Переход книга первая

Стас набрал воздуха в легкие, чтобы сказать, что он готов выполнить любое задание, как заметил, что находившиеся в рубке буквально давятся смехом.

— Вы разыгрываете меня, — укоризненно произнес Стас. — Эх, Юрий Николаевич...

Молодой механик махнул рукой и направился в моторный отсек.

— Ладно, пошутили и хватит, заходим на посадку, — прервал всеобщее веселье Кузьмин.

Вместо запланированного одного дня участники гонки провели в Лондоне пять дней из-за трех дирижаблей, которые основательно потрепало.

В принципе, задержка была на руку экипажу. Механики успели перебрать один двигатель, электрик привел в порядок проводку, которая не смогла восстановиться полностью сама. Но самое главное — за это время успел прийти в себя Соловьев. Маг очнулся на второй день пребывания в Лондоне. Чародея после приземления перенесли в отель и уложили в комнате, где расположился Кузьмин с Аглаей, заставив менеджера установить ещё одну кровать у них в номере. Англичанин долго не мог понять, для чего им понадобилось ещё одна кровать. Вначале Кузьмин честно хотел объяснить цель этой затеи, но так и не дождался понимания со стороны менеджера, распорядился просто перенести мага в номер.

— Сэр, почему этого человека несут? Он что, болен? — мешая пройти, задавал он вопросы.

— Нет.

— Тогда объясните, почему вы его несете.

— Потому что он спит.

— Почему он спит, разве его нельзя разбудить?

— Нет.

— Почему?

— ОН ОЧЕНЬ УСТАЛ.

— То есть он не в состоянии идти?

— Нет.

— Значит, он все-таки болен! Сэр, я настаиваю на том, чтобы вызвать доктора!

— ОН НЕ БОЛЬНОЙ, — закипая, произнес Кузьмин.

— Но сэр, вы только что сказали, этот джентльмен не может идти, — не обращая внимания на раздражение в голосе русского, продолжал гнуть свою линию менеджер.

— Он. Не может идти. Потому что. Спит, — выговаривая по слогам, произнес Кузьмин.

— То есть....

— А спит он, потому что у него была очень тяжелая работа и мистер Соловьев очень, очень устал — сквозь зубы проговорил Юрий, чувствуя, что его терпение на исходе.

— И все же, сэр, позвольте узнать, почему вы не хотите обратиться....

— Потому!!! — по-русски рявкнул Кузьмин, и в его взгляде и голосе проскользнуло что-то такое, что заставило придирчивого англичанина закрыть рот и оставить этих чертовых русских в покое.

Кузьмин проснулся от ощущения, что рядом кто-то чавкает. Он с трудом разлепил глаза, обещая себе, что если это обслуга его разбудила в такую рань, то всех поубивает, причем выберет самый жестокий способ. Юрий вышел из спальни и тут его ждал сюрприз. На диване гостиной, разложив на журнальном столике все съестное, которое было в номере, сидел Соловьев. Его челюсти энергично перемалывали все, что маг методично засовывал в рот. При этом шелест разрываемой обертки не прекращался ни на секунду.

— Пивет, босс, — произнес чародей с набитым ртом.

— Андрей?

— А кого ты ещё ожидал здесь увидеть? — проглотив очередную порцию, сказал маг. — Вы же сами сюда притащили. Кстати, зачем вы это сделали? Надеюсь, никакого подтекста в ваших действий не было?

— Чего? — туго соображая после сна, переспросил Кузьмин.

— Ну, что-то вроде "посмотри, что мы умеем" или...

— Дурак, — проворчал Кузьмин, когда до него дошло, на что намекает чародей, — мы за жизнь твою беспокоились, а он...

— Слава богу, — облегчено выдохнул Соловьев. — А то представляешь, просыпаюсь, и первое что вижу, как вы в обнимку лежите.

— Ну, идиот, как тебе в голову могло прийти. Дурак и есть, — меряя гостиную шагами, возмущался Кузьмин.

— Да успокойся, пошутил я. Увидел тебя, хлопающего глазами, и не удержался, — постарался успокоить друга маг.

— Шутишь? За такие шутки морду бьют.

