Влипла! (завершено)

— Подойди, — велела первому птицу.

Послушался, приблизился. И я принялась за наглое общупывание пернатого. Не знаю, что он там по этому поводу думал, но сносил моё исследование его прелестей стоически и молча. Только его соперник комментировал мои действия, потом довольно похабно.

— Ты ему крыло подыми, — советовал мне наглый птиц. — Лапу тоже подними, там много интересного.

На это его заявление страдалец, которому я не давала покоя, зашипел не хуже чем змея и поджал хвост. Это его действие меня жутко заинтриговало. Вопрос: "А что ты там прячешь?" так и рвался с губ. С трудом себя одернула, мысленно дав подзатыльник: "Птичьих поп раньше не видела?"

Далее не стала отвлекаться, сосредоточившись на ощущениях, довольно приятных, от поглаживания жёстких и одновременно гладких перьев.

— Да загляни ты ему под хвост. Там интересней, — продолжил издеваться второй птиц. — Блохи точно водятся, перо даю, — и такая святая убежденность в своих словах звучала в его курлыканье, что опять потянуло проверить.

— Ой! — воскликнула я, наблюдая как капельки моей крови скатываются по вдруг встопорщившимся перьям.

— Блохи?! — прошипел разъяренный птиц.

— Больно, — скривила губы, разглядывая порезанные пальчики и ладонь. — Прекращайте ругаться! — велела, взяв себя в руки. — Случай, кажется, все решил за нас. Эй, второй, подходи скорей, пока я кровью не истекла.

Упоминая любимую твою мать, с опаской провела по переставшим топорщиться после моих слов перьям первого птица и то же проделала со вторым, который насмешливо косил круглым глазом на соседа и старался держаться от него на максимально возможном в нашей ситуации расстоянии.

Прямо на моих глазах кровь впиталась в перья, чуточку перед тем попузырившись и пошипев, аналогично уксусной кислоте, вступившей в реакцию с содой. Птицы тут же засияли более ярким золотом, чем до этого, а я плаксиво скривила губы, порезы нещадно жгло. Хоть и мелкие были, но болючие.

— Залечи, — посоветовал мне первый птиц. — Ты сможешь.

— Как? — задала вопрос чуть не расплакавшись, кровь как медленно и сочилась ранее, так и сочилась.

— Ты сияешь. Ты сможешь, — уверил меня мой похититель.

Спорить с ним не стала, бессмысленно, поняла уже, что пернатые — существа в разы упрямей баранов. Просто положила сначала один пальчик в рот, пососала, в попытке немного снять боль. Помогло, не так стало жечь, принялась за следующий. И к тому моменту, как, повинуясь животному инстинкту, решила и мелкие ранки на ладони зализать, обнаружила, что на пальцах порезы уже затянулись. Не мудрствуя сильно, продолжила целительно-зализывательный процесс, порадовавшись при этом, что голову птицу гладила в тот момент, когда он перья встопорщил. Если бы это было бы крыло или воротник на шее из кинжально-острых перев, то я сейчас ходила бы как минимум без пальцев. А так, только чуток пострадала.

— Я проверять, — рванул с места второй птиц.

Ему так не терпелось попробовать, что даже не уточнил, точно ли я завершила процесс или нет. А я останавливать его не стала, задумавшись над тем, подействует ли моя кровь или нет, и если подействует, то сколько времени эффект продлится. Пока кровь не выветрится? Или она навечно в перья птицев впиталась? А если не навечно, то не будут ли птицы очень оскорблены тем фактом, что внезапно их привлекательность закончилась? Есть два варианта. Оставить все как есть, или попробовать что-то придумать. В первом варианте, придётся совсем забыть о существовании мира птицелюдей, и как и Буорони паковать чемоданы, да бежать куда-нибудь в Зимбабве, если магазин не купят. Неплохо устроюсь, кстати. Белокожая, светловолосая — экзотика для тех мест. Еще и пахну привлекательно. Быстро выскочу замуж за какого-нибудь тамошнего князька и стану с радостью плести ему соломенные юбки, да ловить страусов, дабы перьев надергать, для обновления короны. Чем не жизнь?

