— Вооружаемся и берём сухпайки на трое суток. — почему-то смотря только на свою жену, которая, не получив выговор слегка приосанилась, Кам начал отдавать необходимые распоряжения. — Дополнительно, каждый несёт по синему контейнеру с нанитами — Жунка и Трегор, берут по зелёному, с маячками. Всем всё ясно?
— Так точно.
— Тогда чего стоим?
Повинуясь то ли команде, то ли вопросу командира, единственные оставшиеся на ЗЭБ-2 бойцы, из числа тех немногих, кто был обучен воевать на уровне планетарных десантников другого мира, спокойно направились к складу специального снаряжения. Там, бойцы, по сложившейся традиции, беззлобно подтрунивая над молчаливым складским роботом, получили оружие, боеприпасы и контейнеры с нанитами. Где-то через пятнадцать минут, после получения задания, воины добрались до "подсвеченного" искином замаскированного выхода, где и остановились. Повинуясь мысленной команде Кама, скрытая дверь в эвакуационный туннель беззвучно отъехала назад и вбок. Воспринимая всё как само собою разумеющиеся, ДРГ привычно прошла по открывшемуся короткому и узкому коридору, после чего, оказалась в небольшом зале. Правильнее сказать, что это была мини станция, у пирона которой стоял малый вагон на гравиплатформе. Бойцы, не сговариваясь расселись в небольшом салоне скоростного вагончика и транспорт, плавно набрав скорость помчался к единственному на этой ветке выходу на поверхность. Оказавшись в ангаре с техникой, заранее проинструктированные Камом партизаны, устремились к грузовикам, завели моторы всех четырёх Б-101 и распределившись по этим машинам, поехали к выходу.
— Кам, почему в этот раз ты пошёл с нами в этот выход? — изобразив легкую беспечность, поинтересовалась Жунка, усевшаяся в одной кабине с мужем. — Ты же сам говорил, что отныне, твоя задача только командовать.
— Так и будет, но лишь тогда, когда наш отряд станет укомплектованным не меньше, чем на половину штатной численности. — не отвлекаясь от управления машиной, которая, натужно "рыча" мотором, медленно подымалась по спиральной эстакаде спокойно ответил Хордыш.
— А те люди, кого мы расположили в наземном бункере? Чем они тебе не подходят?
— Они ещё слишком слабы. К тому же, не прошли боевого слаживания.
— А когда они будут готовы?
— Через две недели употребления специальных пищевых добавок, они окрепнут настолько, что смогут начать тренировки. А там, по готовности каждого из них, начнём привлекать к второстепенным боевым вылазкам.
— Это слишком долго. Я знаю точно, что у нас есть возможность хоть сейчас установить нейросеть двоим бойцам. — повернувшись к мужу чуть ли не всем корпусом, деловито заявила молодая женщина. — Красава говорит, что среди освобождённых есть пара бойцов, являющихся гражданами княжества. Если примешь их в нашу команду, то они будут верны только тебе. А самое главное, даже командование нашей капитулировавшей армии, тем более генералы соседей, для них более не имеет былого авторитета.
— Я подумаю о твоих кандидатах в наш отряд. Но, не сейчас.
После этих слов, Жунка замолчала и отвернувшись, приступила к созерцанию "проплывающего" за окном пейзажа. Время от времени смотрящий на супругу Кам, не мог понять, обиделась на него жена, или всего лишь переживает из-за предстоящего боя. Так они и проехали по лесным дорогам, почти до самого сектора No 5. Почти, потому что колонна остановилась в пяти километрах от цели. Вернее, стала возле поля, на котором произошло последнее из крупных сражений меж вооружёнными силами княжества и Дейской империи. После остановки прервавшая своё задумчивое созерцание леса Жунка, недоумённо осмотрелась и удивлённо поинтересовалась:
— А что мы здесь стали? И зачем все занимают круговую оборону?
— Так нужно. Сейчас, я запущу контейнеры, которые распылят над полем наниты. А ты, тем временем вместе с Трезором, активируешь автоматическую установку маячков.
— А что, мы не могли заняться этим в другое время? — возмущённо посмотрев на мужа, зло осведомилась Жунка. — Сейчас, мы обязаны спешить к железнодорожному полотну. Иначе, если мы вовремя не поспеем, эти гады увезут подростков на чужбину.
— Не можем мы заняться этим делом в другое время. Потому что помимо недавно круживших над этой местностью дронами, над нами часто пролетают разведывательные спутники. Сейчас, образовалось редкое "окно", когда мы, используя наши технологии, без опаски сможем начать сбор с этого поля столь необходимых ресурсов.
— Если мы, по твоей вине упустим этот поезд, я, тебе этого никогда не прощу.
С этими словами, молодая женщина покинула кабину машины, при этом, показательно громко хлопнув дверью. Весьма оперативно, контейнеры "преобразились" в летающие дроны. Синие "коробки", литая зигзагами, засевали нанороботами очищенное от побитой техники поле сражения. Следом за ними, левитировали зелёные контейнеры, через определённые промежутки выстреливая в землю маячками. Всё это заняло около пятнадцати минут.