— Ну, прости, неудачная шутка, прости, — вставая на колени, произнес Андрей.

— Прости... чем ты думаешь вообще — не успокаивался Кузьмин.

— Прости барин, не губи, — обхватив ногу проходящего мимо Юрия, захныкал чародей.

Кузьмин хотел сделать шаг, но маг не отпускал ногу:

— Отпусти.

— Не отпущу. Хочешь, выпори меня, только ремнем, но прости. Прости меня, холопа, — закатывая глаза, произнес Соловьев.

— Клоун, — не выдержав, улыбнулся Кузьмин. — Все, отпусти.

— Прощаешь?

— Да.

Маг тут же отпустил ногу и встал, как ни в чем не бывало. Сникерс будешь? — усаживаясь на прежнее место, спросил Соловьев.

— Нет. И все же, как тебе могло в голову придти такое?

— Юра, тебе что, понравилось, как я облизываю твои ноги? — спросил маг

— Нет, — ответил Кузьмин, и сделал шаг назад, на всякий случай.

— Если бы ты знал, что иногда приходит мне в голову, освобождая очередной батончик от обертки, сказал Соловьев, — ты, наверное, меня бы четвертовал.

— Ой, — вскрикнул маг, когда в него угодила подушка.

— Скажешь еще какую-нибудь гадость, и в тебя полетит ваза, — предупредил Кузьмин.

— Все, я нем как рыба, — заверил Соловьев, когда взглянул на вазу стоящую сбоку от Кузьмина.

— Мужики, вы совесть имеете, два часа ночи, — кутаясь в халат, в дверях гостиной стояла Аглая. — А насвинячили-то как.

— Извини, жрать очень хотелось, — собирая обертки, оправдывался маг.

— Вызвали бы обслугу, они бы чего-нибудь принесли.

— Я и не додумался, — усмехнулся Соловьев. — Сейчас организуем, вы что-то будете?

— Я — нет, — ответил Юрий.

— Сок если только, — сказала Аглая.

Женщина забралась на диван с ногами и, словно кошка, протиснувшись под руку Юрия, устроилась у него на груди.

— Вы что, до утра не могли потерпеть с делами? — зевая, произнесла Аглая.

— Да нет у нас никаких дел, — поглаживая жену по голове, сказал Юрий.

— Что же тогда не спишь?

— Да этот оживший, — Кузьмин махнул в сторону Соловьева, который на ломаном английском договаривался со службой доставки, — разбудил своим чавканьем.

— Ну, тогда, — рука женщины нырнула под халат мужа, пойдем спать, день был тяжелый.

— А этого куда?

— А куда его денешь? — женщина наморщила хорошенький носик. — Придется терпеть до утра.

— Сейчас почавкаем, — радостно потирая руки, произнес маг, положив телефонную трубку.

— Андрюш, мы спать пойдем, ты как-нибудь без нас, хорошо? — зевая, спросила Аглая.

— Лады, только подушку киньте, — легко согласился маг. Он весь был в предвкушении, ожидая, когда наконец принесут еду.

"Что-то изменилось", — пронеслось в голове, и он открыл глаза.

Рядом на плече посапывала жена. Её рука обвила его шею, а на животе чувствовалась приятная тяжесть от женской ноги. Юрий лежал, боясь разбудить любимую, наслаждаясь запахом её тела и теплом, идущим от Аглаи.

И все-таки что-то изменилось, Кузьмин чувствовал это сердцем. Он вообразил, как учил его Соловьев, линию и стал мысленно передвигать эту линию по кругу, сканируя пространство вокруг себя. Едва его мысленный взор достиг жены, как видение наполнилось слабым свечением. Юрий затаил дыхание, боясь спугнуть картину, он медленно стал проводить воображаемую линию по телу женщины. Когда мысленный сканер достиг уровня живота, сердце Кузьмина бешено забилось, низ живота жены излучал тепло и был окрашен сразу несколькими цветами. Почему-то Юрий был уверен, что так могла светиться зарождающаяся жизнь. Кузьмин несколько раз втянул воздух через нос, выдыхая через рот стараясь успокоиться.

— Может, мне просто показалось, — прошептал он.

