— Заткнись, — небрежно бросил он и жадно впился в ее губы, терзая ее соски двумя пальцами.
Их языки сплелись, словно в борьбе. Флер, постанывая, вцепилась руками в его задницу и обняла одной ногой его за талию. Разорвав поцелуй, когда в легких закончился воздух, Седрик просунул руку под резинку ее трикотажных спортивных брюк и, потерев клитор, проник внутрь средним пальцем, заставив Флер судорожно втянуть воздух. Добавив второй палец, он принялся размеренно двигать ими, вызывая из ее груди протяжные стоны. При этом он исследовал ее тело языком и губами: покусывал и оттягивал соски, проводил языком по ее шее, целовал нежную кожу ее подкачанного плоского живота. Стоять было неудобно, поэтому он, спустив ее штаны, вместе с белыми стрингами вниз, почти до колен, поставил ее на четвереньки, а сам пристроился сзади, продолжая массировать ее киску пальцами.
— А ты молодец, — прошептал он, быстро двигаясь двумя пальцами внутри нее, а другой рукой поглаживая ее совершенную попку. — Я люблю, чтобы все было гладко выбрито, малышка.
Потом, встав на колени, Седрик спустил свои штаны вниз и, придерживая свой, слегка изогнутый вверх, идеальной формы член, резко вошел в нее сразу на всю глубину. Флер, опираясь о сырую траву руками, запрокинула голову и громко застонала, подавшись назад, а он, положив руки на ее ягодицы, стал ритмично толкаться в нее. Седрик ускорялся с каждым новым движением и старался входить как можно глубже, поглаживая ее попку и шлепая по ней так, что на нежной коже оставались красные следы. Найдя удобный ритм, он поставил одну ногу сбоку от нее и, стоя теперь на одном колене, наклонился и обхватил руками ее мягкую грудь. Флер закусывала нижнюю губу от наслаждения и пыталась двигаться ему навстречу. Возбуждаясь все сильнее, Седрик схватил ее за растрепанные волосы и стал оттягивать ее голову назад, вбиваясь в нее сзади все быстрее и быстрее, хрипло рыча. Некоторое время спустя он встал на обе ноги и, присев, продолжил бешено долбиться в ее нежную мокрую киску сверху, прижав ее голову к земле и поставив на нее ногу. Флер, на глаза которой уже выступали слезы, стонала все громче, закрыв глаза и еле удерживаясь, чтобы не упасть, так как колени были плотно прижаты друг к другу из-за того, что штаны все еще были на ней.
Когда Седрику стало казаться, что он вот-вот кончит, он вышел из нее. Флер уселась прямо на траву, откинувшись назад и опираясь на вытянутые руки, а он встал прямо перед ней так, что ее тело оказалось между его ног. Придерживая длинный член у основания, он провел им по ее полураскрытым губам, а потом, положив одну руку на ее голову, стал шлепать им по ее щекам и подбородку. Наигравшись таким образом, он сказал, весело улыбаясь:
— Ну, давай, детка, покажи, что ты умеешь! Я думаю в вашем Шармбатоне вас должны были неплохо подготовить к взрослой жизни!
Поначалу Флер тщательно облизала его ствол. Ее язычок умело щекотал все самые чувствительные места: крайнюю плоть, уздечку, кончик головки. А потом, когда Седрик уже стал нетерпеливо порыкивать, она мягко, но плотно обхватила его губами и стала ритмично сосать. Пока ее губы скользили по его члену, доходя до середины и даже глубже, Седрик одной рукой крепко держал ее за волосы, а другой теребил ее набухшие розовые соски и шлепал груди. В конце концов, он не сдержавшись, схватил ее за волосы обеими руками и несколько раз сам глубоко вошел в ее рот, вызывая у нее рвотные позывы, от которых она давилась и кашляла. В последний раз, когда его член проник в ее глотку почти до самого конца, Флер ощутила особенно сильный приступ тошноты и, когда Седрик наконец отпустил ее, быстро повернула голову набок. Однако он вышел вовремя и ее не вырвало.
