по всему, оно давно было ей привычным. Подобрав юбку, я уселась на свободное место рядом с ней, а граф с поклоном удалился в сторону импровизированной коновязи, где были привязаны скакуны присутствующих кавалеров. Сесиль бросила на меня заинтересованный взгляд, а в ее больших ореховых глазах мелькнуло удивление, граничащее с непонятной мне радостью.

— Где князь Баринский? Ты его видела? — тихо, практически на ухо, прошептала она мне, загадочно улыбаясь и прикрывая личико веером.

Я неопределенно пожала плечами и, молча отхлебнув вина, задумчиво посмотрела на подтянутую фигуру Александра Маслова. В душе постепенно вздымалась досада на Сесиль. Эта хрупкая и наивная девушка, к моему огромному раздражению замечала буквально все вокруг. Вскоре досада сменилась неловкостью и откровенным опасением того, что она неведомо откуда знает о компрометирующей ситуации, приключившейся со мной. Мне все еще было страшно даже повернуться в сторону скалы, за которой безуспешно пыталась скрыться. В данный момент мне приходилось как ни в чем не бывало сидеть на бревне и, поджав губы, отгонять жаркие воспоминания о возможном поцелуе с наглым князем Дэниэлем. Я с опаской покосилась на сестрицу настоящей Габриэль, но она, так и не дождавшись моего ответа, уже непринужденно болтала о чем-то несущественном с Эмилией, княжной Баринской. Маленькая брюнетка, облаченная в сливочно-белое платье, весело и непринужденно щебетала о погоде. Она даже несколько раз обратилась ко мне, и я как можно любезнее отвечала ей. На открытом добродушном личике светилась неподдельная симпатия к моей персоне.

— Я ужасно хочу с вами подружиться, — честно сказала Эмилия.

— Ужасно хочется? Разве это возможно? — парировала я, стараясь не ловить краем уха ленивый бархатный баритон Баринского, доносившийся где-то за моей спиной.

Княжна заразительно рассмеялась, сверкнув белыми зубками. Когда она смеялась, кудряшки на ее шее и висках, выбившиеся из высокой сложной прически, забавно подпрыгивали. За ее спиной стоял безмолвный Макс Нирский и вежливо вытянул губы в улыбке. Как и все мужчины, граф снисходительно слушал нашу болтовню, держал своего гнедого жеребца под уздцы и терпеливо ожидал, когда его дама сердца соизволит сесть в седло.

— Думаю, мы непременно подружимся, — безмятежно отозвалась Эмилия.

— Непременно, — улыбнулась я, чувствуя, как в душе рождается неожиданная симпатия к младшей сестре Дэниэля.

Княжна Баринская уже подошла к жеребцу и поставила свою ножку в стремя. Гнедой красавец молодцевато захрапел, заинтересованно поглядывая своим шоколадным глазом на новоявленную наездницу. Я невольно залюбовалась, как конь рыл копытом землю, показывая свой горячий нрав. Меж тем, Эмилия по-женски уселась в седло скакуна и, управляя им умелой рукой, унеслась прочь галопом. Граф Нирский галантно поклонился нам и отошел к кучке скучающих кавалеров. Я же продолжала усиленно соображать о том, что еще заметили проницательные глазки мнимой сестрицы. Из ступора меня вывел голос графа Маслова. Молодой джентльмен стоял прямо перед нами, держа по уздцы свою лошадь. Его белоснежный скакун был прекрасен: золотистая, развивающаяся на ветру, грива; более темного оттенка хвост, нервно бьющий по лоснящимся бокам; мускулистые стройные ноги; длинная изящная шея; розоватые ноздри и мятежные янтарные глаза. От холки до песочно-желтоватых копыт в этом существе чувствовался неукротимый нрав, и я была буквально зачарована жеребцом, будто пришедшим из страниц волшебной сказки или фэнтези.

— Я обещал вам прогулку верхом, — галантно сказал граф и отвесил меня вежливый поклон. — Но сначала вам надобно познакомится с Гаем.