Не, я понимаю, что на поток награждение птиц-самцов привлекательностью ставить нельзя. Вымрут они. Потомство из поколения в поколение все более слабым будет, потому что самкам инстинктивный ориентир на сильного, запахом лишним собью. А в природе оно обычно все мудро и взвешенно устроено. А тут я, возьму и нарушу равновесие... Но два аборигена будут на моей стороне, если все удастся... И есть шансы разжиться перышками, притом бесплатно. Потому, пришло время для мозгового штурма. Что там птиц говорил? Свечусь, как жертва Чернобыльской аварии? Любопытно, и где это я столько радиации словила?

— Ты говорил, я свечусь. Как это? — по инерции всё ещё держала один из пальчиков во рту, на всякий случай, чтобы ранки не разошлись.

Как много времени понадобится моей пищеварительной системе, чтобы начать войну с местным аналогом дизентерии? Подумала об этом, ещё раз подумала... и оставила палец во рту. И так уже всё, что было грязного, слизала. Теперь только ждать результата. Надеюсь, к тому моменту блага цивилизации уже будут под рукой.

— Как маг сияешь, — грустные нотки проскользнули в его клёкоте. — Как наши заклятые враги...

— Маг? — вытаращилась на него и чуть не подавилась пальцем во рту, да до кучи забыла, что чего-то второй птиц запропал и возвращаться не торопится.

— Я их свечение хорошо знаю, — птицу не понравился мой здоровый скептицизм и он грудью бросился на защиту своих слов. — Сколько их убивать приходилось... — и заткнулся, нахохлившись...

Понял, гад, что что-то не то ляпнул.

— А с этого места поподробней, — блин, при мне даже какого-нибудь завалящего ножичка не имеется. Да я бы своим тапкам рада была. Уж животинок тапком — шкоду кота, который воровал сосиски из холодильника и подгрызал всё забытое на столе — гонять неплохо раньше получалось. Правда там больше гоняния было, чем реального ущерба довольному коту. — Вы меня убьёте?

— Нет. Самок мы только в бою убиваем, если они нападают, — успокоил меня нерадостный птиц.

— Утешил, — я тоже как-то остатки положительного настроя растеряла и буркнула вредно. — Что-то наш второй супер-мачо потерялся. Или он родичей не может найти? Не померли-то все во время землятрясения?

— Мы летаем. И реакция у нас быстрая, — были бы плечи, пожал бы ими. А так, просто головой повертел из стороны в сторону. — Гнёзда порушило... Построим новые.

— И часто так у вас? — время тянулось медленно, второй птиц не возвращался, потому приходилось скрашивать ожидание разговором, который мы оба неохотно поддерживали.

— Часто, — и снова грусть в курлыканье.

— Понятно теперь, почему у вас гнёзда повышенной комфортности такие, — вздохнула, с жалостью рассматривая грустящего птица. — Рушится часто, зачем строить основательно, так?

— Так, — согласился он тихо. — Умная самка...

— В долинах не селитесь из-за того, что опасно. Легко до вас и потомства добраться, — кажется, у меня мозговой штурм, направленный на наделение постоянной привлекательностью двух птиц, как-то не туда и слишком широко пошёл.

— У нас нет выбора, — мрачно отозвался птиц.

— Выбор есть всегда, — с вымученным оптимизмом заявила я. — Но не всегда его сразу заметить можно...

Свист откуда-то сверху заставил задрать голову и я еле успела отскочить в сторону, заметив, как что-то на меня несётся. Шмяк! Туша... Кажется, косулей была при жизни... Рогатой такой, тонконогой... Или косулем? От страха как-то бывшую живность опознать не получилось. А следом за трофеем птиц приземлился... Наш или не наш? Пригляделась, пытаясь справиться с трясущимися коленками. И вот почему они все на одну морду, на первый взгляд?

— Благодарность, — кратко выразился приземлившийся пернатый и ткнул когтем в труп косули. — В долину летал.

— О! — слова как-то кончились и меня хватило только на восклицание.