— Ну что же ты, нужно уметь заглатывать полностью! — сказал Седрик, ожидая, пока она сплюнет заполнившую рот слюну и вытрет выступившие на глаза слезы. — Даже у нас, в Хогвартсе, многие умеют это.
Когда она снова вернулась в прежнюю позу, он, сжимая член в руке, подался тазом вперед, чтобы она могла дотянуться ртом до его яиц. Облизав их, Флер стала поочередно посасывать то одно, то другое, лаская их во рту языком. Седрик, сам лаская член, прикрыл глаза, и минуту спустя, прерывисто постанывая, кончил на ее лицо, шепча:
— Да, детка! О, да-а, сука!
Флер зажмурилась, чтобы липкая сперма не попала в глаза. Когда он полностью излился на нее, он стал водить постепенно расслабляющимся членом по ее щекам и губам, размазывая собственное семя, а потом дал ей начисто облизать его.
Спустя уже несколько минут, Седрик снова взял, так и не успевшую кончить в первый раз, Флер и, сорвав с нее штаны и трусики и оставив ее в одной лишь задранной до подмышек грязной майке и кедах, улегся вместе с ней прямо на сырую траву. Сам он тоже освободился от мешающихся брюк и трусов. Положив ее на бок, он вплотную прижался к ней сзади и, приподнял ее ногу.
— Ты любишь анальный секс, Флер? — спросил он, прошептав ей в самое ухо.
Она, мгновение поколебавшись, кивнула, и он, направляя свой член рукой, медленно просунул в ее анус головку. Флер втянула воздух от удовольствия и тихонько застонала. Не медля, Седрик сразу же начал продвигаться глубже. С каждым сантиметром стоны Флер становились громче — она чувствовала приятную боль, доставляющую искреннее удовольствие. Наконец, войдя в ее узкую попку до самых яиц, он принялся двигаться, поддерживая на весу ее ногу и постепенно увеличивая амплитуду. Наращивая темп, вскоре он уже быстро толкался в нее, чувствуя, как туго обхвачен его ствол, и громко стонал. Флер прерывисто стонала, массируя собственный клитор и сжимая свободной рукой грудь, а Седрик, грубо долбясь в нее с такой силой, что тела звучно шлепались друг о друга, схватил ее за горло. Он сжимал его не очень сильно, однако дышать ей было немного труднее, что тоже доставляло ей некоторое удовольствие. Ускорившись до попросту безумного ритма, Седрик приподнял и свою ногу, чтобы входить в ее задницу как можно глубже и, продолжая крепко держать ее за горло, шептал какие-то малоразборчивые ругательства. Такой грубый секс доставил Флер гораздо больше удовольствия, чем все то, чем она занималась до этого. Поэтому очень скоро она, яростно теребя клитор и с силой сжимая грудь, полностью отдалась оргазму, чувствуя, как член Седрика заполняет ее попку, а его сильная рука сжимает ее горло. Когда она закричала его имя, содрогаясь от наслаждения, он вышел из нее и крепко сжал член, из которого брызнула упругая струя мочи, заливающая животик и грудь. Чувствуя, как горячая жидкость льется на нее, и ощущая, насколько развратно происходящее, она едва ли не скулила. Потом, когда ее оргазм уже пошел на спад, Седрик вновь вошел в ее анус и, сделав несколько движений, кончил во второй раз, обильно заполнив ее попку белой спермой.
— Да, малышка, это было супер! — тяжело дыша, сказал он, выйдя из нее и отвалившись на спину.
— Мне тоже понравилось, — устало протянула Флер.
— Смотри, фейерверк запущен, значит, Крам уже дошел до кубка. Пора выдвигаться. И помни, твое место — третье, — сказал Седрик.
— Значит, я зря старалась? — обиженно воскликнула Флер. — Я отсасывала тебе член, "дала" тебе в задницу — и все зря?!
