Осколки

— Я сделал все, что мог, моя дорогая, — снова залепетал этот докторишко. — Не беспокойтесь: выглядит он плохо, но вполне себе живехонек, просто открылись старые раны. Наш организм, порой, способен вытворять просто невероятные вещи, находясь на грани жизни и смерти, а он еще молод. Выкарабкается.

Угу. С другой стороны, не могу же я вечно обманывать смерть, придурок!

"— Йен, ты как?

Я взял ее за руку и сел на колени. Чудо, что она продержалась так долго, но рана причиняла ей адскую боль, которую я не мог не чувствовать всем телом.

— А ты как думаешь? — прохрипела она, брызгая слюной вперемешку с кровью. Даже сейчас она пыталась улыбнуться. — Плохо мне...

— Знаю.

— Я ведь не выживу, — по ее щекам катились слезы.

— Знаю.

— Ты можешь?..

Я стиснул зубы. Сглотнул, пытаясь подавить рыдания. Не время распускать нюни. В конце концов, ты не в какой не сопливой драме, идиот! Это жизнь.

— Я должна тебе пр-признаться, Адам, — заикаясь, пролепетала Йен. — Я ведь тебя не люблю, Адам... Все это — игра. Мне заплатили... Прости. Святая Райна, прости!

Вздохнув, я кивнул.

— Это я тоже знаю, Йен.

— Тогда почему?.. — ей было сложно говорить, но я ее понимал. Не трудно догадаться.

— Потому что тупой, вот почему. Все надеялся, все ждал, а тут вот как обернулось. Единственное, что я не мог предвидеть, это то, что заплатил тебе учитель.

— Он хотел... чтобы ты был сильным. Так он с-сказал, — она фыркнула. Кровь разлилась по лицу. — Хватит хныкать, Адам. Выглядишь отвратно.

— На себя посмотри, — с усмешкой ответил я. — С такой рожей только в комнату страха детишек пугать.

Йен через силу рассмеялась.

— Давай, не тяни. То-ошно становится от этих прощаний.

Я кивнул. Рукоять костяного ножа выскальзывала из пальцев, но я заставил себя держать его прямо. Хоть смерть должна быть без страданий.

— Адам?

— М?

— Я люблю тебя. Как друга.

— Нужен был бы друг, так бы и сказала, Холхост тебя побери. Что я, не пойму, что ли? Зачем усложнять-то?

— Я просто...

Ее тело пронзила последняя судорога. Глаза медленно потухли. Мышцы расслабились.

Смерть — странная штука. Наверное, даже страннее, чем любовь. Кто-то ее боится, а кто-то ждет ее как старую подругу, приглашая к себе домой на кружку чая, но каждый видит в ней перерождение. Прямой путь на Ледяную Пустошь или Сады Предназначения. Но никто не хочет понять, что смерть — это конец. Не тьма, не свет. Просто пустота. Разве это не ясно?"

— Чертова мышь, — недовольно бурчит Ольха, выкидывая дохлую тварь за хвост в окно. — И какого черта ты только сдохла, а? Или, может быть, наш Йен маг? Ха!

Ненавижу мышей. И крыс. От них смердит как от помойки, а еще они разносят заразу. Видал я одну бабенку, так вы представьте: она их разводила! Я даже в дом к ней заходить не стал. Ну, а как вообще находиться в комнате, в которой у тебя вся кожа покрывается от аллергии волдырями, а нос чешется так, что хочется его оторвать?

И барсуки. Те еще твари...

"— Уилл, ты ведь сдохнешь, — я рассмеялся. — Как и отец, Уилл. Мертвым будешь. Что тебе первым отрезать? Палец? Ногу? Или, может быть, язык? Что ты молчишь, Уилл? Смотри: вот Йен. А вот мой учитель, с которым вы так умело сговорились. Хотел отомстить, Уилл? Так чего не отомстил сам, своими руками, Уилл? Отвечай!

Я зашипел, вправляя вывихнутую руку, которая уже начала опухать.

