Больше двух дней блуждали без каких-либо происшествий или встреч. Просто общались. Рассказывал спутнице о будущем. Что интересно, спрашивала она много, но, как и с самого начала знакомства о моей личной жизни вообще вопросов не задавала, как и я о её. Скорее было похоже на пикник, чем на выживание в тылу врага. Если бы не абсолютно непригодная к таким условиям одежда, реально можно было бы подумать, что мы в каком-нибудь туристическом походе.
Ну и про заканчивающуюся еду тоже нельзя забывать. Мешок пшеницы — это вроде как и много, но на деле совсем мало. Да и каша с салом мне довольно быстро надоела. Особенно когда кончилось сало. Как там говорят: самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча. Про кашу с салом такого не скажешь, проверено на себе. Если с салом, но только без сала, и без лука, и без всего остального, то друг с другом у них нет вообще ничего общего. Даже пшеница на вкус начинает отличаться.
На одном из привалов Любовь Орлова спросила, откуда у меня такое количество архивных папок. Удивилась, что я, не задумываясь, передаю их ей по первому требованию и в любых количествах.
— Нет, среди школьного имущества такое тоже возможно, — рассуждала она, — но точно не в какой-нибудь деревенской школе. Уж я-то разбираюсь!
Не видел смысла скрывать: рассказал, что нашёл брошенную полуторку, на которой эвакуировали какие-то партийные архивы. Решил прибрать, а потом при случае отдать нашим. Не стал уточнять, что меня тогда интересовала прежде всего сама машина и её брезентовый тент. А вот тут девушка меня поддержала — причём обеими руками.
— Архив — это святое, — твёрдо заявила она. — И неважно, даже если он партийный. Всё равно должен тщательно храниться, в первую очередь эвакуироваться и передаваться компетентным органам. И не смотри на меня так! Лично я могу сколько угодно не любить коммунистов, но архив — это другое.
После чего предложила сделать учёт всего, что там есть, чтобы потом сдать по описи, как положено. Предпочёл отказаться, объяснив, не вдаваясь в подробности, что мой пространственный карман не очень любит такие манипуляции.
Но докладную записку о безответственных работниках, которые бросили посреди дороги вверенное им имущество, она всё равно написала. Причём в нескольких экземплярах — подшила вообще ко всем имеющимся в её распоряжении папкам: и в журнал боевых действий, и в ту, что будет передана союзникам.
Зато против изъятия пустых папок и чистой бумаги она ничего не имела.
— Да, сам архив — это святое, — повторила Любовь Орлова. — Ну а пустые папки и бумага — всего лишь расходные материалы. Их совсем не лишнее передать в хорошие руки.
— То есть в твои, — усмехнулся я.
— Да, именно в мои, — ничуть не смутилась она.
А я изначально думал, что в случае чего они и костёр разжечь пригодятся или даже в качестве туалетной бумаги... Всё, от таких планах придётся забыть. Хорошо, что ничего подобного при ней не ляпнул.
Зато теперь выгляжу рыцарем на белом коне и в сверкающих доспехах, который спасает принцессу от дракона. Или брошенный архив от врага — что даже круче. А то кто этих принцесс знает, может, она сама с драконом сбежала. Документы же сами никуда не сбегают — их надо хранить и защищать.
И в этом есть своя логика: пока другие гонятся за мифическими сокровищами, мы спасаем нечто куда более ценное — память времени. Для неё такая логика, скорей всего, есть. А для меня — просто никому ненужные папки. При многих обстоятельствах их вообще выбросили бы. Вот будь это книги — другое дело. Но спорить я не собирался. В конце концов, если для неё это важно, пусть забирает. Лишь бы польза была.
Второй отряд окруженцев сильно отличался от первого. Вернее, сам отряд вообще никак не отличался — даже количество народу в нём было точно такое же: семь человек плюс командир. Вот этот командир и отличался.
Мы друг другу не понравились с первого взгляда. Вот бывает так. Если он мне просто не понравился и я при этом не предпринимал никаких действий и даже ничего не говорил, то он — наоборот. Сразу начал что-то требовать, приказывать, допрашивать.
Естественно, был послан. Именно туда, куда обычно в таких случаях и посылают. Не понял? Ну у меня как раз для таких непонятливых был весьма весомый аргумент — пулемёт. Встал в нужную позу и извлёк его из инвентаря. С каждым разом получается всё лучше и лучше.
— Будем стрелять и привлекать внимание, возможно, где-нибудь поблизости имеющихся немцев, или так мне поверишь? — спросил я.
Он поверил. Ну или сделал вид, что поверил. Мне без разницы. Лекция о путешествиях во времени на этот раз прошла в сильно урезанном, сокращённом варианте. Да, я свою лекцию с появляющейся из ниоткуда школьной доской всё равно провёл, а он и его бойцы всё равно выслушали, несмотря на взаимную антипатию. После чего каждый собрался идти своей дорогой.
— Стоп! — воскликнул я, когда мы уже начали расходиться.
Потом уже совсем другим тоном спросил:
— Товарищ командир, а что это у вас за пистолетик такой интересный?