Час спустя, колонна грузовиков, не доехав до точки назначения около километра, остановилась. Вышли точно, так как местность, где предстояло провести акцию, Каму было хорошо знакомо, именно здесь он не так давно уничтожил два эшелона имперской армии. Далее, замаскировав свои грузовики, бойцы пешком преодолели оставшийся отрезок пути, и рассредоточившись, заняли круговую оборону. Лишь сапёры, предварительно внимательно осмотревшись, низко пригнувшись земле, побежали к насыпи чтоб заложить под рельсы взрывчатку. Можно сказать, подрывники управились вовремя, через пять минут после того, как они вернулись в подлесок, в сторону Горлицы проследовало сразу два состава, перевозящие бронетехнику и какое-то пехотное подразделение. Ещё через час в эфир вышел Первуша, из-за помех его голос был еле слышен, а речь, не будь у бойцов ДРГ нейросетей, можно сказать неразборчива. Важный момент, переговариваясь в эфире, для того, чтоб в службе радиоперехвата не смогли понять смысл сказанного, партизаны общались на неизвестном здесь языке Единства.
— Первый, ответь шестому.
— Шестой на связи.
— Эшелон покинул город. Ждите.
— Ждём. Что у вас с готовностью к основной акции?
— Оккупанты, после завтра собираются повесить ещё десять заложников, по причине того, что горожане до сих пор не выдали убийцу какого-то интенданта.
— Понял. Каковы ваши дальнейшие действия?
— Этой ночью, установим в спальне Дейген Гейлица небольшой заряд. Подорвём его утром, когда эта сволочь покинет здание и соберётся садиться в свою служебную машину. Одновременно с этим, по всей улице будут разбросаны листовки с объяснением что для него, это первое и последнее предупреждение. Если он ослушается и продолжит убивать мирных жителей, мы обязательно приведём смертный приговор в исполнение и его не спасёт никакая охрана. Мол для большей ясности, и демонстрации наших возможностей, мы взорвали его дом.
— Одобряю. Если эта мразь нас не "услышит", и не отменит казнь гражданских, убейте его в момент, когда будет зачитываться приговор. Заодно, перестреляйте всех его сопровождающих. (Комендант, предпочитал лично отдавать команду на начало казни. Для этого для него была построена высокая трибуна.)
— Принял.
— Отбой связи.
Окончив с обустройством стрелковой позиции, снайпер залегла и машинально, как будто это было наработано годами службы, приступила к изучению сектора стрельбы и определению ориентиров. Далее, сделав для верности пару пристрелочных выстрелов, вновь осмотрела округу, на сей раз, охватила "нарезанный" ей участок рассеянным взглядом. После чего она, на несколько секунд смежила веки. Отмерев, Жунка медленно, аккуратно положила снайперскую винтовку рядом с собою — на расстеленную ею плащ-накидке. Затем неспешно перевернулась на спину, не раскрывая век, прислушалась к лесу. Женщина, расслабившись слушала как еле слышно, умиротворяюще шелестели вершины деревьев, да коротая время переговаривались её товарищи. Правда, общались они при помощи нейросети, от чего происходило естественное наложение их слов на умиротворяющие звуки природы. Снайпер сожалела о том, что Кам не откликался на её вызовы, казалось, что он бесстыжем образом дремал. Впрочем, Жунка сама ощутила, как ею начала овладевать ласковая дрёма. Молодая женщина встрепенулась, открыла глаза и интенсивно потёрла мочки своих ушей. Ещё через минуту, снайпер проделала зарядку для глаз, дополнив её точечным массажем для поднятия остроты зрения. На этом, она не остановилась, а начала поочерёдно напрягать мышцы своего тела.
Покончив с подготовкой зрения, и гимнастикой для снайпера, приблизительно через пять минут, Жунка услышала слабый звук от приближающегося поезда. Снайпер ещё не успела перевернуться на живот, как прогремел сдвоенный взрыв, уничтоживший оба рельса, одновременно разворотив шпалы. Взгляду молодой женщины, открылся вид на быстро разлетающихся в разных направлениях комьев земли и крошева щебёнки. Как следует рассмотреть это не было возможным, однако, подсознание и фантазия, дополнили этот кадр недостающими деталями. (У кинооператоров, кадром называется определённый отрезок видеоряда.)