Церковь опустела. Только железные люстры с желтой позолотой раскачивались туда-сюда, звеня цепями, и яркие рассветные лучи восходящего солнца пробивались сквозь мозаичные окна, покрывая запекшуюся на полу кровь прекрасным блеском.

Брат стоял в десяти шагах от меня. Его руки дрожали то ли от страха, то ли от ненависти к сидящей перед ним личности, а рот беззвучно открывался и закрывался, не в силах брякнуть ни слова.

— Давай, Уилл, — я подмигнул ему целым глазом. — Убей меня, братишка. Попробуй. Ведь ты этого хотел? Чужими руками. Руками моего учителя убить хотел, да еще и Йен приплел. Сволочь... Ничуть не лучше отца.

— Заткнись, — сглотнув, хриплым голосом ответил мне Уилл.

— Не-а, братишка. Прошло то время, когда я вам подчинялся, вонючий ты урод! Этот день должен был стать лучшим днем моей жалкой жизни, а ты все испоганил. Как всегда, брат, как всегда.

— Замолкни!

— Мне надо было только убить одного из них. Не Йен. Одного из тех тварей, которые станут монстрами, и все. Плевое дело. Но ты подговорил его подсунуть мне ее, — я кивнул в сторону лежащей рядом девушки. — Какого черта, братишка?

Уилл медленно вытащил из-за пазухи пару метательных ножей. Одно лезвие было серебряным, а от другого смердело солью и железом.

— Идиот. Серьезно? — взглянув в его глаза, я понял, что он серьезно. — Тогда давай. Попробуй. Папочка будет гордиться своим стукнутым сынком. Конечно, если он сейчас не смотрит на нас из ледышки Пустоши, хлопая глазами. А, стой, я ведь не знаю, можно ли хлопать глазами во льду!

— Хватит болтать!

Уилл взревел. Он кинулся на меня, занося оба ножа, но в самый ответственный момент поскользнулся. Носком сапога он задел Йен и с размаху полетел на пол — прямо на заботливо подставленный мной серп.

— Вот и все, братишка, — я похлопал его по плечу. — Вот и все..."

— Я ведь поняла, о чем вы говорили, Йен, — шептала мне Ольха, попивая из кружки сидр. — Мне еще мама рассказывала об этом... испытании. Чтобы стать проводником, надо убить того, кто точно станет монстром. Раньше я не понимала, какого черта она несет, но теперь все встало на свои места. Мне ведь придется убить человека, Йен? Или двух? Ответь мне, Йен, пожалуйста.

Ага, Холхост тебя побери! Щас я прям вскочил и выложил ей все на блюдечке... А вообще хорошо. Ну, хорошо, что она все знает: меньше проблем. Сопли, слезы, вся фигня...

— Только ведь это что-то вроде посвящения, разве нет? Так почему сейчас?

Почемушто. Захотелось так, что ж сделать!

— Я боюсь, — естественно, дура, все боятся! — А что если у меня не получится? Что будет тогда? Я не хочу уходить...

Поздно уходить, девчонка. Теперь у тебя только два выхода: или справиться с задачей, или очутиться в Садах. Хотя что за бред! Пустота — туда тебе дорога. И выпишу тебе скоростной билет я сам, прямо до пункта назначения.

— Глупо, наверное. Надеюсь, ты меня не слышишь, — кажется, она хныкала. Черт, только не это! Выслушивать слезные признания девчонок как очутиться в кипящем котле с маслом. То есть и шумно, и больно. — А мне понравилось, знаешь ли. Конечно, опасно, иногда до жути страшно, но, черт возьми, мне нравится! После Фальрика я наконец-то ощущаю, что что-то могу сделать, что моя жизнь в моих руках.

Просто прекрасно. Щас меня стошнит.

Гляди-ка. И правда тошнит...

"На улице маршировали солдаты. Могу поклясться, они знали, за чем идут. В конце концов, не думал же Уилл и вправду меня убить. С его "прямыми" руками это свершилось бы только, разве что, во снах. Для меня, конечно, в кошмарах. Самых ужасных, в которых я расхаживаю голышом на сцене перед народом, и они бросают в меня переспелые помидоры.