— Не знаю, — пожал он плечами, вытаскивая из-за спины пистолет. — Трофей. Старьё какое-то, даже маркировки на нём понятной нет.
— То есть по документам он за вами нигде не числится? — уточнил я.
— Нет, — даже немного удивился он, — я же сказал, трофей.
— Очень хорошо, — обрадовался я, — тогда, может, махнём не глядя?
После чего, вопреки своему утверждению про 'не глядя', расстелил на земле уже привычный кусок брезента. Выложил на него единственный имеющийся у меня 'Вальтер'.
— Новенький, почти в заводской смазке, муха не сидела, — начал расхваливать я, после чего высыпал горсть патронов — никак не меньше двадцати.
— Вы это серьёзно? — удивился командир, тоже переходя на такой же тон.
Я пожал плечами, выложил на брезент ещё винтовку 'Маузера', высыпал горсть патронов к ней и добавил:
— Вот теперь серьёзно.
Естественно, мы обменялись. Подозреваю, не в последнюю очередь в этом деле послужили патроны — они сейчас у многих в дефиците. И документы тоже оформили, как и в прошлый раз, для чего я достал из пространственного кармана Любовь Орлову вместе с партой и бумагами.
Увидев появившуюся из ниоткуда девушку, лейтенант кивнул каким-то своим мыслям. Не знаю, чего он там себе надумал. Может, решил, что раз я могу достать из ниоткуда секретаршу, то могу и бойцов — неопределённое количество. Причём хорошо вооружённых бойцов, раз так просто трофейным оружием разбрасываюсь. Вот и решил, что правильно не стал устраивать конфликт с непонятным типом. Или ещё о чём-то другом подумал — не знаю.
Любовь Орлова сильно хмурилась, когда я извлёк её из инвентаря и рассказал о деталях сделки. Представляю, как она будет выкручиваться при написании отчёта. Или это потому, что я отдал как бы её 'Вальтер'? Ничего, пока с 'Наганом' и тремя патронами походит — всё равно ей стрелять не придётся.
— Да не переживай ты так, — сказал я девушке. — Напишешь, что получен образец неизвестного оружия для изучения, а насчёт винтовки можешь написать, что оказана шефская помощь выходящим из окружения частям Красной Армии.
Орлова пусть и хмурясь, но тут же всё оформила в двух экземплярах и выдала на подпись. Командир хоть и удивился, но отказываться не стал — какой-никакой, а документ.
Глава 16 Армейские склады
Зачем мне этот странный пистолетик понадобился? Здесь и сейчас он вообще на фиг не нужен — особенно учитывая, что оказался без патронов. Однозначно неравноценный обмен. Но я ведь собираюсь из испытания вернуться назад в своё время, а там он как коллекционный экземпляр очень даже пригодится.
В конце девятнадцатого — начале двадцатого века какие только образцы оружия не производили! Каждый патентовал что-то своё, особенное, и начинал производство в расчёте обогатиться. У некоторых получилось, но большинство обанкротилось.
И вот таких непонятных пистолетиков, произведённых очень малыми сериями, было неизвестное количество. И у меня теперь один такой есть. Вы вообще знаете, сколько такой может стоить? Я тоже не знаю. Но даже если ничего особенного и дешевле пистолета Вальтера и винтовки-карабина Маузера, которые я за него отдал, всё равно не жалею. Такие винтовки и пистолеты есть в коллекциях у многих, а вот то, что я выменял, скорее всего, сохранилось в куда меньших масштабах.
Пока даже не решил — оставить себе или продать. Если ничего реально ценного и быстро реализуемого не найду, то хоть что‑то будет. За время подготовки к испытанию я, считай, все свои сбережения потратил. Нет, ничего из ценного имущества не продавал и квартиру не закладывал, но жить теперь будет практически не на что.
Так что здесь и сейчас в первую очередь надо думать о выживании, а во вторую — о средствах на будущее. И вот такие коллекционные предметы — не самый худший вариант. Тем более с приходом Системы с оружием стало куда проще, причём почти в любой стране мира. Как минимум игрокам проще: законы для них смягчены.
Да и себе оставить — тоже неплохая идея. Чем не повод начать собирать новую коллекцию? Для игроков и попаданцев пространственный карман — почти безграничное хранилище. Там можно держать всё что угодно, в том числе и оружие. Даже полностью оснащённые и готовые к бою танки! Кстати, о такой коллекции тоже стоит подумать. Это вам не экслибрисы, на которых танки выгравированы.
Если с коллекционированием танков это, скорее, фантазии, а вот что-нибудь малогабаритное, вроде огнестрельного оружия, очень даже можно начать собирать. Можно сказать, мечта любого нормального мужчины. В большинстве случаев только мечтой и остаётся. Даже там, где законы позволяют.
Однако не у меня одного возникли вопросы по странному пистолетику. При посторонних Любовь Орлова критиковать своего командира не стала. Зато когда мы остались наедине...
— Я была не права, ты не грабитель прошлого, ты турист во времени, — заявила она. — Как англичане, которые ездят в Африку на сафари. Или пирамиды посмотреть. Только ты не с ружьём на льва охотишься, а с сомнительным антикварным пистолетом на историю.