Кузьмин снова закрыл глаза, и повторил сканирование, результат был тот же, мало того, ему на миг показалось, что он даже увидел лицо будущего ребенка.

— Юра, что с тобой? — обеспокоено, произнесла Аглая.

Кузьмин открыл глаза, на него смотрели тревожные глаза.

— Ничего, ничего плохого, — улыбнулся Юрий и обнял жену.

— Подожди, — стала вырываться из объятий супруга Аглая, и когда ей это удалось, повторила, — ты сказал что ничего плохого, а что тогда?

— Мы беременны!

Лицо Аглаи сразу серьезным:

— Не шути так, — холодно произнесла Аглая и слезла с кровати.

Холодность Аглаи была вызвана тем, что она не могла иметь детей из-за аборта. Женщина знала, что муж очень хотел иметь ребёнка, да и она сама об этом давно мечтала, особенно после замужества. Её полному счастью мешало лишь отсутствие маленького существа в доме. Иногда, особенно когда Кузьмин задерживался на работе или уезжал в командировку, она рыдала в подушку, ругая себя за глупость, совершённую в молодости.

— Солнце моё, с чего ты взяла, что я шучу? Я тебе вполне серьезно говорю — ты беременна.

Юрий встал и подошел к жене.

— Не спрашивай откуда, но я знаю, что это так, — глядя в глаза жены, твердо произнес он.

Аглая не выдержала и расплакалась.

— Ты чего? Все ведь хорошо, — вытирая слезы, спросил Кузьмин.

— Не знаю, от радости наверно, — хлюпая носом, ответила женщина. — Но если ты меня обманешь, я от тебя уйду.

— Знаю.

Аглая еще раз шмыгнула носом, затем улыбнулась:

— Пошли, посмотрим, что там с нашим воскрешенным?

Вопреки ожиданиям супругов, застать мага спящим им не удалось. Соловьев стоял на балконе, в чем мать родила, раскинув руки.

— Гм-гм, — кашлянул в кулак Кузьмин.

Чародей на деликатный жест ответил поворотом головы. Его, казалось, совсем не смутило то, что он голый стоит пред супругами.

— Воспитанные люди, прежде чем войти в комнату, стучат, — произнес маг, манера говорить и выражение лица напомнила Кузьмину одного знакомого кота, который обожрался сметаны и поэтому пребывал на высшей ступени блаженства.

— Должен тебе заметить, что мы не входим, а выходим, — ответил Юрий на реплику чародея. — И если мы заговорили о правилах хорошего тона, ты должен знать, что в таком виде не принято стоять перед женщиной.

— Гран пардон, — сказал Соловьев, взял полотенце, обмотался им и сделал реверанс. — Приветствую вас, мадам и мусью. Прошу простить меня за рабочую обстановку в моих владениях, но тем не менее, я рад видеть вас.

— Паяц, — направляясь в ванную, бросила Аглая.

— Ого, — удивленно присвистнул Кузьмин, когда увидел стопку тарелок и коробок от пиццы на столе. — И куда это в тебя все влезло?

— В рот, — честно признался маг.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кузьмин, наливая себе воды в стакан.

— Нормально, только слабость и есть все время хочется, — ответил Андрей.

Он неспешно подобрал сваленную у кресла одежду и стал неспеша одеваться.

— Что с тобой случилось на корабле?

— Юр, давай не на голодный желудок, а то у меня такое состояние, что убить кого-то хочется, — ответил чародей.

Кузьмин закашлялся, подавившись водой.

— Ты так больше не шути, — отряхиваясь, произнес он.

— А я и не шучу, — серьезно произнес Соловьев, — мне действительно очень хочется есть.

— Да ты сожрал столько, что на пятерых хватило бы, — глядя на гору объедков, произнес Кузьмин

— Только не надо завидовать, — отмахнулся маг. Кузьмин открыл было рот, чтобы ответить, но его прервали.

— А вот и я, — произнесла Аглая, появившись из ванной комнаты, — пойдемте завтракать.

— Вот, — воскликнул маг, — я не одинок в своих желаниях!

