| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Разумеется, мы ведем проверку всех оптовых заказов, — твердо ответил командир. — Но пока удалось установить только то, что сарай со времени Макмакака и его дракона никому не продавался и в аренду не сдавался.
— Или сделки не регистрировались, — добавил Гидрус.
За соседским забором возобновился треск кустов и из огорода на дорогу вылетел давешний березовый сук.
— Или сделки не регистрировались, — согласился Сухой Ручей. — Но по крайней мере мы доказали что количество субъектов псевдоэльфийского происхождения соответствует все-таки шестидесяти трем единицам засохших елок. Как минимум должно соответствовать, принимая в расчет гребешки в маковом сарае. Что безусловно установлено стараниями наших органов.
— М-да, — сказал Гидрус. — И что ты про все это думаешь?
— Я думаю, надо их к какому-нибудь делу пристроить. А то они нас обожрут скоро — пять десятков лоботрясов. Да еще несколько где-то шляется, тоже, небось, того и гляди объявятся — на чужие-то харчи пожить. И елки пусть новые посадят, взамен тех, что погубили.
— То есть ты решил, что каждый псевдоэльф пошел и погубил по одной елке за южными воротами?
— Если бы по две, нам бы пришлось рубить не шестьдесят три, а сто двадцать пять елок, — с некоторой долей иронии сказал командир.
— Сто двадцать восемь, — поправил Гидрус.
— Один хрен.
— И посредством чего же, интересно, им это удалось?
— А вот это тебе лучше знать, — в тон члену городского совета ответил Эльвин, наблюдая, как желтеет и скукоживается на глазах последний зеленый листочек на смородиновом кустике. — Тебе и еще Цукерману с его топором. Герои меча и магии, понимаешь... Клен ты мой зеленый! Они же мыться в Мокрую Рощу пошли! Пропала роща! Побежали, может, успеем еще!..
— Эльвин, ты слышал когда-нибудь о передаче животворящей энергии? — спросил алхимик, удерживая эльфийца.
— Да вроде не вчера на свет родился! А ты зачем спрашиваешь-то? Два миллиона сперматозоидов — если энергии хватит — да яйцеклетка, всего делов...
— Спасибо за новость. Только можно и без этого обойтись.
— Знаю. Таблетки из укропа или еще кожу с хвоста гондона надевают, то есть этого, горгона.
— Наоборот.
— Наоборот? Кожу гондона, то есть, этого, горгона, съесть, а таблетки куда? — Эльвин никогда не упускал возможности почерпнуть новые эзотерические знания.
— Можно получать потомство безо всяких сперматозоидов — была бы энергия, — магистратор начал сердиться. — Любой живой предмет — зверь, дерево, трава и даже камень. Все годится, было бы умение.
— Ну, умения нам не занимать, — многозначительно поддакнул Сухой Ручей, решив, что раз магистратор пустился в такие откровения, значит лучше с ним не спорить, — успел, небось, надышаться бедолага, из своей колбочки.
— Ты надо мной издеваешься, что ли?! — окончательно разозлился Гидрус. — Можешь ты понять, что сексуальные контакты, не подавленные укропными таблетками, — не единственное средство созидания? Науки: алхимия, магия, ботаника, клиническая хирургия, — дают нам такие возможности повелевать природой, что и во сне никому не снились!
— Так это ты от смородинного куста потомство химическим путем пытался получить! — догадался Эльвин. — Ты — молодец, Гидрус! Как мужик — мужику: молодец, изобретатель. Только в колбе у тебя что-то слишком уж все зеленое было, оно такое быть не должно. Зря ты все-таки этого Шиша слушаешь. Он и меня сегодня пытался потетнем своим накачать. Давай его отравим сырой картошкой! Умереть не умрет, неделю хоть поживем спокойно.
— Стоп. Так у нас с тобой дело не пойдет, — сказал магистратор, героически беря себя в руки. — Скажи мне, по-твоему, из чего состоят люди, эльфы, кентавры и прочие создания?
— Из сперматозоидов, — уверенно ответил Сухой Ручей. — И, конечно, одной яйцеклетки, — добавил он, чтобы доказать свою полную компетентность.
— Из вещества и из энергии, — сам себе ответил магистратор. — При этом вещество можно получить из энергии, если должным образом сгустить ее. Это тебе понятно?