— И никакой я не англичанин, — возмутился в ответ. — Они как раз в Африку и ездят её грабить. Особенно в Египте выкапывают ценности из пирамид.
— Так я же и сказала — турист. Причём из самых худших. Тех, которые готовы потратить последние деньги на какой-то ерундовый сувенир. Вроде коллекционера, который за ржавый гвоздь отдаст всё, что у него было, уверяя всех, что это 'настоящий гвоздь из ковчега Ноя'.
— И ничего не последние, — стал оправдываться я. — У нас ещё два пулемёта есть. И карабин, и наган...
Про наган я зря сказал — там всего три патрона, и моя спутница прекрасная это знает. Поэтому предпочёл сразу сменить тему:
— И никакой это не ерундовый сувенир, а действительно ценная коллекционная вещь. Там у нас в будущем таких мало осталось. Вот сама увидишь!
Та только странно посмотрела и изобразила на лице вопрос. И да, с чего это я решил, что она сама что-то там увидит? Отправиться со мной в будущее? Тут ещё нет никакой уверенности, а останется ли девушка со мной или уйдёт, как только мы выйдем к цивилизации? А я уже строю планы на двадцать первый век.
В голове невольно нарисовалась картина: мы вдвоём в современном кафе, она с удивлением разглядывает смартфон, а я объясняю, что это не магическое зеркало, а просто телефон... А потом вдруг представил её уходящей по оживлённой улице мегаполиса — одинокую, растерянную, но непреклонную. Последняя мысль мне почему-то не понравилась.
Если подумать, никакой присяги она мне не давала. Да и с какой стати кому-то лично мне давать присягу? Никаких договоров мы тоже не подписывали. Всё держится исключительно на честном слове. Да даже и слова чисто формально как такового не было. Всё на уровне:
— Хочешь вступить в мою Первую Краснознамённую Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича?
— Хочу.
— Ну тогда пошли.
С другой стороны, ни государством, ни хотя бы организацией я не являюсь, пусть и громко назвал группу, которую планирую собрать, партизанской дивизией. Никакие присяги и договоры в моём случае реальной силы иметь не будут, только личное слово. Решат люди, которые пойдут со мной, его держать — значит, и будут держать. А не захотят, то ничто другое их тоже не удержит.
Поэтому, как только выйдем к нашим, сам предложу ей выбирать: со мной она или останется там. Так будет наиболее честно. Да и наиболее практично, потому что надёжно. Появится хоть какая-то уверенность, а не подвешенное состояние, когда не знаешь, останется ли человек с тобой или уйдёт в любой момент. И всё же я не мог до конца понять, почему это решение стало для меня таким важным. Вроде бы всё просто — попутчики, соратники, не более. Но что-то упорно твердило: её выбор будет чем-то большим, чем просто решение о дальнейшем маршруте.
А так она в целом права. Имею в виду не туриста во времени, а разбазаривание оружия. Почему-то привык считать, что его у меня много. По факту же: там три карабина отдал, тут ещё один, а уж пистолет — тот вообще единственным был, и я его тоже отдал. Вот и остался всего лишь с двумя пулемётами и одним карабином.
Ну ничего, при первом удобном случае новых добуду. Вот-вот лёгкость, с которой я добыл первое оружие, тоже повлияла. А с чего я решил, что дальше тоже будет так легко? Надо бы трезво оценить шансы: в этом времени оружейные склады на каждом углу не валяются.
Ну и поводу туриста во времени категорически не согласен. Туристы развлекаться едут. Причём в любой момент могут передумать и свалить домой. А я должен как-то в этом времени выжить. И вернуться в любой момент не могу при всём желании. Как минимум должен протянуть весь год испытания от и до. А ещё — личные ощущения. Вот не чувствую я себя туристом совершенно, чтобы там ни думала Любовь Орлова. Скорее уж заложником обстоятельств, которому выдали билет в один конец.
Ладно, в следующий раз надо буду постоянно держать в голове, сколько именно оружия и боеприпасов у меня осталось, чтобы опять не отдать последнего. Завести что-то вроде учётной книжки — смешно, конечно, но хоть так. Тем более что специальная папка и так уже заведена и находится в ведении моей помощницы и заместительницы.
Также пора отвыкать смотреть на мир глазами из двадцать первого века. Там, где для большинства обывателей оружие — всего лишь материальная ценность или объект коллекционирования. Тут оружие — совсем другое дело. Это прежде всего предмет первой необходимости. Гарантия твоего выживания. Даже не гарантия, а средство. Инструмент, без которого ты просто не проживёшь. И только потом уже всё остальное.
А за то, что спутница высказала своё мнение, я точно на неё не в обиде. Наоборот, очень хорошо. В первую очередь потому, что Любовь Орлова абсолютно права. К тому же всегда нужен кто-то, кто укажет тебе на твои ошибки. Без такого человека легко скатиться в самообман: 'у меня всё под контролем', 'я знаю, что делаю'... А на деле — раздаю оружие, как конфеты на празднике. Или скорее как карманные деньги, которые можно не считать.
