Труффальдино Её Высочества

Прислушавшись к узам, Ярослав убедился, что собеседница приободрилась и, похоже, почти полностью избавилась от уныния, навалившегося на неё после недавнего взрыва. В общем, сойдёт.

— Эвелин, мне нужна твоя помощь в кое-каком деле, — не стал больше тянуть Яр.

— Хорошо, — немедленно согласилась девушка. — Говори, что нужно.

Благодарно кивнув, Ярослав быстро убрал со стола футляр "Горна" и водрузил на его место чемодан первой помощи, разделённый на два неравных раздела. Больший содержал активные вещества и сейчас находился в режиме гибернации, о чём свидетельствовал горящий красным индикатор на крышке. Там хранилось много полезного, но сейчас Ярослава интересовало не это. Он отщёлкнул замки меньшего раздела, в котором находились простые инструменты для полевой медицины, и извлёк на свет прямоугольный футляр из стекла, три ладони длиной.

— Держи, — протянул он его девушке, предварительно сняв деревянную крышку. Освобождённый сноп длинных игл весело звякнул, явно предвкушая страдания, что предстояло принести. Злобные игрушки злобных эскулапов!

С заметным сомнением приняв орудие пыток из его рук, Эвелин осторожно схватила одну из торчащих рукояток с гравировкой узора изморози и вытащила иглу, которая сверкнула в свете живого огня блеском полированной стали. Благодаря обработке гео стихией тонкий металл не дрожал и не гнулся, оставаясь неподвижным, словно камень.

От девушки повеяло восхищением, и, чуть прислушавшись, Ярослав смог сопоставить это с отношением к тонкой работе неведомого мастера. Ещё одно подтверждение, что промышленное производство здесь не развито.

— Так... и что мне с этим делать? — спросила Эвелин, наконец-то налюбовавшись узорчатой штамповкой.

— Нужно будет воткнуть несколько из них мне в спину, — не мудрствуя лукаво, сообщил он. — Точно до первой бирки от острия, не больше, но и не меньше.

От услышанного девушка чуть не выронила иглу.

— Ладно, такого я точно не ожидала, — призналась Эвелин, поспешно возвращая е" в футляр. — Предположу, что это не просто какая-то блажь, так что говори давай.

— Можно сказать, это особое исцеление, — Ярослав, слегка морщась, коснулся повязок на груди. — Помнишь, как мне это досталось?

— Конечно, и я очень благодарна! — быстро ответила девушка. — Если бы не ты, мне точно не жить. Кнут демона прошёл бы сквозь мои защиты как горячий нож сквозь масло! Честно, я вообще не понимаю, как ты выжил. Эта штука одинаково кромсала что плоть, что доспехи, что барьеры Соласа, а они у лысого весьма крепки.

— Эх, не стоит благодарить, с тем, как вс" складывается, у тебя ещё будет много шансов спасти мою шкуру в ответ. Что до остального... Чтобы выжить, я положился на сродство стихий и... вроде как отгрыз часть этого кнута. Вс" бы ничего, и я даже снова могу делать так, — Ярослав демонстративно пустил разряд между пальцами, — но стихии у вас тут, похоже, какие-то тухловатые. И с этим надо разобраться поскорее.

Он сжал кулак, погасив дугу электро. Эвелин несколько раз моргнула, как после неосторожного взгляда на солнце, и недоверчиво уставилась на него.

— Ты, — произнесла Тревельян мёртвым тоном, — сожрал кусок демона Гордости?

— Так вот как называется эта страхолюдина, — пробормотал Яр, после чего пожал плечами. — Ну, не его, а всё же кнута... Но да, так и есть.

— Для демона это одно и тоже! — воскликнула девушка. — Создания Тени не чаруют так же, как смертные. Они, их суть, есть воплощение эмоции, стремления или состояния, а магия — продолжение их собственного бытия.