Сбавивший на повороте скорость поезд, явно опытный машинист, которого, заметил раскуроченное полотно, начал плавно тормозить. Пышущему паром заревевшего гудка, и визжащий начавшими реверсировать колёсами, паровозу удалось остановиться буквально в пяти метрах от изогнутых от взрыва рельс. Охрана, расположившаяся на переходных площадках, закончив после поданного сигнала выкручивать тормозные колёса, тут же приготовилась к бою, нацелив карабины в сторону леса. Только это им не помогло, обратного хода поезд так и не дал. Жунка, двумя меткими выстрелами упокоила машиниста и его помощника. Сделала она это без каких-либо угрызений совести, так как на них была одета спецовка имперских железнодорожников. Единственная заминка произошла, когда она рассмотрела через оптику испуганное лицо помощника машиниста. Это был безусый подросток, с перемазанной угольной пылью мордашкой, хуже того, из его округлившихся от ужаса глаз текли слёзы, а подбородок трясся от нервной дрожи. Потребовалось целых три секунды, для тяжкой борьбы женщины с овладевшим ею ступором. Однако, долг победил, отдача выстрела толкнула в плечо, а голова подростка дёрнулась и ..., упав, мальчишка исчез из поля зрения. Не успевшее зачерстветь сердце снайпера "пропустив удар сжалось", а грудь сковала удушающая тяжесть. Благо впрыснутое автоматической аптечкой лекарство, и соответствующее воздействие нейросети привели нервы Жунки в порядок. Затем, уже без каких-либо душевных терзаний, женщина приступила к отстрелу конвоиров. Била по тем, кого она могла увидеть в оптику своей усовершенствованной снайперской винтовки. (В усовершенствование входили, автоматическая перезарядка, съёмный магазин на десять дозвуковых патронов и глушитель.) Пусть оружие стреляло не совсем бесшумно, но, звук его выстрела был сильно приглушён, да и пламя вырывающихся раскалённых газов было малозаметным. Дальше, по команде Кама, короткими очередями своих пистолетов-пулемётов отработали остальные бойцы.
Потратив пару минут на "контроль" вражеских тел, трое партизан устремились к теплушкам, четверо бойцов, выискивая на открытых платформах, везущих на переплавку битую технику выживших, или спрятавшихся недругов, найдя, оных добивали их. Только после этого, с дверей грузовых вагонов были сбиты замки, и они были открыты. Для окончательного осознания звериной сущности вояк Дейской империи, нужно было увидеть изможденных детей, доведённых мучителями до состояния, когда им было всё равно, куда их заставляют идти и что прикажут делать. Можно назвать чудом, когда плотно "забившие" теплушку подростки, среагировали на то, что их освободили, и не сдерживая рёв и слёзы, начали покидать свою "тюрьму на колёсах". Впрочем, глаза многих бывалых воинов, которые помогали детям спускаться на насыпь, так же "оросила солёная влага". Что объединяло всех солдат? От овладевшего ими праведного гнева, на их скулах перекатывались желваки, а стиснутые в гневе зубы, скрежетали с такой силой, что казалось, будто они вот-вот раскрошатся, или сотрутся до корня.
Утро назначенной казни заложников, было, как назло, ясным и приветливым. Что только усиливало отчаяние в душе приговорённых к повешенью людей, которые с тоской смотрели на небо через решётку небольшого оконца их переполненной камеры. В то же время, в элитном квартале города Горлица, у принявших новую власть обитателей, начало дня не означало окончание их жизненного пути. Здесь, не смотря на оккупацию, был отдельный мирок, недоступный для безродных обитателей. Этот район с его идеально чистыми тротуарами и мостовой, буквально "утопал" в зелени деревьев. Была здесь особая, выделяющаяся на этом фоне улица, на которой стоит огороженное кованным декоративным забором старинное здание. Именно этот двухэтажный архитектурный шедевр, был самым красивым из трёх знаменитых достопримечательностей, губернской столицы. По местной легенде, это было лучшее детище какого-то известного на весь мир зодчего позапрошлого века. Как подтверждение этой исторической байки, до оккупации этот особняк являлся резиденцией семейства светлых князей Хтара-Бернерских. И как это не странно, за время активных боевых действий, на этот "земной рай", не упал ни один снаряд, или бомба. Сейчас же, этот дворец был занят комендантом оккупационной администрации и его многочисленной прислугой, которую он, получив назначение на эту должность, привёз собою.
Стоило первым солнечным лучам осветить мраморный фасад особняка, а вместе с ним занавешенные золотистыми портьерами окна спальни, как генерал Дейген проснулся. Несколько минут, лёжа в приятном полумраке алькова, он придавался утренней неге. Что было не мудрено, ведь назло ставшим привычными утренним проблемам с самочувствием, именно сегодня он был бодрым и полным сил, чего с ним давно не бывало. Даже не так, за эту ночь Гейлиц не разу не проснулся. Обычно, его ночь состояла из череды пробуждений, во время которых, он, терзаемый мыслями о служебных и личных проблемах, долго ворочался, и засыпал с большим трудом.
Это наслаждение давно забытого ощущения истинного блаженства, вызванного лёгкостью полного энергией тела, было прервано вошедшей прислугой. Нехотя встав с постели, Дейген недовольно посмотрел на поздоровавшихся с ним и присевших в реверансе троицу девиц, на что, он небрежно им кивнул. Следом за прелестницами, в сумрак огромной спальни, вошёл чопорный старик, флегматично кативший перед собою портняжный манекен, на который была одета парадная форма Гейлица. Полный достоинства престарелый лакей, сопроводил хозяина в уборную, где после завершения утренних процедур, помог коменданту облачиться в мундир. Тем временем, вымуштрованные девушки, расшторив окна, выстроились вдоль стены, где, потупив взгляд, ожидали, когда еле слышно напевавший незатейливый мотив хозяин их покинет, направившись в столовую. Лишь после этого они приступили к уборке.