— Послушай, я предупредил тебя заранее, — угрожающе произнес он. — И мне не нужно было, чтобы ты мне "давала" — я взял бы тебя все равно, пусть и пришлось бы тебя изнасиловать.
23. ТЫ ЖЕ МОЙ БРАТ! (Джинни Уизли/Рон Уизли)
I got the magic stick
I know if I can hit once, I can hit twice
(50 CENT, 2003)
— Рон! Рон, мне скучно!
— Джинни, почему я всегда должен тебя веселить? Ты думаешь, меня хоть сколь-нибудь волнует то, что тебе скучно?
— Волнует, волнует, ведь иначе бы ты не старался меня чем-нибудь занять каждый раз, как я пожалуюсь на скуку!
— Знаешь, в этот раз я твердо решил забить на тебя, — сказал Рон и отвернулся. — Достала.
— Забить на меня болт? — задумчиво протянула Джинни. — Хм, это звучит несколько... На что ты намекаешь?
— Чего? — не понял Рон. — Ни на что я, черт возьми, не намекаю! Тебе больше некуда приткнуть словечко "намекаешь", и ты решила всунуть его лишь бы куда, да? Бывает.
— "Забить на меня болт"... "Передернуть на меня ствол"..., — странно улыбаясь и глядя куда-то в сторону, произнесла Джинни.
— Да я вообще не упоминал никакого "болта"! — вскипел покрасневший пуще рака Рон. — Что, блять, за идиотские мысли?!
После его возмущенной тирады, Джинни еле заметно дернула головой и покраснела, метнув на него быстрый косой взгляд. Улыбка ее из искренне-веселой превратилась в натянутую.
— Да ладно, забудь, — сказала она, словно сконфузившись. — Как будто ты сам никогда не говоришь каких-нибудь глупостей.
Казалось, она сожалела о том, что сказала.
— Никогда ничего подобного не говорил тебе, насколько я помню! — резко возразил Рон, раздув ноздри.
Отвернувшись, он встряхнул журнал, который держал в руках, и вновь углубился в чтение.
Однако оказалось, что статью о новинках на рынке метел он прочел уже почти до конца. Дочитав оставшиеся несколько предложений, он бросил журнал на захламленный журнальный столик и потянулся. С минуту он просто так сидел в кресле, уставившись на кусок серого неба в окне, а потом шумно выдохнул и посмотрел на Джинни. Та сидела на диване, забравшись на него с ногами, и складывала из бумаги нечто напоминающее самолетик или птицу.
— Мне скучно, Джинни, — обратился к ней Рон. — Настала моя очередь жаловаться.
Подняв голову, Джинни посмотрела на него и криво усмехнулась.
— Может быть, я тоже на тебя забью? — спросила она, поведя бровью.
— Ты не можешь, у тебя нет "болта", — тут же отрезал Рон.
Джинни едва не прыснула, а сам он, словно опомнившись, быстро глянул на нее исподлобья с каким-то извиняющимся выражением лица.
— Ну, ты первая так пошутила, если что, — явно смутившись, произнес он.
— Рон, если ты думаешь, что я могла обидеться...
— Да нет, я просто...
— У меня и не может быть "болта", так что...
— Да хватит уже об этих чертовых болтах!!! — вскричал вдруг Рон, злобно топнув ногой.
— Ну прости, прости, Рон! — испуганно вздрогнула Джинни. — Я сама не понимаю зачем это сказала.
— Чтобы позлить старшего брата, зачем же еще, — буркнул он, поднимаясь из кресла.
— Ну зачем, скажи, понадобилось мне злить тебя? — спросила Джинни, возведя глаза к потолку. — Я видимо должна вообще молчать, чтобы не вызывать твоего раздражения.
— Зачем? Ну как же, это же так весело, напомнить любимому братцу, что у него проблемы с девушками! Он ведь такой лузер! — яростно выпалил Рон, остановившись посреди комнаты.
— Замолчи. Перестань пороть чушь.
— Чушь?! Скажи еще, что считаешь иначе, ага!