Ярослав вдумчиво кивнул. Это в целом объясняло истоки его проблемы. Если эти существа действительно так крепко связаны с создаваемыми эффектами... Ну, то, что он сделал, было сродни попытке выпить Гидротульпу — технически выполнимо, но голоса в голове после такого будут меньшей из возможных проблем.

— Тем больше причин быстро решить проблему, — произнёс он. — У тебя как рука, тв"рдая? Рядом с позвоночником лучше не промахиваться.

Издав полувсхлип-полустон, девушка провела ладонью по лицу, мотнула головой и, не отвечая, плавно взмахнула рукой над футляром, от чего три иглы выпорхнули оттуда и неподвижно зависли перед ней.

— Обойдёмся без рук, — решительно заявила она.

Яр присвистнул. Его модификации и обучения позволили ему достаточно уверенно почувствовать, что это было. Или, точнее, чего в этом простом действии не было. Вс" же разнообразие эффектов, доступных местным, поражало. За два прошедших забега он насчитал четыре стихии только у Эвелин, а теперь ещё и чистый телекинез. Не полуавтономная привязка катализатора, не магнитное воплощение гео и не имитация через иную стихию, а прямое волевое воздействие. Даже если бы она не могла поднять ничего крупнее этих игл, с таким навыком её бы с радостью приняли в любом филиале ЭКБ. Чисто ради протягивания проводки и закручивания гаек в труднодоступных местах.

— Удобно, — произнёс он, даже не пытаясь скрыть сво" восхищение. — Это можно масштабировать для боевого применения?

— Некоторые так и делают, но я не владею этой школой, — призналась чуть смущённая Эвелин. — Просто освоила пару трюков для бытовых нужд.

— Что ж, ещё один пункт в списке того, о чём мне нужно будет разузнать подробнее, — усмехнулся Ярослав, поднимаясь из-за стола. — Но приступим.

— Погоди, — шепнув себе что-то под нос, она требовательно протянула руку, от чего посох от изголовья кровати скакнул прямо ей в ладонь. Несколько мгновений она просто смотрела на навершие своего оружия, от чего закреплённый там камень налился ярким, почти дневным светом. — Вот так оно лучше будет.

Что было вполне уместно, поскольку, пока они болтали, за окнами начало темнеть, а освещение от одного камина и пары масляных ламп оставляло желать лучшего.

Кивнув ей, Яр начал споро разматывать повязки, покрывающие его торс. К счастью, дело оказалось не слишком сложным. Тот, кто занимался его перевязкой, явно хотел ещё воспользоваться этими лентами, так что никаких особенно заковыристых узлов не было, а сама ткань оказалась достаточно прочной. Проблемы начались только на этапе отдирания материала от кожи. Травяная кашица, которой местные целители обложили следы от кнута, частично подсохла и всеми силами цеплялась за плоть, но и это препятствие оказалось побеждено, открыв взорам последствия его самонадеянности.

От Эвелин дохнуло сочувствием и виной, что Яр поспешил пресечь. Непродуктивно это и в действительности лишнее.

— Это выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Неделя, другая, и от всего этого останутся только тонкие шрамы, а затем и они исчезнут.

— У тебя что, в одной из этих коробок духовный целитель припрятан? — недоверчиво спросила девушка. — Даже будь раны обычными, алхимия от серьёзных ожогов помогает плохо. И уж точно ни о каких тонких шрамах не может быть и речи.

— Нет-нет, никаких дополнительных людей, тем более с некими удивительными умениями, — хмыкнул он, в некотором приближении поняв, к чему она клонит. — Просто торжество научной мысли родины, только и всего.

Яр размял плечи, взял из медицинского чемоданчика несколько электродов-липучек и распределил их по телу согласно инструкции. Два на виски, один под кадык, один на солнечное сплетение, по паре у почек, по одной на тыльную сторону запястий и последние на ноги, рядом с ахилловым сухожилием. Затем вышел на середину комнаты и, встав лицом к камину, приглашающе махнул Эвелин.

Та всё это время пристально следила за его приготовлениями.

