Око

Войдя в комнату с чашками, я увидел Мишу, что-то лихорадочно читающего с экрана.

— Смотри, — сказал он мне, — вот он, собственной персоной. Как говорил, что даст о себе знать, так и дал. Звали его Григорием у нас, и там он тоже стал Григорием.

Я посмотрел и увидел фотографию черноватого человека лет сорока и текст под фотографией:

Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский-Апфельбаум Овсей-Герш Аронович), 1883-1936. Профессиональный революционер; государственный и партийный деятель. Родился в Елисаветграде. Отец — владелец молочной фермы. Получил домашнее образование. Член партии в 1901-1927 и 1928-1932 годах. Участник революции 1905-1907 гг. и Октябрьской революции 1917 г. Был в эмиграции, работал с Лениным, читал лекции по истории партии в Партийной школе Лонжюмо под Парижем.

В апреле 1917 г. вместе с Лениным вернулся в Петроград. Работал в газете "Правда". Решением Временного правительства должен быть арестован и предан суду вместе с Лениным и Каменевым. Вдвоём с Лениным скрывался на станции Разлив под Петроградом в шалаше.

В октябре 1917 г. вместе с Каменевым голосовал против резолюции, признающей, что вооруженное восстание неизбежно и вполне назрело. Вместе с Каменевым написали статью в газету "Новая жизнь", в которой раскрыли планы большевиков, за что Ленин потребовал исключить обоих из партии, хотя в письме в ЦК Зиновьев осудил этот поступок Каменева и сообщил, что не давал своего согласия на публикацию в газете.

В 1917 году Зиновьев был избран председателем Исполкома Петроградского Совета, а в марте 1919 года — Председателем Исполкома Коминтерна.

Характеристика того времени: "Люди из ближайшего окружения его не любили. Был честолюбив, хитер, с людьми груб и неотесан. Считал себя неотразимым для женщин. К подчинённым был излишне требователен, с начальством — подхалим. Карьеру делал под покровительством Ленина".

По идее Зиновьева в 1922 году Каменев предложил назначить Сталина на пост Генерального секретаря ЦК ВКП(б), но в декабре 1925 г. Зиновьев вместе с Каменевым от имени "новой оппозиции" выступил против Сталина. За это его отстранили от руководства Петросоветом и Исполкомом Коминтерна, вывели из Политбюро, а за объединение с Троцким в 1927 году вывели из ЦК, исключили из партии и выслали в провинцию.

Через год после покаяния Зиновьева восстановили в партии и назначили ректором Казанского университета. В конце 1932 года вновь исключили из партии и выслали.

В 1934 году арестован и осужден на десять лет тюрьмы по делу "Московского центра". В 1936 году приговорен к высшей мере наказания по делу Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра. Расстрелян в Москве.

Был дважды женат. Жены тоже его национальности. Все естественно, кроме русских, не одобряют смешанные браки.

Почему он не вернулся домой, когда была опасность для жизни, и было ясно, что его миссия провалилась?

— Миша, а кем Григорий был по национальности здесь? — спросил я.

— Тем же, кем он был и там, — ответил сосед. — Честно говоря, он бросился в авантюру, как и многие его соплеменники, говоря, что Абрам Семенычу не повезло только потому, что он невезучий, а мне обязательно повезет. Вот и "повезло".

— А как он переместился в то время? — снова спросил я.

— Я же говорил, что никто не знает, — задумчиво сказал Миша, — вечером был, а утром не стало. Сигнализация у ограды не срабатывала. Собачки охраны тихо и мирно гуляли по двору. Группа спецов внимательно осмотрела всю квартиру, но ничего не нашла.

— А ты откуда знаешь, что ничего не нашла? — задал я сопутствующий вопрос.

— Если бы что-то нашли, то тебя сюда не поселили, и меня отселили отсюда, а весь коттедж был отдельной лабораторией, вот так, — сказал Миша и встал из кресла. — Ладно, поздно уже, пойду спать.

— Подожди, Миш, — сказал я. — Ты веришь в то, что к нам на Землю прилетали пришельцы?

— Мне кажется, что не один я в это верю. Пришельцы были и все факты относятся с к катастрофам мирового значения. Первые — в тысяча девятьсот седьмом году в районе Тунгуски. Они до нас не долетели и не успели нас предупредить или что-то сделать. Через семь лет началась Первая мировая война. В сороковые годы прокололась только одна Америка, которая с трудом убедила своих граждан в том, что упавший на землю метеозонд не является пришельцем из космоса, но технологический прорыв не мог быть отнесён только за счет гениальности американцев. Тоже и у немцев. То, что придумали они, обгоняло научную и техническую мысль на сотни лет вперёд. Америка и СССР рванулись вперёд после получения инженерно-технической документации после разгрома фашистской Германии. СССР остался на том же месте, где и был, разве что реализовал украденные технологии по созданию ядерного оружия. Мне кажется, что пришельцы обращались и к руководству СССР, но были объявлены врагами народа и сгинули в концлагерях ГУЛАГа. Не забивай себе голову. Я не удивлюсь, если окажется, что новый Мессия был расстрелян из нагана в подвалах Лубянки и этим наганом сейчас расстреливают только еретиков, выступающих против коммунистической власти.