— Его зовут Гай? — заинтересованно отозвалась я, вставая с бревна и подходя поближе.

— Да, — сдержанно кивнул в знак согласия Маслов.

На мгновение мне показалось, что в его прозрачных голубых глазах мелькнула искорка задора и хитрости. Но я сразу же отмела какие-либо догадки, посчитав, что граф Маслов слишком уж джентльмен, чтобы выкинуть какой-нибудь фокус. За моей спиной послышался сдержанный шепот и смех Лидии. Оторвавшись от созерцания красивого жеребца, я обернулась и увидела, как князь Баринский сажает Зимину на своего смоляного скакуна. Лидия заливисто смеется и томно подмигивает Дэниэлю. Казалось, что в этот момент для этих двоих ничего не существует кроме них самих. Баринский зачарованно и восхищенно взирает снизу вверх на Лидию, сидящую в седле боком. Ее горделивая осанка подчеркивала развернутые плечи и высокую грудь. Зимина царственно приняла из рук Баринского хлыст и, гордо задрав подбородок, пришпорила лошадь. Перед моими глазами мелькнул вихрь медных густых кудрей и масса изумрудного шелка. Увидев выражение неподдельного восхищения на лице Дэниэля, мне даже не верилось в то, что этот бессердечный человек не далее как полчаса назад увлеченно обнимал и пытался поцеловать меня. Кровь прилила к щекам при воспоминаниях о жарких объятиях за скалой. Усилием воли я быстро отвернулась от изящного Дэниэля, облаченного в белоснежный костюм, словно опасаясь потревожить дремавшего хищника.

Мое внимание вновь привлек граф:

— Графиня Миллер, чтобы я помог вам сесть в седло Гая, вы должны поближе познакомиться с лошадью.

Я вопросительно посмотрела на Маслова, но так и не озвучила свой вопрос. Он правильно истолковал мой красноречивый взгляд и, улыбнувшись, ответил:

— Приласкайте, дабы лошадь вас приняла. Иначе в седло вы не сядете.

— Может не стоит, — озвучила Сесиль самую здравую мысль моего внутреннего голоса, который упорно нашептывал мне свои советы.

Я небрежно отмахнулась от робкого совета сестрицы и моя решимость, во что бы то ни стало сесть в седло возросла во стократ.

— Графиня сами соизволили покататься верхом, — отозвался Маслов и ослепительно улыбнулся девушке.

Сесиль густо покраснела и опустила глаза вниз. Я с изумлением поняла, что моей мнимой сестре нравится этот прилизанный блондинчик. Видимо, она считала его безупречным и достойным восхищения молодым человеком. Только сейчас я заметила, каким восторгом загорелись ее оленьи глазки, когда он подошел к нам, и с тоской осознала, что бессовестно увожу потенциального кавалера этой доброй девушки. Прикусив губу, мне пришлось сделать вид, что не заметила сияющего личика Сесиль.

— Граф прав, сама согласилась, — беспечно отозвалась я и, вооружившись терпением, снова посмотрела на Гая.

Мне никогда бы не удалось удержаться от желания погладить гладкую шелковистую шею лошади. Когда я окончательно пришла в себя, то уже ласково гладила мускулистый круп животного, стараясь не спугнуть его. Жеребец нервно переступал с ноги на ногу и смешно глядел на меня из-под длинной соломенной челки своими темно-янтарными глазами. Сперва я чувствовала некий внутренний дискомфорт, когда мои пальцы неторопливо погрузились в роскошную длинную гриву. В душе цепко держался страх перед животным и все никак не желал отпускать меня. Лошадь буквально чувствовала мое настроение и нервно танцевала на месте, и от этого мне стало не по себе. Как городскому человеку, оторванному от мира животных, мне было очень тяжело и непривычно наладить контакт с белоснежным красавцем. Другое дело, когда мы с Машей ездили в конную школу. Инструктор сам успокоил лошадь и заставил покорно принять своего наездника. Но сейчас было все намного сложнее. И в первую очередь — из-за моего упрямства. Желание затмить Лидию заглушило мой рассудок.