Я пополз в сторону квадратной маленькой дверцы, скрытой с другой стороны алтаря. Ноги едва шевелились. О руках я вообще должен молчать, чтобы не шокировать слабонервных.

Скользкими от крови пальцами я отодвинул задвижку в сторону и ввалился в открывшуюся пропасть. Пролетев пару секунд по лестнице, я впечатался лбом в твердую каменную стену. Перед глазами плавали дельфинчики. Как ни странно, дельфинчики оказались крылатыми и плевали друг в друга зеленой кислотой. Или это сопли?

Простонав, я пополз дальше, пытаясь не выпустить из рук свое оружие. Ножи пришлось распихать по карманам, а в нагрудном осталась лежать соль и железные опилки. Придурок. Надо было все так испоганить... Сволочь. Падла!

Черт, и куда я только ползу, твою ж мать?!

Здесь темно. И воняет ужасно. Чем? Ну, не знаю, как это объяснить... Говном воняет. И подземельем. А еще мышей летучих слышно. Пахнут, твари!..

Я вскрикнул. Моей раскрасневшейся кожи коснулась холодная как лед вода, да еще и соленая. Прошипев под нос пару ругательств, я дернулся вбок и вжался спиной в стену. Смердело скверно. Я буквально чувствовал, как смерть касается моей кожи, но раны тут ни при чем.

И какого только Холхоста держат эти унылые скромняшки-священники в своих подвалах? Черт возьми, были бы еще силы!

Я медленно выдохнул, стараясь успокоиться и выкинуть лицо Йен из памяти. Забыть! Забыть! Уничтожить все воспоминания о том, что здесь произошло и не вспоминать больше никогда.

— Вру же ведь, — пробормотал я самому себе. — Никогда не забуду.

Внезапно передо мной на миг вспыхнул странный красный огонек.

Схватив свой серп, я привстал и вгляделся во тьму, не видя ничего дальше своего носа. Что еще за чертовщина? Не хватало напороться на какую-нибудь тварь, запертую тут сотни лет. Могу поспорить, моему визиту она ох как обрадуется.

Оп-па, вот и она. Накаркал.

Во тьме разгорелись два кровавых глаза. Они на секунду застыли в воздухе, а затем медленно поплыли ко мне.

Черт!"

— Йен, ты меня слышишь?

Холхост тебя побери, девчонка! Я ж подыхаю тут, твою мать, так какого фига ты спрашиваешь, слышу я тебя или нет? Между прочим, у меня чуть кишки в спираль не свернулись. Знала бы, как больно!

Ее холодные пальцы касаются моего плеча. Тело пронзает очередная волна острой боли, но я даже двинуться не могу. Эх, сейчас бы как следует ругнуться. И влепить ей пощечину. Чтоб очнулась, дуреха.

— Йен, ты только живи, Йен.

Ага. И куда ж делись все твои иголки, Ольха? Такая ты мне больше нравилась. Живу я, куда ж я денусь-то. Тогда жил, и сейчас живу.

"— Мне вот интересно, ты-то еще кто? — сказал я огненному чуду с крыльями, которое предстало передо мной во всей своей "красе", слепя глаза.

Конечно, я знал, кто это был. Див — или дэв, кому как удобнее, — подходил для этого случая как нельзя кстати. Подрабатывая по ночам в темных переулочках прорицателями, дивы нередко помогали людям, но всегда с корыстной целью. Например, запросто могли отжать у отца новорожденного ребенка и жрать его на обед, ужин, завтрак и даже полдник. Злые духи, они такие.

Предсказания всегда сбывались, но цена их была высока. Сам я однажды едва не попался на их удочку, но мне в тот момент услужливо прилетел кулак в глаз от учителя.

— Я Фарион, — его тихий голос походил на треск дров в костре. — А ты кто?

Говорить ему свое имя — глупость, граничащая с полным дебилизмом, и я брякнул первое, что мне пришло на ум.

— Йен я, дядечка.

Склонив безликую голову вбок и разбрызгивая искры, Фарион, шелестя огненными крыльями, медленно подплыл по воздуху ко мне. Ростом он был с обезьяну. С уверенную такую двухметровую гориллу.