— Я тоже не против, — согласился Кузьмин, — у меня, между прочим, со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Они быстро нашли небольшой ресторанчик, где можно было перекусить в это ранние утро не только булочками и кофе. Хозяином заведения оказался русский, родители которого переехали в Англию в девяностые годы прошлого столетия. Узнав, что его первые посетители из России, хозяин сам встал за плиту, чтобы накормить дорогих гостей по высшему разряду. Владимир, так звали хозяина, оказался любителем поговорить. Он признался, что его сердце разрывается, когда он видит, как питаются англичане. Было удивительно слушать, как человек, проживший всю жизнь на западе, так и не ощутил себя до конца единым с объединенной Европой. Его болтовня, доносившаяся с кухни, веселила друзей, создавая домашнюю атмосферу.

— Друзья, — произнес Владимир, в очередной раз появившийся в окошке, связующим общий зал и кухню, — может по рюмочке, а?

— Не рано? — почесав затылок, осведомился Соловьев и вопросительно посмотрел на Кузьмина. Юрий перевел взгляд на жену.

— Вы как хотите, я не буду, — сказала Аглая.

— Не обижайте меня, — прижимая руки к груди, жалостливо проговорил хозяин заведения, — знаете как редко заходят ко мне посетители из самой России.

— Мне просто нельзя, — произнесла Аглая, на её щеках появился румянец.

— Интересно, интересно, — заметив смущение женщины, проговорил Андрей. — Это то, о чем я думаю?

— Я беременна, — прошептала Аглая и покраснела ещё сильней.

Маг перевел взгляд на Кузьмина, тот кивком головы подтвердил слова жены.

Что же вы черти, скрывали, — обнимая друга, произнес Андрей. — Когда узнали?

— Сегодня, — ответил Кузьмин, улыбаясь.

— Срок какой?

— Часов пять, — тихо произнесла Аглая.

Над столом повисла тишина. Владимир, ничего не понимая, смотрел на супругов. Соловьев молча протянул руку к Аглае и закрыл глаза.

— Кто тебе это сказал? — с серьезным видом спросил он, спустя несколько секунд.

— Юра, — голос женщины дрогнул, в глазах появился испуг.

Маг ещё раз посмотрел на Кузьмина, прежде чем что-то сказать.

— Не томи душу, — не выдержав молчания чародея, произнес Юрий.

— Ты прав, она беременна, — подтвердил Андрей предположение Кузьмина.

— Он что доктор, — тихо спросил подошедший хозяин заведения у Юрия.

— Да вроде этого.

— Господа, я понимаю, даме нельзя, но нам сам бог велел отпраздновать это событие, — предложил Владимир, явно настроенный на выпивку, тем более что появился такой повод.

— Иван, Васька, — позвал он своих помощников.

Из окна кухни показалась черная физиономия:

— Звала, хозяин? — коверкая слова, произнес негр.

— Да, накрывайте стол по высшему разряду, блюда на плите, — распорядился Владимир.

— Это кто был, Иван? — спросил маг у хозяина заведения.

— Нет, это Васятка, — ответил довольный приведенным впечатлением Владимир.

— Это их настоящие имена? — поинтересовалась Аглая.

— Нет, конечно, нет, — рассмеялся Владимир, — но при приеме на работу в их контракте, есть пункт, который обязывает их в рабочие время отзываться на русские имена, они выбрали эти. Создает атмосферу, знаете ли. Сейчас в Англии эмигрантам из Африки очень непросто найти работу, а я неплохо плачу для людей с их подготовкой.

Дальнейшие рассуждения хозяина заведения прервало появление двух "русских негров", несших по подносу в каждой руке. Вся посуда, включая подносы, была расписана "под Хохлому". Из такой посуды, было не только приятно есть, но и просто смотреть на неё. Чтобы не портить общую картину, к столу были поданы не обыкновенные ложки, а деревянные.

Через несколько минут стол был накрыт, зал наполнился такими ароматами, что желудки стали издавать просто неприличные звуки.

На первое были щи. Поданные на маленьких подносах, где кроме дивно пахнущего супа в расписной глубокой чаше, стояла пиала со сметаной и ещё три маленьких тарелочки. На одной тарелке лежали гренки из гречневой муки, на другой ватрушки с творогом, а на последней тарелке возвышалась горка из слоеных пирожков с мозгами и печенкой.