Однако словестная перепалка очень скоро вновь переросла в обмен пошлостями. Оба не совсем понимали, что происходит, но слова словно сами слетали с их губ. К тому же, постепенно, оба стали осознавать, что головы их заполняют какие-то совсем непрошенные развратные мысли.
— Послушай, Джинни, я... Не знаю, что происходит, но мне так... Я так... Я безумно хочу тебя! — тяжело дыша зашептал Рон прямо ей в ухо, когда уже стало очевидно, что оба находятся в состоянии критического сексуального возбуждения.
— Рон, мы не можем... Ты же мой брат! — испуганно пискнула Джинни.
Казалось, что она отговариет скорее саму себя, чем брата, который уже уткнулся носом в ее ключицу и запустил руку под резинку ее шорт. Ее широко раскрытые глаза, наполненные ужасом и стыдом, мелькало что-то еще — безудержное желание, животное, готовое вырваться вот-вот наружу.
С каждой секундой ее сопротивление ослабевало. Рон, тяжело дыша, уже стянул с нее шорты. Желание пересилило в нем здравый смысл, но он все еще стыдился смотреть в глаза сестры, которую раздевал собственными руками. Откинув их на спинку дивана, он уложил Джинни на спину и раздвинул ее ноги в стороны. Вид ее свежей, совсем еще девичьей киски свел Рона с ума, совершенно лишив остатков стыда. Нежные розовые лепестки ее половых губ блестели от влаги. Наклонившись, он лизнул их языком, почувствовав пикантный вкус ее выделений, а затем жадно обхватил губами.
— О, Мерлин! Мерлин! Ро-он! — застонала Джинни.
Она лежала, зажмурив глаза от стыда, но просто не могла совладать с животной страстью, рвавшейся изнутри.
Рон ласкал ее настолько умело, что сам непомерно удивлялся этому. Некоторое время он засасывал внутренние половые губки, крепко обхватывая их своими губами, а потом раскрыл их пальцами и просунул язык в самое лоно. Он принялся с упоением двигать им вперед-назад, совершая таким образом что-то вроде фрикций. Это доводило Джинни до безумия. Раскрасневшаяся, она громко и протяжно стонала, сама, теперь уже без тени смущения, раздвигая ноги как можно шире. Обеими руками зарывшись в пышную шевелюру брата, она прижимала его голову к себе, подаваясь тазом навстречу его языку.
— Рон, Рон, Рон, Рон, Рон! Я же... Еще... О, Господи!
В экстазе, совершенно забыв обо всем на свете, она застонала настолько сладострастно, что Рона пробрала дрожь. Однако в достаточной мере оценить всю силу голоса сестры — а стонала она очень громко, — ему не удалось, потому что Джинни крепко обхватила его голову бедрами, зажав уши. Чувствуя себя немного нелепо, Рон продолжал ласкать ее языком, чувствуя, как нос упирается в нежный клитор. Ему показалось, что оргазм девушки продолжался бесконечно долго, словно он переживал все наслаждение вместе с ней.
— О, Боже мой! Господи, это же сумашествие! — тяжело дыша, прошептала Джинни, спустя пару минут, когда они уже сидели по разные концы дивана.
— Ты прекрасна, просто прекрасна, Джинни... — словно в забытьи произнес Рон, отрешенным взглядом разглядывая ее стройное тело, покрытое испариной.
— Ты же мой брат. Ты же брат!
— Да, черт подери, я твой брат, но мне наплевать! — хрипло воскликнул Рон.
— Это сколько угодно может быть неправильным и ужасным, но я хочу тебя, Джинни! Ты не представляешь как...
— Очень даже представляю, — прошептала Джинни. — Может быть, вот так?
Она встала на четвереньки, повернувшись к нему задом и выгнулась как кошка, отставив назад идеально круглую попку. На долю секунды Рон застыл с раскрытым ртом, не веря своему счастью. Потом он стремительно подполз к девушке и, обхватив руками ее ягодицы, провел языком между ними.
— Боже мой, Джинни, это правда? — прошептал он, чувствуя, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку.
