Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

За каменистым пляжем взору путешественников открылось такое открытое всем ветрам пространство, что даже песок с него давно сдуло, оставив повсюду лишь лысую твердую землю. Весь песок, что должен был лежать внизу, без труда носился в воздухе и лез в рот, глаза и в уши. Из растительности на равнине торчало всего три мелких колючки, как дохлые зеленые ежики.

В небольшом отдалении стояли странные домики, похожие на перевернутые вверх дном грибные лукошки. Там же росли деревья и даже какие-то кустарники с цветочками — наверно, поблизости была вода. Не по-зимнему теплое солнце медленно опускалось за селение. Когда отряд путешественников подошел поближе, стало видно, что жилища, составлявшие селение, были палатками из натянутого на деревянную основу теплого темного полотна. Палатки были продолговатые, сверху круглые, как пирожки с начинкой, и было их несколько сотен, не меньше.

Можно сказать, что Киев был городом деревянным, Сурож — каменным, а арабское селение — шерстяным.

У одного из крайних домов на половичке, сидел белобородый старец в таком же полотенце на голове, как у молодого козопаса. Он безмятежно обмахивался огромным зеленым листом но, увидев березовский отряд, с криком вскочил и убежал.

— Ты бы физиономию свою прикрыл чем-нибудь, — сказал Добриле морской царь. — Пугаешь добрых людей почем зря... ай! мой нос!

Могучий бортник хотел ответить ему что-нибудь обидное, но тут дорога пошла под горку и царь у них укатился — пришлось догонять.

Вдоль улицы (вернее, широкого прохода между беспорядочно стоявшими палатками) была проложена канавка с водой, берега и дно ее были выложены камнем. Друзья, всклокоченные и запыленные не меньше водяного, с натугой подняли его и плюхнули в канавку. Морской хозяин улегся на дно, но пупок его продолжал торчать над каменными стенками, как купол собора в Константинополе.

Тут, как назло, в конце улицы показалась стройная фигурка с кувшином. Березовцы, толкаясь, торопливо уселись на край водоема — плечом к плечу, пряча водяного за спиной.

— Тра-ля-ля, ой люли, — начал старательно напевать Веприк, делая вид, что никого не замечает, а сидит по собственной надобности.

Черноглазая девушка, пришедшая к каналу за водой с интересом поглядела на незнакомцев. На девушке было свободное одеяние из синей материи ниже колен, а платок она завязала так, чтобы спрятать половину лица — кроме любопытных черных глаз с пушистыми ресницами. Из-под платья виднелись голубые шаровары — как у парня. Добрило, неуютно поерзав, тоже запел:

— Ах ты, реченька широкая,

Ах ты, струюшка глубокая,

Как мне молодцу тебя да переплыти?..

— Свое пузо молодецкое в тебя да уместити! — подсказал Чудород.

Слушая непонятное бормотание растрепанных пришельцев, девушка подумала, что перед нею пустынники — то есть люди, удалившиеся в пустыню, чтобы жить там в уединении и тем самым заслужить милость небес. Пустынники часто ходили растрепанные и оборванные, умели разговаривать на непонятных языках, а иногда даже могли предсказывать будущее и совершать чудеса. Такую удачу нельзя было упускать.

— Мир вам и долгих лет жизни, о мудрые люди, — обратилась к ним девушка. — Скажите мне, когда я выйду замуж?

— Спрашивает, скоро ли выйдет замуж, — шепотом подсказал морской царь.

— Ни-ни! Я женат! — испугался Добрило. — У меня и внучка уже есть — Малушенька, и дети всякие, и еще внуки, и корова, и коза...

— Ничего себе порядки в Африке, — прошептал Чудя. — Бабы сами на мужиках женятся!.. Красавица, мы все женаты! — крикнул он. — Вот он только свободный, — предательски уточнил Чудя, тыча пальцем в маленького охотника.

— Мне еще рано! — завопил Веприк. — Ты к нам через десять лет прибегай, тогда, может, соберусь... Бежать только долго придется, — добавил он вполголоса.

Пустынники тараторили и махали пальцами — похоже, были недовольны. Девушка понимающе кивнула и достала из кармана штанов серебряную монетку.