— Гм, это как-то связано с тем, что у тебя два сердца? — наконец решила она продолжить разговор, встав и приблизившись.

Ярослав оглянулся через плечо. Как ни странно, никаких особых сигналов от уз не последовало.

— Заметили-таки, — отметил он, чуть сощурившись. — Честно говоря, ожидал более бурной реакции.

Тревельян пожала плечами.

— Наверно, так и было, но мне-то сообщили всего несколько часов назад. Думаю, к тому времени все посвящённые успели с этим смириться.

— А тебя саму это не волнует?

— Честно говоря, на фоне того, что ты иномирец, это как-то потеряло свою остроту. Может, для твоего народа это нормально. Вон, у тех же кунари серая кожа и растут шикарные рога, а гномы не видят снов, так что это дело такое, — пояснила свою позицию девушка. — Так куда колоть?

— Момент, — произнёс он, включая "Подснежник" и вбивая команду. Кожу под металлом наруча кольнуло.

В следующий миг Эвелин удивленно ругнулась.

Ярослав мог понять такую реакцию, ведь со стороны это действительно было занимательное зрелище. На его коже словно бы разрастался сложный узор. Взорвавшись из одной точки, он на глазах захватывал всё доступное пространство, подобно паразитической лозе с чудовищной скоростью удушающей недавно зараженное дерево под действием стихийной вегетации.

На самом деле ничего такого не происходило, просто после инициации минимально возможного гидровоздействия проявлялась невидимая ранее татуировка. Эдакая карта духовных линий, которой может воспользоваться любой, обладающий подходящим инструментом и ловкостью рук. Может, это и не сравнить с навыками настоящих специалистов, но таковые всё равно вечно в дефиците, а с этим у полевых медиков всегда под рукой дополнительный инструмент работы. Не говоря уже о том, что модификации сильно искажают естественные узоры, да так, что и признанный мастер не сразу разберётся. Эта практика постепенно распространялась в армии и среди простых подданных Её Величества, значительно повышая уровень здравоохранения, ну а для участников проекта процедуру вообще сразу включили в базовый набор.

Прошло совсем немного времени, и полный узор истлел, оставив видимым только схему воздействия под порядковым номером тринадцать.

— Колоть нужно поступательно, сверху вниз, шаг за шагом, ничего не пропуская, — сообщил Яр.

Эвелин тихо вздохнула, пробурчала себе под нос что-то неразборчивое, после чего чётко сообщила:

— Начинаю.

Первая игла вошла в шею. Чуть сбоку, на уровне сцепки между первым и вторым позвонками. Ярослав скрипнул зубами и медленно выдохнул. Процедура была довольно болезненной, и не столько из-за самих игл, сколько из-за резонансной отдачи между естественной сетью и аугментикой. Ещё один минус биологической версии. Механистам в схожих ситуациях приходилось беспокоиться только о нормальных болевых рецепторах. С другой стороны, у них и своих проблем хватает, обменятся на которые он бы ни в жисть не согласился.

— Всё в порядке? — спросила Эвелин.

— Нормально. Давай дальше, — откликнулся он, стараясь не двигать шеей.

Процедура продолжилась. С каждой иглой по телу проходили ударные волны, оставляя после себя гул в костях. Чтобы завершить схему, понадобилось одиннадцать игл, но к последней Яр трижды пожалел, что всё это затеял. Он почти чувствовал, как узор духовных линий смещается, подталкивая сосуды ихора. Редкая возможность прочувствовать собственную энергетику для человека без особых талантов в СИБиС, но как же это жгло!

Когда последняя игла оказалась на месте, Эвелин отошла назад и потушила свой камень.

Ярослав медленно повернулся и вымученно улыбнулся своей помощнице.

— Теперь не приближайся ко мне ближе чем на три шага, а то может шибануть бесконтрольным электро.

Она медленно кивнула, с сомнением разглядывая его лицо.

— Нужно что-то ещё?