— Плохо выглядишь, Йен, — заметил див. — Я слышал бой наверху и чую кровь. Ты убийца?

— Можно сказать и так. А ты здесь заперт? Выйти можешь?

— Да, заперт. Нет, не могу. Хочешь знать, сколько я здесь?

— Не мешало бы.

Знать, сколько заперто в ловушке подобное существо — полезная информация. Часто именно она только и спасает. Почему? Догадаетесь сами — это слишком легкая логическая цепочка, чтобы ее подробно описывать.

Его когтистые пальцы, сотканные из пламени, пару раз согнулись и разогнулись.

— Пять... десять... Сорок лет. Именно сорок, Йен. А ты сколько здесь?

— Шесть минут и тридцать секунд. Погодь, уже тридцать пять.

— Довольно точно, — он сложил руки на груди и задумался. — Хочешь, я скажу тебе твое будущее?

— Нет, спасибо, — я зажал пальцами кровоточащую рану на боку. — Что-то мне подсказывает, что лучше уж мне его не знать.

— Так и есть.

— Может, лучше предскажешь свое прошлое?

Див задумался, и это дало мне время хорошенько к нему присмотреться. Вообще он походил на птицу. И немного на человека. Длинный клюв, который я принял по глупости за нос, шипел от малейшего холодного порыва ветра, а под огнем скрывалось едва заметное черное оперение ворона.

Когда-то говорили, что дивы — безобидные существа. Что они не по своей воле предвещают беду и несчастья тому, кто их увидел, но со временем все изменилось. Теперь же от них можно было избавиться только двумя способами: или убить, или запереть в подобном месте, где вокруг соль и сырость, которая сковывает их огненную натуру.

Запирать его мне, конечно же, больше негде, поэтому надо убить. Хорошо, если он по своей тупости раскроет мне секрет своего происхождения или даже истинное имя, тогда бы я смог заставить его подчиняться, но что-то мне подсказывало, что Фарион этого не сделает.

— Нет, Йен. Нельзя, к сожалению.

— Ну, что поделать, — пожал я плечами. — Убивать сейчас будешь или еще поболтаем?

— Сейчас, наверное, — грустным голосом сказал див, как будто разочаровался в жизни. — Ты точно не хочешь предсказаний? Это интересно!

— Не-а.

— Тогда прощай.

— Ага.

Естественно, погибать я пока не собирался. Хрена с два!"

Мне казалось, что еще чуть-чуть, и я сдохну от тоски.

Ну, я всегда представлял свой самый кошмарный страх как-то так. Я чувствовал себя, как будто был заперт в гробу глубоко под землей и связан цепями по рукам и ногам. Интересно, сколько бы я продержался, прежде чем сдох от обезвоживания или сошел с ума? Ни отлить нормально, ни поср...

Еще эта девчонка. Я хоть и оказался слеп как крот, но чуял ее запах рядом с собой. И еще слышал. О, болтала она без умолку, и от этого мои мозги медленно превращались в кашу.

— А я в детстве мечтала эльфов увидеть, — кажется, ей делать совсем было нечего. — Интересно, существуют ли они вообще? Вот что бы ты сказал? Черт, хорошо, что ты меня не слышишь...

Я бы взвыл. Если б смог.

Эльфы. Ха! Не мели чепухи, девчонка. Эльфы существуют лишь в сказках, причем в самых различных вариациях. Некоторые видят их мелкими озорными существами с крылышками и магией, другие же думают, что они как люди, только живут бесконечно долго и скрываются в лесах. Проблема в том, что если бы они существовали, то, судя по этим легендам, являлись бы целой расой. И из кого бы они появлялись? Пришлось бы вырезать целый народ, государство! Короче, туфта это все.

Но они все равно когда-то жили здесь, рядом с нами. И одну из них я знал.

"Над головой громыхнуло.

Здоровые камни сыпались вниз. Они крошились в песок, который застывал в воздухе и забивался в легкие, мешая дышать, и вызывал кашель.