— Скажите мне мудрые люди, когда я выйду замуж, — повторила она, протягивая монету.

— Наши мужики не продаются! — гордо сказал Добрило, отвергая деньги.

— Не продаемся! — подтвердил Чудород. — И монетка у тебя какая-то маленькая!.. Нас всех подруги милые дома ждут. С пирогами да с блинами.

— А кое-кого и с кочергой, — уточнил Добрило.

— Это ничего. У нас в Березовке мужик крепкий и юркий, кочерги мы не боимся...

— Да что ты их, худосочных, слушаешь, красавица! — не выдержал морской царь, высовывая косматую голову сбоку из-за Добрилы. — В мужчине главное — размер, особенно если с хвостом мерить. Иди ко мне в русалки!

Девушка подскочила на месте, пронзительно закричала "а-а-ай!" и попробовала спрятаться в свой кувшин. Когда это ей не удалось, она запустила кувшином в лоб морскому царю и убежала, причитая тоненьким голосом.

— Ну вот опять! — возмущенно сказал водяной Добриле. — Познакомился с девушкой, а ты ее своей рожей напугал. Свиномордия!

— Пойдемте-ка разузнаем, что это за село и что за люди тут живут! — тихо сказал Веприк товарищам. — Того и гляди доозорничается славный царь, что его за морского черта примут — а нас за чертеняток.

Путешественники направились было дальше по улице, но не успели пройти полсотни шагов, как опять услышали сзади знакомый бас:

— Девушка, вы не скажете, как пройти в библиотеку? Я имею в виду — в библиотеку Птолемея Второго. Тут недалеко: в Александрии... А вы случайно русалкой стать не думали? Я могу устроить... Эй, а кто верблюда сюда пустил?! Верблюдов надо поить в специально отведенных для этого местах! Безобразие! Щекотно! Уберите немедленно! Я — царь, требую уважения!..

Березовцы переглянулись и развели руками.

— Как бы беды не случилось... — озабоченно начал Добрило, но неожиданно получил по затылку удар дубинкой и свалился, оглушенный. Путешественники оказались окруженными большим количеством сердитых людей, которые, крича и ругаясь на непонятном языке, ухватили их всех — даже маленькую Дуньку — за руки и потащили по улице. Потом их втолкнули в какой-то пустой домик без окон и заперли в темноте.

(8) джинн — (в арабской мифологии) злой дух

— — — — — — — — — — — — — 35 ПЛЕННИКИ

— Я не понимаю, — сказал Чудород, устав колотить в дверь. — Это все из-за того, что ли, что мы жениться не хотим?.. Эй! Я готов жениться! Слышите? Только выпустите нас отсюда, а то есть очень хочется! Ой, вспомнил: я же неженатый! Я перепутал: помню — была свадьба, думал — меня женили, а это ведь соседа моего! Перепутал я! Сосед у меня женатый, а я холостой! Скажи им, Добрило!

— Ой, — ответил богатырь из угла. — Моя голова!

— Предупреждали нас торговые греки, что аль-арабы эти — все разбойники... ой... что все аль-арабы очень хорошие люди, — затараторил Чудя, повысив голос, потому что испугался, что за дверью кто-нибудь стоит. Он потер лоб, стараясь припомнить, что хорошего он успел заметить в местных жителях. — Мужики у них все какие дружные!.. Хотя и ходят почему-то в платках вместо шапок, — прибавил он шепотом. — Как ловко нас похватали! Молодцы! Добрило, тебе тоже понравилось?

— Ага, — со стоном ответил бортник. — Жаль только, что по голове мне всего один раз стукнули... Еще бы раз десять дали, мне бы еще больше понравилось!

"Не может быть, — думал Веприк, обнимая сестренку, — чтобы весь наш многотрудный путь здесь и закончился. Мы до Африки доплыли — и чтобы нас ни за что в сарае заперли. Не может такого быть... В сарае можно и дома сидеть."