— Нет, — Яр осторожно качнул головой. — Хотя... — он чуть замешкался, с сомнением покосившись на кособокую раму ближайшего окна, — если можешь, приглуши своей магией звуки. Просто на всякий случай. Ни к чему пугать соседей, если я начну орать.

Во взгляде Тревельян мелькнуло нешуточное беспокойство, но она только молча кивнула и начала чаровать, плавно двигая посохом, что-то ритмично нашептывая себе под нос.

Наблюдая за её действиями, Ярослав невольно задался вопросом, как вообще появилось на свет это нечестивое дитя копья и катализатора. На родине нечто подобное носили только его коллеги, специализирующиеся на гео, да и то только потому, что доктрина их развёртывания требовала столько Кор Ляписа, сколько в обычные катализаторы просто не помещалось, и никакой тонкости в работе вообще не предполагала. Универсальность — это, конечно, неплохо, но опыт подсказывал, что инструмент, созданный для конкретной цели, справляется с ней заметно лучше. Местная традиция вс" ещё была для него тёмным лесом, но пока принципы и первоосновы казались достаточно сопоставимы. Тем, кто занимался тонкой магией, отмечены они Глазом или нет, часто требовались свободные руки, ведь ничто не может быть ближе практикующему, чем собственное тело, следовательно, психосоматический метод работы по значимости опережает даже вербальный. Совсем не случайно катализаторы пришли к своей современной форме, а тут такое.

Тем временем девушка почти закончила. Над е" головой образовалось сизое облако, последняя строка речитатива, последнее движение кристального набалдашника и отбрасывающий жест от себя завершили действо. Дымка разлетелась вокруг, осев на всех поверхностях тонким слоем. Вот это уже было не слишком похоже на что-то знакомое, а для его сейчас обостр"нных чувств ещё и куда менее определённое, чем привычные стихии.

Ярослав на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул. Дальше тянуть не стоило, иглы заставили течение духа измениться, и он уже ощущал постепенное нарастающее напряжение в сосудах.

Стянув с головы обруч, Лоуренс бросил его на кровать, после чего опустился на колени, упершись кулаками в бёдра, и начал отсчитывать секунды. Сейчас никаких особых движений не требовалось, только покой, концентрация и правильное дыхание в точно отведённый период времени. Большую часть работы выполняли иглы, заставляя естественную энергетику тела реагировать так, как он своими силами просто не мог.

Минута шла за минутой, напряжение росло. Электроды, выполняющие роль эдаких внешних клапанов для аугментации, сверкнули первыми наводками. Раз. Другой. По дому распространился дух, словно перед грозой.

Пока всё шло хорошо.

Ярослав начал ощущать тяжесть в районе солнечного сплетения. В этом месте электрод выполнял иную функцию: благодаря ему происходило временное сопряжение нервной и вегетативной систем организма с сосудами ихора, которые во всех иных ситуациях оставались более обособлены от основных биологических сетей тела. Вынужденный действовать Свет проходил через солнечное сплетение, вытесняя туда частицы чуждой воли, тем самым отделяя её от стихийного ихора в сосудах. Конечно, это происходило с потерями, и именно эта энергия вырывалась из тела через остальные электроды.

На лбу Лоуренса выступил холодный пот. Его начали беспокоить невнятные шёпотки, которые, тем не менее, оставляли за собой привкус гордыни и презрения. Слишком резкие и контрастирующие, чтобы быть его собственными. Давление нарастало, приближаясь к тому, когда удерживать концентрацию станет совсем не в моготу.

Второй этап процедуры близился к точке невозврата, за которой только третий.

Едва держась, Ярослав наконец закончил отсчёт, после чего в одно движение поднял руки и быстро, но осторожно надавил двумя пальцами на точки у края челюсти за ушами. Мануальная команда подействовала со скоростью нервного импульса. В мгновение ока всё сосредоточенное в солнечном сплетении хлынуло в лёгкие с желудком, и вот тут-то его скрутило по-настоящему.