Я убрал со стола и тоже хотел лечь в постель, но какой-то исследовательский зуд заставил меня заняться тщательным осмотром моего жилого отсека — квартиры. Я отодвигал мебель, осматривал полы и потолки, и ничего не находил.

Из маленькой кладовой я выкинул старые сапоги, веник, ведро со шваброй и увидел, что в ней никто давно не прибирался. Я смел паутину из углов, помыл пол и прошелся влажной тряпкой по стенкам, прикидывая, что нужно сделать с этой кладовой, где прибить полки для разных мелочей и крючки для одежды.

Внезапно я увидел, что после прохождения влажной тряпкой отогнулся уголок обоев. Я прижал его рукой и почувствовал что-то двигающееся. Отогнув лист обоев, я обнаружил маленькое плексигласовое окошко, за которым виднелось пять верньеров (крутящихся ручек радиоаппаратуры) и переключатель с нацарапанными стрелками вправо и влево. Верньеры и переключатель были установлены на пластмассовой плате и от них в разные стороны расходились провода разного сечения.

Я встал на колени на пол и достаточно легко отодвинул плинтус, прижимающий к полу линолеум. Под линолеумом были провода. Я уложил линолеум на место и осторожно установил плинтус. Сомнений не было. Вся кладовая представляла собой электромагнитный контур какого-то очень большого электронного прибора

Глава 48

В приёмной президента сидели министр внутренних дел и директор федеральной службы безопасности. Говорить было не о чём. Любое слово могло стать козырем в поединке, ведущемся под президентским ковром. Нет, директор ФСБ не претендовал на место министра, и министр не претендовал на место директора, но любое неосторожно сказанное и вовремя переданное президенту слово делало козлом отпущения соперника.

Первым на ковер пошел министр внутренних дел.

— Похвалитесь результатами по нашему делу, — хмуро сказал президент.

— Господин президент, — отчеканил министр. Что-что, а это он умел. Ещё каблуками прищелкнуть и козырнуть молодцевато, когда голова была не пустой, то есть в фуражке, — я считаю, что органы безопасности сорвали нашу операцию, захватив объекта и увезя его на свою базу. Чтобы не вызывать конфликта между нашими органами, мы не стали разыскивать место укрытия объекта.

— Вы уверены, что это были органы госбезопасности? — спросил президент.

— Так точно, — доложил министр.

— Хорошо, ждите в приёмной, — сказал президент и нажал кнопку селектора.

Директор и министр столкнулись в тамбуре, специально сделанном для того, чтобы голоса из кабинета не были слышны в приемной.

— Ну, как? — спросил директор.

— Сам увидишь, — буркнул министр.

При входе директора президент не встал и не предложил сесть на стул у приставного столика. Это было нехорошим предзнаменованием и предполагало официальный доклад стоя.

— Доложите, как идет работа с перехваченным у милиции объектом, — приказал президент.

— Господин президент, — доложил директор, — объект перехвачен либо организованной преступностью, либо ещё каким-то спецорганом, потому что наш сотрудник прибыл к месту захвата позднее. У нас были созданы все условия для того, чтобы заполучить его в наши руки без проведения силовой акции.

— Какая же ещё спецслужба может быть в нашей стране? — усмехнулся президент.

— Федеральная служба охраны, ФСО, — сказал директор.

— Считаете, что ФСО ведет самостоятельную игру? — вопрос президент прозвучал как-то зловеще.

— Во времена Ельцина ФСО старалась подмять под себя все правоохранительные органы. После этого все контакты наших служб были прекращены. Это просто моё предположение, — сказал директор ФСБ.

— Вы осторожнее со своими предположениями, — сказал президент. — Лучше ищите американских нелегалов, чтобы можно было их выложить на блюдечке для всей мировой общественности как доказательство продолжения холодной войны. Какие предложения по проваленной вами операции с объектом?

— Это не мы провалили операцию, — отпарировал директор.

— Кто провалил операцию, мы тщательно разберёмся и сделаем соответствующие организационные выводы, — сказал президент. — Я вас спрашиваю о первоочередных мероприятиях по объекту. Как вы будете выкарабкиваться из провала?

— Наш сотрудник, установивший тесный контакт с объектом, остаётся на месте. Будет ждать его появления, никуда он не денется. Если жив, то появится. Таких женщин просто так не бросают. Второе. Ориентировка по объекту будет передана во все подразделения, создана специальная розыскная группа, которая проверит все архивные материалы для подтверждения наших предположений о перемещениях людей во времени. Будем ждать, — сказал директор.

— Ждать, — как-то задумчиво произнес президент, — ждать. Да, ждать. Идите и ждите в приёмной.

Как только директор ФСБ вышел из кабинета, приоткрылась дверь комнаты для отдыха, и в кабинет вошел руководитель Федеральной службы охраны, ФСО.

— Ну? — спросил его президент.