Словно отвечая его мыслям, дверь открылась и пленников со связанными руками вывели во двор. На улице было уже темно, утоптанный земляной двор освещали несколько факелов. Похоже было, все жители селения собрались поглядеть на гостей, они подались назад, как только березовцы вышли наружу — боялись их что ли? На дальнем краю под пальмой сидели на ковре, скрестив ноги, два почтенных старца, один из которых недавно убежал от путешественников, испугавшись морского царя.

— Кто вы такие? Почему вы вылезли из моря и откуда приплыли? — строго спросил он.

Если бы березовцы понимали по-арабски, они бы, конечно, с удовольствием ответили на вопросы и рассказали бы местным жителям о своем удивительном приключении. Вместо этого они поклонились и сказали:

— Здравствуйте, люди добрые!

Старик на приветствие не ответил, а повторил сердитым голосом:

— Кто вы такие? Вы живете в воде или на земле?

Чудя поклонился ему еще раз, старик вскочил с места, ткнул в него пальцем и громко повторил:

— Кто?! Эшкун(9)?!

— Нет, не Эшкун, — отрицательно помотал головой Чудя, стукнув по пальцу, лезшему ему в нос. — Не Эшкун, а Чудород. Никакого Эшкуна не знаю. Чу-до-род!

Старец в ужасе закрыл глаза и сделал для успокоения несколько дыхательных упражнений.

— Вы слышали, — сказал он односельчанам, — что это существо не имеет человеческой природы. Оно само призналось, что оно не "кто", а какое-то другое создание, название которого мне даже повторить противно!.. Да что там повторить — бедные мои уши, которые слышали такую гадость! Надо их помыть. И вы свои тоже все потом помойте.

— Я видел своими глазами, — как они выползали из моря и принимали человеческий облик, чтобы ходить по земле и вредить людям, — крикнул молодой пастух. — На самом деле у них рыбьи хвосты и животы, раздутые, как арбуз.

— Мы тоже видели! — сказали его товарищи.

Зрители зашумели и попятились.

— Чего это они? — тревожно спросил Чудород.

— Это джинны, горе нам! — закричали в толпе, а козопасы еще добавили:

— У них не было ни корабля, ни верблюдов, ни даже осла! Как будто они родились из моря или свалились с неба, как саранча.

— Мы из Березовки! — закричали в ответ путешественники, гадая, почему они так не нравятся местным жителям. — Далеко, отсюда не видать! Лес у нас там, понимаете? Деревья! А не веники лысые, как у вас. Там сейчас зима! Холодно! Бррр! Снег лежит! Сугробы — вот по сюда! Даже выше — по пояс!

— Ну что ты врешь, Чудя! — не стерпел бортник. — Так уж по пояс!

— А я говорю — вот такие сугробы! Я один раз у себя во дворе с головой провалился! — завелся Чудород.

Почтенный старец отбежал от спорщиков подальше и спрятался за дерево, потому что подумал, что они делят, кто сколько от него съест.

Испуг деревенского старосты понятен: по зловредности арабские джинны могли сравниться только с русской Бабой Ягой. Они тоже колдовали, притворялись зверем или человеком, обманывали честных людей, портили им жизнь и могли даже съесть кого-нибудь при удобном случае.

Усталая и голодная Дуняшка шлепнулась на сидячее место посреди земляного двора, жалобно сказала "Ам!" и принялась хныкать. Дунькино "Ам" было первым словом, которое правильно поняли все слушатели.

— Дайте хоть девочке хлебца, люди добрые! — взмолился Веприк, протягивая руки к народу. — С утра ничего не ели!

— Вот — по колено снег! — показывал Добрило.

— Не знаешь, так молчи! — долдонил Чудя. — По сюда!

Ясно было, что старые джинны выпрашивают для маленького джиннчика хоть полноги от кого-нибудь из присутствующих, а лучше — целую.

— У нас медведи водятся! Р-р-р! Понимаете? Есть у вас медведи? — объяснял Чудород . — Кабаны! Хрю-хрю-хрю! Кабана когда-нибудь видели? Зайцы: прыг-скок!

Трудно было решить, какое зрелище ужаснее: Чудя, который, задрав пальцем нос, показывал кабана или Добрило, изображавший зайца-попрыгайца и после каждого прыжка хватавшийся за больную голову. Зрители в страхе начали разбегаться по домам.