— Я полетел? — нерешительно переступил с лапы на лапу мой похититель.

— Под-д-дожди, — выдавила из себя, пытаясь совладать с не слушающимся меня языком. — Я попробую эффект закрепить, чтобы он постоянный был.

И вот почему не смолчала, а? Выдала все тайны производства, блин. На меня и шпионов не нужно. В состоянии стресса все тайны разболтаю всем встречным, даже без пыток.

Птиц послушно остановился, ожидая момента, когда я с шаманским бубном вокруг пляски устраивать начну. Да не было того бубна, а прыгать без него, как-то глупо показалось. Потому, представила невидимый кокон вокруг себя, из огня — его советуют против энергетических вампиров придумывать — а потом попыталась перенести ярко вспыхнувшую перед взглядом конструкцию на птица. Не сгорит, не? Вот и посмотрим, маг я или не маг... И выживет ли птиц после моих экспериментов. Мало ли что натворю незнаючи. С опаской сделала несколько шагов назад и зажмурилась... А если рванёт? И вот куда лезу, а? Сказали, что маг и тут же потянуло кого-нибудь угробить... Опыты ставить лучше на мышках, или на страусах, если в Зимбабве бежать придётся. А что? Со страусами это идея. Останавливать чем-нибудь эфемерным или на ходу перья выдирать невидимыми руками и на расстоянии. А можно потренировавшись на страусах... Пёрышки у золотых птиц выдирать на лету... А потом в Зимбабве... Ну или в этот местный Зимбабве больше никогда не возвращаться.

Когда глаза открыла, огненного кокона не было, взрыва тоже не было, а птиц всё так же переминался с лапы на лапу.

— Подействовало? — пробормотала вопрос в никуда.

И как теперь узнать? Подошла к подопытному, погладила по перьям, прислушиваясь к себе... Что-то поменялось в ощущениях... Кажется. Будем считать, что получилось.

— Теперь ты, — поманила пальчиком второго птица.

— Я полетел? — спросил первый.

— Лети, — отмахнулась от него, разглядывая с кровожадным интересом, второго подопытного.

Проделала ту же процедуру, что и с первым птицем, только в этот раз не жмурилась, внимательно наблюдая за тем, как кокон сжимается и впитывается в перья. Что-то это должно было дать. Только что? Узнавать буду опытным путём... Если в следующий раз при переносе в этот мир, в дверь будут ломиться разгневанные птицы, станет понятно, что ничего хорошего... А не станут... То не факт, что не поджидают в этот момент с дубинкой в лапах за углом. И как дальше жить?

— Стоять! — рык за спиной заставил подпрыгнуть на месте и вжать голову в плечи.

Когда вот таким убеждённым голосом заявляют, что надо стоять, то сразу же хочется руки за голову определить, показывая, что чист перед законом аки стёклышко. Прямо синдром волка из "Ну, погоди!" включается.

Птиц мгновенно воспарил вверх, подхватил меня когтями, довольно аккуратно в этот раз, и рванул ввысь. Хлопок, довольно громкий, отдался от отвесных скал... Один, второй... Хорошо, что землятрясение лишние камешки вниз поскидывало... А то мало ли. Снега рядом нет, лавин можно не опасаться. А вот камни сверху от выстрелов осыпаются или нет? И от криков: "Стой, идиот!" тоже? Так, стоп! От выстрелов? Это кто там такой умный? Из-за ветра в лицо и высоты, не рассмотреть было. Глаза сами непроизвольно закрывались, да дыхания и смелости не хватало, для того, чтобы желание куда-то там вниз смотреть возникло.

Летели мы не так и долго, птиц осторожно опустил меня на землю. Я и распласталась на ней, чувствуя, что какой-то предел способности переживать стресс внутри себя преодолён был только что. Вот сейчас... ещё чуть-чуть отдышусь... и истерика начнётся, обязательно.

— Маги, — с ненавистью проклекотал птиц.

— Эт-т-то за мн-н-ой, на-н-на-верное, пр-р-ришли, — выдвинула встречное предположение, выстукивая зубами чечётку. — Ох-х-р-р-рана.