— Понятно, — со вздохом ответил командир. В воротах усадьбы напротив, не видимые боковым зрением Гидруса, появились Дриббл и хозяин дома. Они чему-то посмеялись, потом пожали друг другу руки, попрощались, хозяин пошел в дом, а Дриббл, утирая рот и обсасывая усы, направился к диспутантам, подобрав по дороге свой сук и волоча его за собой.
— А какая бывает энергия? — спрашивал алхимик.
— Животворящая, — отвечал Сухой Ручей.
Подбежавший Дриббл протянул сук магистратору и, как положено дрессированной собаке, уселся у его правой ноги. Гад Гидрус в качестве поощрения потрепал криббла по голове, а тот принялся исподтишка строить рожи приятелю. Тут Гидрус снова бодро скомандовал "Апорт!" и закинул сук еще дальше, на этот раз в дремучие заросли крапивы, украшавшие конец тупичка. Дриббл проводил сук взглядом и с готовность показал магистратору фигу, но Гидрус на него уже не смотрел.
— Физическая и умственная бывает энергия, — продолжал Гидрус. — Физическая позволяет тебе побеждать в бою...
-... и вступать в сексуальные контакты, — добавил Дриббл.
Гидрус отвлекся на мгновение от своих разглагольствований, чтобы сердито глянуть на Эльвина (при всей своей учености все, что он знал о домашних животных — это что крибблы, вроде, квакают, а собаки гавкают и им положено бросать палку.) Сухой Ручей тихонько пнул "собаку", а "собака" ущипнула его под коленку.
— А вот умственная энергия, — продолжал алхимик, — дает возможность проникать в природу вещей. К примеру, обладая необходимыми навыками и достаточной силой разума, можно извлечь жизнь, заключенную в живом объекте и воплотить ее в какую хочешь форму. Вот например, сколько по-твоему эльфов среднего размера может выйти из одного дуба?
— Шестьдесят четыре? — спросил Эльвин без особой надежды.
— Ну, ты уж совсем без головы отвечаешь, — строго заметил магистр. — Дуб дерево большое, но тяжелое и неумное. Из дуба при всем старании больше двух штук не выйдет... А вот елка — как раз. Энергия в ней светлая, легкодоступная, хватает ровно на одно мыслящее существо.
— То есть ты хочешь сказать, что и из меня можно жизнь высосать? — встревожено уточнил командир.
Гидрус пожал плечами, видимо сомневаясь в качестве умственной энергии славного начальника внутренних войск и в достаточном на нее спросе, а может даже жалея того душегуба, который на эту энергию позарится, а вслух сказал:
— Только теоретически. Для таких фокусов надо учиться много лет, причем энергетически быть сильнее других людей — затрата усилий чрезвычайно большая.
— А, понял, он после того, как меня высосет, сам умрет от перенапряжения, — обрадовался Эльвин.
— После тебя-то, может, и умрет, — не удержался Гидрус, — а вообще-то: ты какую-нибудь тяжелую работу сделаешь...
— Пуговицы тебе к халату пришить, — встрял Дриббл.
— Ну, если это самое трудное, на что ты способен, пусть будут пуговицы, — не стал спорить с Эльвином магистратор. — Разве ты от этого умрешь?
— Морально я буду полностью уничтожен.
— Не валяй дурака. Отдохнешь пару часиков и все твои физические силы восстановятся. То же самое и с силой разума: устал, отдохнул. Ну чего ты опять переполошился? Я тебе, кажется, уже объяснил: мастера, способного высосать жизнь из человека или даже из елки, найти очень трудно. Гораздо легче напороться на бандита с дубиной, который кокнет тебя за полушку.
— А ты умеешь передавать животворящую энергию? — с опаской поинтересовался Эльвин.
— Что ты! Я имею дело с веществами простыми, осязаемыми, влияющими друг на друга закономерным образом. Я могу лакмусовую бумажку синей сделать, из бензина черной икры нахимичить, детонаторы пластиковые на заказ по случаю изготавливаю, могу собрать из камешков портативный ядерный реактор (в походе знаешь как удобно), жидкокристаллический монитор... м-м... соляной кислотой прожечь... А передачей энергии я не занимаюсь.
— То есть, я вижу, не пропадешь, если тебя из городского совета выпрут... А знаешь ли ты кого-нибудь способного?
— Если подумать, могу, наверно, вспомнить пару знакомых. А тебе зачем? Гадость какую-нибудь задумал?
— Ты, вроде, сам сказал, таких умельцев немного.