— Провели работу с пятнадцатью ворами в законе, входящими в сферу деятельности Магомеда, а также с работниками его служб разведки и контрразведки. Магомед у нас в подвале. Ждём вас, — доложил руководитель ФСО.

От президентского кабинета до подвала было недалеко. Пять минут ходьбы. Магомед сидел привязанным к стулу и по движению скотча, прилепленного к его рту, можно было только предполагать, какие страшные ругательства застревали в липкой ленте. Левый глаз горел от удара нехилым кулаком.

— Ты кого хотел поиметь, Магомед? — спросил президент. — С государством в азартные игры играть нельзя, продуешь. Если мы захотим, то от вашей организованной преступности в течение года ничего не останется, а уличные хулиганы будут отбывать пожизненное наказание за покушение на личность законопослушных граждан. И милицию мы переименуем в полицию, чтобы отчистить от вас. Это предисловие, чтобы ты понял, что отработанный материал нам не нужен. Где тот мужичок, который будущее на пленку пишет? Куда ты его спрятал? Снимите с него намордник, — махнул рукой президент.

Здоровенный мужик в черном костюме и белой рубашке с черным галстуком подошел к Магомеду, аккуратно взял двумя пальчиками за кончик скотча и резко дернул. Крик сорока камикадзе был криком радости от внезапно пришедшей свободы голоса с отсутствием части бороды и усов.

— Начальник, век воли не видать, — заговорил Магомед, как только закончился приступ боли, — это не мы. Это, похоже, твоя безопасность, потому что моя шмара связалась с ментом и работала вместе с ним. А какая-то баба с пистолетом отбила этого хмыря и увезла на машине с синими номерными знаками.

Президент строго посмотрел на руководителя своей охраны. Тот отрицательно кивнул головой и для верности сделал такой же жест рукой, типа, мы к этому делу отношения не имеем.

— Так вот, Магомед, — строго сказал президент, — ты понял, с кем имеешь дело? Носом рой, а найди следы. Иначе мне придется начать настоящую борьбу с коррупцией, а там всех ваших и прикорешим. Это нам недолго. Весь народ поднимется на борьбу с вами. Вместе с полицией организуем и народную милицию с дружинниками. Я слов на ветер не бросаю.

Возвращаясь к себе, президент отдал распоряжение начальнику своей охраны:

— Подготовь распоряжение за моей подписью в министерство полиции и директору службы безопасности. Искать организацию, которая перехватила этого Кулибина. А сам думаешь, кто это?

— Олигархи это, товарищ президент, — сказал главный охранник, — или мировая закулиса. Надо бы ещё и службу внешней разведки к этому дел прицепить.

— Прицепи, — согласился президент.

Глава 49

Я сидел около кладовки и думал. Если никто ничего не нашёл, то нужно так и оставить, чтобы никто и ничего не нашёл. Похоже, что это и есть то устройство, перенёсшее Гришу в окружение дедушки Ленина. Как это стихотворение, которое я читал в первом классе?

Жаль, что я родился с опозданием,

Повидаться с Лениным не смог,

Жаль, что над Разливом утром ранним

Не видал костра его дымок.

А вот Гриша повидал, даже в одном шалаше с Лениным спал. Только ничего у Гриши не получилось и, если он знает, а не знать он не может, что он прыгнул в клетку со львами или в банку с крысами, то он в какой-то прекрасный момент за пять минут до расстрела должен вернуться назад. И тут тайна машины перемещений во времени будет раскрыта. А это уже не тайна. Это будет как такси или как троллейбус с трамваем. Толпы народа устремятся в наше прошлое, чтобы нагадить там и испоганить всё то, что мы считаем символами, традициями и нашей историей.

Конечно, многого там не удастся сделать, потому что у предков наших нравы были простые. За попытку пожарить шашлыки на капище Богов шашлычников посадят на кол, а тех, к кому отнесутся с сочувствием, утопят в ближайшем болоте, а баб наших будут драть плетьми на середках деревень и грозить пальцами своему молодому поколению, чтобы они не доходили до такой пошлости и разврата.

Однако, туристы наши внесут смуту великую в историю человечества и неизвестно, как она будет развиваться. Но это та история, а не наша история. Нашу историю нам не изменить, потому что невозможно нам самим вернуться в эмбриональное состояние и в виде гена какого-нибудь народиться своим предком в каменном веке. Зато какой-нибудь другой человек из той истории придёт в наше время и накуролесит, как слон в посудной лавке.

Если подумать и хорошенько поразмыслить, то некоторые наши деятели стопроцентно пришельцы из параллельной истории, шагнувшие не в ту сторону. Они думают, что они у себя и ломают дрова направо и налево.

А с другой стороны, кто у нас делает историю? Ну, уж никак не мы с вами. Рога у нас ещё не выросли. Историю делают цари и верховные правители. У тупых правителей власть отбирает тот, кто оказался наглее и бросил именно тот лозунг, которому был рад простой народ. А правитель всё гордостью поступиться не мог и вынуть из своей мошны пригоршню мелких монет, чтобы бросить её в толпу и сказать: