Быть другим. Книга 1.

Единственное оружие, где я превзошел Здабора — это лук. Владеет он им хорошо, но недолюбливает. Он ему просто не по душе. Мне же это дело ой как понравилось. Освоить классическую армейскую технику, которой меня обучал Здабор, мне показалось мало. Армейские нормативы — делать не менее 15 выстрелов в десятинку (это приблизительно полторы минуты), и одиночным прицельным выстрелом попадать с 25ти размахов в человеческую фигуру — я выполнял более чем уверенно.

Уже без его наставничества я стал стрелять и с правой руки и с левой, накладывая стрелу на лук, что с одной стороны, что с другой. Оттягивая тетиву двумя пальцами, тремя, большим пальцем. Лежа, сидя, стоя, бегая, прыгая. Когда стало достаточно хорошо получаться и со всем этим выпендриванием, обратил внимание на скоростную стрельбу. Сначала пытался стрелять так, как обычно стреляют в фильмах — выхватывая по одной стреле из колчана. Тут, правда, было отличие — в фильмах колчан обычно носят за спиной, а имперские лучники носят его на поясе, ибо за спиной у них висит щит. Я не стал перевешивать колчан на спину, потому что тогда некуда было девать щит (просто закрепить его можно было хотя бы на поясе, но просто закрепить недостаточно, надо чтобы была возможность быстро привести его в боевое положение), а отказываться от щита я теперь не собирался.

В конце концов, получилось за десятинку выпулить почти пятьдесят стрел. При этом на 25ти размахах половина стрел укладывалась в ростовую мишень.

Считал себя нереально крутым, пока не увидел во время одного из праздничных гуляний выступление профессионального лучника, выпустившего три стрелы буквально за пару секунд! Я едва успел раз-два в уме сказать.

Техника, применяемая им, отличалась в корне. Он зажимал между пальцами правой руки хвостовики сразу трех стрел, и просто по очереди накладывал их с правой стороны лука. Т.е. ему не надо было тратить время на движение рукой к колчану и обратно. Наложил, натянул, отпустил, тут же наложил, натянул, отпустил. Пулемет, ё-моё!

Да, потом тратится больше времени, чтобы правильно ухватить в колчане следующие три стрелы, да и точность не так чтобы очень. Но зато если целей не больше трех, и они метрах в десяти-пятнадцати, то самое оно.

Это было еще одно откровение. Я стал экспериментировать какой рукой стрелы держать, за что держать, как выхватывать, как накладывать. Но в конце концов вернулся к технике того лучника. Только я не остановился на трех стрелах, через пару лет смог довести количество стрел в "залпе" до пяти. Можно и больше, но, как говориться, пальцев не хватало — стрелы иногда вываливаются из руки, накладывать на тетиву не слишком удобно, короче гарантии уже не было.

Когда Здабор в очередной раз заворчал, зачем я трачу время на этот лук, когда и так уже прекрасно им владею, я поставил пять мишеней и сказал ему считать до пяти.

— Хорошо, — засмеялся он, явно не ожидая от меня ничего не обычного. — Раз!

Бам, бам, бам, бам,...

— Два!

Бам.

Считать Здабор перестал. Все пять мишеней были поражены или в яблочко, или рядом с ним.

Он немного постоял с распахнутыми глазам, махнул рукой и пошел в дом.

— Ладно, занимайся.

На похвалы Здабор вообще скуп, но с тех пор, когда надо было раскинуть пальцы перед гостями, я неоднократно слышал: "Арей, возьми-ка лук!"

Но вообще, больше всего Здабор любил обычный одноручный меч. Поэтому и меня учил в первую очередь ему. Самое универсальное оружие. Освоив его, несложно и на нож перейти, и на двуручник. Да и топор, хоть и другой, но и он после меча легче в освоении, чем, допустим, после ножа.

Хотя, против целиком забронированного латника, топор получше будет. Поэтому одноручному топору я тоже немало времени уделял.

С двуручным же оружием я хоть и освоился, но не шибко. Не мое это.

Была и еще одна область, где я Здабору по крайней мере не уступал. Рукопашный бой. Но это не потому, что я настолько крут. Это потому, что в этом мире рукопашка развита была очень слабо. Очень. А всё из-за того, что все сто процентов населения (ну, кроме малых детей) всегда носили с собой как минимум нож. И зачастую не один. И едва возникала необходимость защиты жизни и достоинства, оружие пускалось в ход без всяких колебаний. Голыми руками здесь разве что в кабаках да на праздниках дрались. Т.е. в тех случаях, когда наносить противнику большие повреждения даже не думали. Да, находились уникумы, кто махался на кулаках весьма умело. Но в целом, рукопашный бой был никому просто не нужен.

Была популярна борьба. Но не боевая, а как развлечение. На праздниках постоянно состязания устраивали. Отсюда и особенности ее техники, и ограниченная возможность использовать ее в реальном бою.

Я же на Земле это дело немного изучал. И до армии, и в армии, и после. Так что в этой области мне было, чем удивить местных.

Так-с, отдохнули? Ну, тогда потопали дальше. Я закинул тушу на другое плечо, и трусцой припустил по дороге. Ох, сколько ж я по этой дороге уже верст намотал? Тысячи, наверное. И с грузом, и без груза, и на скорость, и просто так. В принципе, я тут всю округу оббегал. Это как в земных фильмах какой-нибудь армейский командир провинившегося солдата сколькими-то отжиманиями награждал, так же Здабор меня бегом потчивал.

Вон справа, верстах в двух, виднеется усадьба нашего соседа Немеса. Они со Здабором весьма дружны, постоянно в гости друг к дружке наведываются. Он первый из соседей с кем меня тут познакомили. Ему же первому Здабор сообщил, что хочет принять меня в род. Было это в конце второго года моего проживания здесь.

Да, усыновил меня Здабор далеко не сразу. Было бы смешно и странно — уезжал Здабор на несколько дней в столицу один, а вернулся с приёмышем.

Магов среди соседей не было, так что больше года я был для всех просто учеником Здабора, сыном какого-то его знакомого. Единственные, кому Здабор чуть-чуть приоткрыл завесу тайны, были его сыновья. Было у него их аж пятеро. (Были еще две дочери, но они давно замужем, и живут далеко отсюда) Все они пошли по армейской стезе, но двое старших уже отслужили положенное, и жили теперь в этой же провинции. Трое других продолжали армейскую карьеру, причем самый младший (на пять лет старше меня) служил во Втором Биронском полку, расквартированном в городе Бирон, в окрестностях которого и находилось имение Здабора.

Но именно, что приоткрыл лишь чуть-чуть. Здабор сказал им, что я оказал императору огромную услугу, и император лично просил Здабора принять меня в род, чтобы обрубить связи с прошлым, и тем самым спрятать от возможного преследования недругов Империи. Но, что это была за услуга, даже не спрашивайте, потому что государственная тайна.

А чтобы родные дети не беспокоились, что появился еще один наследник, император подкинул Здабору некую сумму, которой и следовало стать моей частью наследства.

Что уж сыграло большую роль — расположение ко мне императора или бабло, или и то, и другое — не знаю, но возражений с их стороны не последовало, и какого-либо негатива ко мне впоследствии тоже не проявлялось.

В общем, через два года после нашего знакомства, согласно традиции, на одном из застолий Здабор объявил всем, что намерен меня усыновить. Потом, всё по той же традиции, подождали еще два года, и только после этого он официально ввел меня в свой род. Для этого ездили в Бирон, и делали соответствующие записи в родословной и разрядной книгах.

Всё, с тех пор я официально легализован, и придраться к моему прошлому уже нельзя.

Тогда же я был приписан к местной армейской части — Второму Биронскому полку — начать службу в котором я был обязан не позже, чем через пять лет с момента официального усыновления. Таков был порядок для простолюдинов усыновленных дворянами.

Весь пятак ожидать не пришлось — через пару лет, году в 2127, Здабор решил, что в индивидуальном мастерстве я уже достаточно неплох, так что пора в армию — учиться действиям в строю, тактике, стратегии, да и вообще не маленький уже, пора свою жизнь начинать. Я так понял, он уже тогда думал, что после "срочки" дворянскую службу я продолжу по военной линии. Я тогда еще не решил, куда мне после пятилетки податься, но разубеждать Здабора не стал.

Как уже понятно из названия полка, где мне предстояло служить, таковая часть в Биронской провинции была не одна. Биронских полков было целых четыре штуки. Это много. Всё дело в том, что наша провинция (да-да, уже "наша" — я тут уже вон сколько лет живу) пограничная. Южнее нас только степь, откуда иногда приходят банды кочевников с не слишком хорошими намерениями. Поэтому войск здесь и своих немало, и из внутренних областей "на стажировку" подразделения присылают.

Поскольку противник очень мобилен, и почти всегда использует тактику налетов, во всех биронских полках упор сделан на кавалерию — конных батальонов в полках не один, как обычно, а три-четыре.

Хотя, давайте по порядку.

Самое маленькое подразделение имперской армии, что в пехоте, что в кавалерии, это десяток. Командир, соответственно, десятник.

Пять десятков составляют взвод во главе с вахмистром. Вахмистр это предел, которого может достичь простолюдин. Выше уже офицеры, там только дворянствующие.

Далее идет рота, и вот тут структура в пехоте и в кавалерии уже различаются.

Пехотная рота это два взвода тяжелой пехоты плюс взвод легкой пехоты, плюс командир с помощниками. Итого, 150-160 человек.

(В разговорной речи тяжелых пехотинцев еще называют бронные, бронники, или просто пехота, или просто тяжелые. Легкую пехоту — стрелки, лучники, легкие)

Конная рота это просто два взвода с командованием — 100-110 человек. Фишка в том, что в кавалерии нету разделения бойцов на ближний и дальний бой. Почти у каждого всадника, кроме меча или копья, есть лук со стрелами. Так что кавалерия с одинаковым успехом могла, как в неприятельскую толпу врубиться, так и подскакать, закидать стрелами и ускакать.

Командует ротой поручик.

Четыре роты это батальон. В пехоте — около шестисот человек. В кавалерии — около четыреста. Командует капитан.

Батальоны объединяются в полки (командует полковник), которые уже не имели стандартной структуры. Большинство имперских полков имели пять пехотных батальонов и один конный — итого около трех с половиной тысяч человек (это только солдат, без обоза). Но в полках, прикрывающих границу со степью, было два-три пехотных и три-четыре конных батальона.

Во Втором Биронском, например, было три пехотных и три кавалерийских.

В пехоту попасть мог любой желающий. Все рядовые и больше половины десятников и вахмистров были выходцами из простонародья. Новобранцам в начале службы за счет казны выдавался комплект брони, оружие, бытовые и походные принадлежности. Дальше каждый был обязан следить за своими вещами сам и за свой счет. Поскольку казенное снаряжение было хоть не плохого, но все-таки не лучшего качества, те, у кого были средства, могли покупать себе всё, включая доспехи и оружие.

Рядовые тяжелой пехоты приобретением новой брони обычно не заморачивались — тот комплект брони, что они получали, был достаточно неплох. А вот лучники всеми правдами и неправдами старались что-нибудь да раздобыть. Желательно за бесплатно.

В кавалерии же картина была совершенно другая. Это был чисто дворянский род войск. Собственно говоря, подобно, как и в некоторых странах на Земле в былые времена, само слово "всадник" было равноценно слову "благородный". Для простолюдина попасть в кавалерию можно было разве что будучи слугой, которого взял с собой на службу его господин. Поэтому нормальной была картина, когда половина подразделения — дворяне, половина — их слуги.

Условиями службы благородные кавалеристы себя не обижают. Питание лучше, свободного времени больше, нарядов по охране части нету, в спокойное время почти половина подразделений постоянно в отпусках, и т.д. Халява по сравнению с пехотой.

Но стать кавалеристом осилит не каждый дворянин. Ибо конем, броней, оружием всадники обеспечивали себя сами. Армия разве что едой да расходными материалами снабжала. Ну а что? Зря что ли дворянам земля для кормления дана, да налоги на время службы снижены или вообще отменены? Не хочешь сам себя основным военным оборудованием обеспечивать? Иди в пехоту, там всё выдадут, но тогда у тебя никаких льгот не будет. Или вообще отрекайся от титула, возвращай землю государству, тогда вообще никто принуждать служить не будет.

Вот только никто отказываться не спешил. Потому что землевладения с лихвой компенсировали и службу, и всё остальное. А в пехоту шли либо по семейной традиции, либо когда с финансами не фонтан.

Меня, как усыновленного дворянином, в кавалерию взяли бы, только я туда не хотел. Хоть с лошадками я был на ты, но драться верхом я совсем не любил. На своих двоих значительно удобней себя чувствую. Здабор сам всю службу в пехоте провел, тому и меня научил. Единственное, в чем я тогда сомневался, это в тяжелую пехоту податься или в лучники. Тяжелая пехота вроде как поавторитетней, но у лучников манера боя для меня ближе. Тяжи — это контактный бой-свалка в тесном строю. Легкая пехота специализируется на стрельбе, но ближнего боя тоже не чурается. Шлем, меч, щит есть у каждого лучника. Только в плотный строй легкие не сбиваются. А моя манера махать мечом как раз пространства требует.

Лоб в лоб против ощетинившейся щитами и копьями коробки тяжей легкачи, конечно, не выдюжат, но это и не их задача. Огонь с дальней дистанции, маневр по полю боя, удар в слабое место — вот тактика лучников. И вот это мне было интересно.

Сказанное выше вовсе не значит, что я прямо таки хотел в настоящем бою оказаться. Я бы прекрасно без этого обошелся. Но кому из мужиков из автомата не охота пострелять? Или из танка. Всем нам интересна военная тема, но желательно вдали от настоящей мясорубки.

И вот однажды, теплым весенним днем, я въехал в ворота казарм Биронского полка. Будь я наследным дворянином, то службу в пехоте я бы начал как минимум помощником десятника. Ниже дворян просто не ставят. Да и на эту должность ставят только, когда других мест нет. Быть простым рядовым дворянину не пристало, ё-моё. Но я еще не дворянин, я им только после "срочки" стану, так что начал я службу самым простым солдатом.

Хотя насчет "простым", это я прибедняюсь, большая мохнатая лапа делала свое дело — про мое усыновление знали, так что отношение ко мне со стороны офицеров и вахмистров с десятниками отличалось от отношения к остальным солдатам.

Большинство дворян части, с которыми мне довелось контактировать, отнеслись ко мне более-менее нормально. Я на личном опыте убедился, как родовитость облегчает жизнь, и возблагодарил императора за такой подарок.

Но нашлось и несколько закостенелых аристократов. Одним из таких оказался пехотный поручик Гариас. С первых же секунд общения с ним, я понял, что хорошего ждать от него не стоит. Если солдат-простолюдинов Гариас просто презирал, то ко мне, простолюдину вдруг ставшему (еще не ставшему, но в будущем то стану) благородным, он начал испытывать прямо таки ненависть. И я уже тогда понял, что от пакостей с его стороны большая лапа в лице Здабора меня не спасет.