— А, ты про это... Ну, тут, видишь ли, у нас имеется "умелец", мозг у которого сильнее обычного как минимум в шестьдесят раз.
— Если б имелся, и разговора бы не было. А так — где нам его искать?
— Не в Драконьем Угле, это я могу тебе сказать со всей определенностью. Приходится признать, что город у нас какой-то бестолковый: за всю историю известен только один значительный маг, и тот шизофреник, — тот самый Макмакак из драконьего сарая.
— Он, между прочим, сарай дракону завещал.
— Удивляться не приходится... А сейчас самый известный волшебник в округе — генерал-губернатор Попрандия. Вне всякой конкуренции — по могуществу, равно как и по зловредности. Ну, это и понятно — недаром он генерал-губернатор. Среди правителей сильных колдунов очень много. Кстати, Макмакак тоже был нездешний — откуда-то из Брррррыси.
— А, вот это дело. Круг подозреваемых стянулся — один генерал-губернатор, и одно ботаническое ископаемое тысячелетней давности. Ты мне очень помог. Еще какие-нибудь будут соображения?
— Мне больше ничего в голову сейчас не приходит, — ответил Гидрус, делая ударение на "мне" и выжидательно глядя на командира. После небольшой паузы он добавил: — А с правителем Попрандия мы учились вместе.
— Я должен был догадаться — пусть не по могуществу, но по крайней мере по зловредности, — съязвил командир.
— Тебе повезло, что ты знаком со мной, а не с ним, — сказал метр, кивнув головой в знак того, что принимает комплимент. — Ему ничего не стоит одним мизинцем человека в лягушку превратить — вот как нам с тобой подсыпать стрихнина соседу в кофе... Ты, кстати, кофе не хочешь, а то я забыл предложить? Ну, как хочешь. Да, так вот я был на втором курсе, а он уже защитил две диссертации по практической магии. А к тому времени, как я защитил свою диссертацию...
— Мы защитили дисер! — глупым голосом пропищал Дриббл. — Сисер-писер!
Так как Эльвин против воли расхихикался, все лавры достались ему: Гидрус с немым укором уставился на безмозглого начальника внутреннего войска, в то время как сволочь-Дриббл как ни в чем ни бывало медленно и осторожно чесался, поддерживая ногу обеими руками, чтобы не сместились поясничные позвонки.
— Ты знаешь, — сказал магистратор, — почему я тебя терплю? Мне тебя жалко — потому что у тебя, я думаю, опасная опухоль мозга... Но ты не умираешь, ты только все дуреешь и дуреешь! — неожиданно добавил он со злобой. — Я бы очень рекомендовал переселить тебя в Попрандий, там бы Метрополитен тебе показал...
— Твою мать! — громко сказал Дриббл. — В смысле "тяф-тяф",.. — деловито поправился он и ухмыльнулся остолбеневшему магистратору, глазея на него своими наглыми тусклыми плошками.
На этот раз номер не прошел, потому что Эльвин в то же самое время говорил "Едрена матрена снизу бела, сверху зелена!" еще громче, чем Дриббл. Гад Гидрус отступил на шаг, Эльвин с Дрибблом решили, — чтобы посильнее замахнуться и тоже отступили на шаг — чтобы поскорее убежать. В это мгновение мускулистые длинные руки обхватили и понесли Сухого Ручья, так что он оказался стоящим подле теплого бока вороного чернявого кентавра, а кентавр — между ним и Гидрусом. На прискакавшем была надета зеленая куртка внутренней стражи, что должно было навести на мысль о его причастности к гарнизону, а под глазом красовался огромный жирный фиолетовый синяк, что оную мысль лишний раз подтверждало. Кентавр был чрезвычайно возбужден, плясал на месте и тащил командира подальше от подозрительной компании, в которой он его застал.
— Эльвин, послушай, дело есть, важное дело, видишь — я прискакал, — заговорщицким вполголосом частил вестник. — Секрет! Меня ротный прислал. А если ротный посылает... А тебе что тут надо, дядька? Не видишь — люди на службе, а служба у нас опасная, так что иди, не мешайся.
— Я еще организую тебе такую опасную службу, Эльвин Сухой Ручей, что тебе и во сне не снилась, — прошипел Гидрус. — Тебе и твоему дармоедскому войску. И... приятелю твоему.
Магистратор развернулся, чуть не наступив на свою колбу, пнул ее и размашисто зашагал к дому, сшибая по пути халатом листики с и без того уже чахлого жасмина вдоль дорожки.