— Стойте! — закричал староста, выглядывая из-за пальмы. — Посмотрите: с нами ничего плохого не произошло! Из их мерзкого колдовства ничего не получается! Джинны потеряли силу! Я думаю, это морские джинны и на земле они ни на что не способны.

— А я думаю, ты ошибаешься, уважаемый Сулейман Ибн Муса Ибн Юсуф, — заявил второй мудрец. — Я думаю, это небесные джинны, которые летели-летели над морем, упали и намокли — поэтому теперь они не могут лететь, хотя, как видите, не оставляют попыток упрыгать от нас.

— А я думаю, это ты ошибаешься, почтеннейший Абу Абдаллах Ибн Джафар, — ответил уважаемый Ибн Муса. — Вы слышали свидетельство этих достойных пастухов: они видели у пленников рыбьи хвосты и толстые животы. Я сам могу подтвердить их слова. Кокосовому ореху ясно, что перед нами типичные морские джинны.

Почтеннейший Абу Абдаллах насупился, а потом просветлел и поднял вверх назидательный палец:

— Это легко проверить! — сказал он. — Достаточно сбросить одного из них с высокой башни. Воздушный джинн, конечно, улетит. А морской джинн...

— А какая разница? — крикнул из толпы молодой пастух.

— Никакой! — ответили Сулейман Ибн Муса Ибн Юсуф и Абу Абдаллах Ибн Джафар. — Ведь сделать мы с ними все равно ничего не можем.

— А хороводы вы водить умеете? — спрашивал тем временем Чудя. — У нас скоро проводы зимы! Блины будем есть, плясать, зиму-злодейку прогонять...

— Если бы мы даже знали, как убить джинна, — говорил Ибн Муса, повысив голос, чтобы перекричать березовцев, затеявших песни и хоровод вокруг Дуньки, — нехорошо было бы ссориться с их повелителем!

Все присутствующие согласились, что это действительно было бы нехорошо.

— Придется их отпустить, — объявил Ибн Муса.

— Сбросить с высокой башни, — пояснил Абу Абдаллах.

— Отвезти подальше в море и кинуть в воду, — заспорил с ним Ибн Муса.

— Беда в том, что если мы утопим небесных джиннов или расшибем морских, их цари могут разозлиться — и тогда горе нам, несчастным!

— Послушайте! — вскричал молодой пастух, чувствуя себя виноватым в том, что притащил этих джиннов в деревню. — В черном сердце пустыни, в горящих песках, живет повелитель небесных духов. Глаза его подобны огромным бубнам, а дыхание — точно раскаленная кузнечная печь. Он может быть и человеком, и змеей, и птицей. Все это я слышал от знающих людей.

— От меня ты это слышал, внучек, — со вздохом сказал уважаемый Ибн Муса. — Когда простоквашу не хотел кушать. Я еще говорил, что он забирает непослушных мальчиков.

— Живет в пустыне воздушный повелитель, нет сомнений, мы все тоже так думаем, — дружно сказали односельчане. — Надо отвезти к нему джиннов — и все дела. Пускай он сам решит, что с ними делать... Только — кто же повезет?.. О! А повезет, конечно же, козопас Али! У него больше всех умения, как обращаться с джиннами!

— Скромность велит мне уступить место мудрым, — сказал Али, поворачиваясь к руководителям собрания.

— Это мы мудрые? — уточнили старцы, перепугавшись, как бы их не отправили в опасное путешествие.

— Да. А я скромный, — ответил Али.

Односельчане прикинули, кто из собеседников дальше увезет пленников от городка и решили:

— Многоопытность важнее мудрости!

Молодой козопас покраснел, надеясь, что никто не будет напоминать, что его многоопытность состояло главным образом в том, чтобы вовремя от джиннов сбежать.

— Обращайся с пленниками без страха, но оказывай им уважение, — напутствовали пастуха престарелые мудрецы. — Помни, что, хотя они и лишены сейчас волшебной силы, это не простые люди. И лучше не давайте им ничего съестного, чтобы они не окрепли.