Перевернулась на спину, пытаясь сдержать слёзы. Спина полыхнула болью, напоминая, что её зализать не получится. Не доросла я ещё до таких акробатических трюков. Проглотила комок в горле, пытаясь сохранить ясность сознания. Или всё-таки не за мной? Птиц сказал маги, а Лёша не маг, вроде. Просто охранник. Тарзан, может, и маг. Я обо всех его талантах не осведомлена. Мало ли что у него там за пазухой прячется, окромя самого важного инструмента для всех мужиков. Значит, точно не за мной... Тогда кто? Охотники за золотыми перьями?

С кряхтением приподнялась на локтях, постаравшись сесть, подтянула колени повыше и обняла их руками. Первый признак истерики, слёзы, всё-таки прорвались... Слезинка за слезинкой соскальзывали с ресниц, и я пока нечеловеческим усилием удерживала себя от того, чтобы не завыть зверем.

— Маги, — упрямо пророкотал злой птиц.

— Маги, — не менее зло согласился с ним мой похититель, опустившись на землю рядом со мной.

Обхватил крылом, прижал к себе... И тут я почувствовала, как замёрзла на самом деле, пока легко одетая, да магию творила... Тепло, блаженное тепло окутывало тело, но ногам холодно было... Босиком, да на земле... Второй пернатый подобрался ко мне поближе, поджал под себя лапы и телом, осторожно, как птичка, высиживающая яйца, накрыл мои ноги. И я разрыдалась... Захлёбывалась слезами, размазывала кулаками их по лицу, выла, скулила... Меня трясло крупной дрожью и я долго не могла успокоиться. Казалось, что вот сейчас, поток слёз истощится, вроде всё уже... Но тут же в голову лезли мысли о всех бедах, свалившихся мне на голову и шоу продолжалось. Даже не представляю, спустя какой промежуток времени смогла покрепче прижаться к птицыну боку, и, шмыгая носом, да время от времени вытирая рукавом слёзы и сопли, хоть как-то трезво соображать.

— Мне в магазин надо, — выдавила из себя сквозь всхлипывания.

И косулю жалко. Пришлось бросить её... Пригодилась бы, не травоядных мужиков кормить. Что-то как-то не везёт мне с местной едой. Как только меня покормить собираются, случается очередной катаклизм.

— Отнесём. Ты свою часть договора выполнила, — не стал артачиться первый птиц и убрал крылья.

— Держи, — поднялся с моих ног второй и тряхнул крылом, одним, вторым, потом хвостом...

Мне в руки спланировало три пера. Золотых, ярких, красивых, больших. Ту же процедуру проделал первый пернатый и я стала обладательницей ещё трёх пёрышек.

— Спасибо, — шмыгнула носом, не решаясь подобрать сокровища.

Руки испачкала, пока истерила... Вся измазанная теперь, как к такой красоте прикасаться такими лапами? Видимо, догадавшись о моих затруднениях, а, может, и по какому другому поводу, но первый птиц решил мне помочь. Подхватил пёрышки клювом и довольно ловко мне их в карман толстовки затолкал.

— Не потеряются. Добровольно отданные дороже стоят, — сообщил он.

— Одно себе оставь. Случится что, позови через него. Поможем, — продолжил раздачу инструкций к плюшкам второй пернатый.

— Имена, наверное, нужно, — вот не знаю я, как через перо кого-то там звать. — Не: "Эй, ты!" же орать.

— Кррракх, — выдал мне первый.

— Приятно познакомиться, Оля, — не сразу сообразила, что это вот непроизносимое сочетание звуков его именем и является.

— Каррракх, — теперь представился второй.

И как я это вот выговаривать буду? И ведь не обзовёшь их кратенько, Карами, к примеру. Их двое, а слово-то одно. Или пусть один будет Ара, а другой Кара?

— А я могу сократить ваши имена и переделать так, чтобы мне удобно было? — мало ли, может, у них кровавой и жуткой казни предают тех, кто осмеливается имена коверкать.