Дриббл равнодушно посмотрел ему вслед, подобрал свои книжки и, наконец, поднялся с четверенек.
Кентавр, терпение у которого кончилось, ухватил командира за оба уха и подтащил его голову поближе.
— Убийство в "Клеверном Соне", — хрипло дыша, жутким шепотом сообщил он наконец и вытаращил глаза, словно надеялся, что-таки напугает командира. — Только ты — молчок! Никому не говори. Понял меня?
— Что ж ты орешь на всю улицу? — недовольно спросил Эльвин, убирая от себя руки подчиненного и косясь на Гидруса, который, пользуясь слабеющим дневным светом, остановился на дорожке в тени чахлого жасмина и подслушивал.
— Это я разве ору?! — удивился кентавр. — Это я разве ору? — повторил он, спохватившись, тем же громовым шепотом, нагибая к себе голову командира за шею. — Пакет возьми. В пакете все написано! — лихорадочно зашептал он. — Бери, не сомневайся, полезный пакет!
— А где пакет-то? — спросил Эльвин, ухватив подчиненного за руки и укладывая их кренделем у него на груди, чтобы тот перестал хвататься.
— У Харитоныча возьми, — тихо посоветовал кентавр и заговорщицки подмигнул Эльвину.
— У какого Харитоныча? — еще тише спросил Эльвин, потому что ему и в самом деле все меньше и меньше хотелось, чтобы Гад Гидрус услышал этот разговор.
Кентавр повернул торс назад и уставился на собственную пустую спину.
— Твою мать! — сказал он в сердцах. — Только что ведь тут был!
— Ротный твой там?
— Там, там, не сомневайся! Он мужик такой — найдет где убийство, сразу сядет и сторожит. Надежный мужик, для службы очень полезный!
У командира появилась мысль рассказать Гидрусу про свое видение с заочным участием Метрополитена и апокалиптические предсказания старого кикимора в простыне, но тут он представил, как магистратор вытаскивает из правого кармана приказание городского совета без промедления спасти родной город, а из левого — до конца второго квартала предотвратить мировую катастрофу, причем докладывать придется лично метру Гаду Гидрусу, магистратору и магистру алхимии. Кроме того, Сухому Ручью не очень хотелось признаваться, что его посещают галлюцинации, а то как бы Гидрус со своим приятелем Шишом не поймали его и не вылечили от опухоли мозга. Эльвин махнул рукой Дрибблу и припустился по направлению к "Клеверному соне".
14
— Эй, дядя Эльвин, слысал новость? В "Клевелном соне" кого-то зазалили! — крикнула из окошка курносая толстоморденькая кикиморская девчонка в измазюканном кашей слюнявчике и приветливо помахала маленькой зелененькой ладошкой с перепонками, гордая, что имела беседу с самим начальником городской стражи.
По дороге до "Сони" (на другой стороне центральной площади от гадовского тупичка) Эльвин с Дрибблом узнали от прохожих подробности происшествия и, заодно, содержание секретного пакета — вместе с комментариями и соображениями граждан на этот счет: в одном из номеров на втором этаже постоялого двора "Клеверный соня" найден горелый труп — среднего размера, без крыльев, без рогов, копыт и хвоста, две руки, две ноги (на этих приметах сошлись двадцать два информанта), во рту у трупа торчала вставная челюсть из дилокаковых зубов, а своим обугленным туловищем он мужественно прикрывал журнал третьего "Б" класса с отметками за последнюю контрольную по геометрии (сообщил один информант, но, наверно, принимая во внимание возраст информанта и совпадение примет жертвы с его математичкой, последние данные можно в расчет не принимать). В платяном шкафу нашли: галстук-бабочку (7 информантов), костюм Бэтмена (3), украденные кротами у ювелира Партизана драгоценности (18), любовные письма жены председателя общества подсобных рабочих (2), жену председателя (9), еще один труп (13), еще два трупа (5), ручную белку без хвоста (1). Всем было ясно, что убил содержатель постоялого двора, брауни Патиссон Клеверная Низина, причем семеро называли причиной неоплаченный счет за номер, трое — дележку кротиной добычи, еще двое — жену председателя общества подсобных рабочих, и один — протест, что жениться можно только после школы (опять информант из третьего "Б"). Четверо опрошенных объяснили, что Патиссон своих постояльцев жарит и ест.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
