Тем не менее путешественники пока жили в довольстве и вскоре отъелись, пришли в себя и набрались сил. Через неделю гномы уже совершенно оправились после приключений в лесу. Они нарядились в новые добротные одежды, каждый — в свои цвета, привели в порядок и расчесали бороды и расхаживали важно и горделиво, а Торин выглядел так, словно он уже вернул себе королевство и изрубил Смауга на мелкие кусочки.

Вот теперь, как он и обещал Бильбо, гномы от всего сердца начали благодарить маленького хоббита, выказывая ему свое самое искреннее расположение. Никто больше не ворчал, не жаловался. Они пили за его здоровье, хлопали его по спине, и все наперебой старались сделать ему приятное, — что было, вообще говоря, очень кстати, потому что сам Бильбо чувствовал себя прескверно. Он не мог забыть зловещего вида Горы, и мысль о драконе не давала ему покоя; кроме того, хоббит был сильно простужен. Три дня подряд он чихал и кашлял и никуда не ходил, да и потом, когда он стал появляться на пирах, все равно его застольные речи ограничивались кратким "Бде очень бдиядно".

Тем временем лесные эльфы отправились домой, вверх по Лесной реке с грузом бочек и с новостями из Озерного Города. То-то подивились их рассказу в королевском дворце! Не знаю, что сталось с дворецким и капитаном стражи. Пока гномы гостили в Озерном Городе, никто из них, конечно, ни словом не обмолвился о ключах и бочках, а у Бильбо хватило ума не пользоваться кольцом. Но эльфы все равно догадались о многом, — хотя кто такой мистер Бэггинс и откуда он взялся, для них так и осталось тайной. Как бы то ни было, теперь король знал, — или думал, что знает, — зачем гномы пожаловали на Север, и сказал себе: "Прекрасно! Посмотрим, что будет дальше! Без моего ведома им все равно не провезти сокровища назад через Мирквуд, — вот тогда и поговорим! Но, судя по всему, они плохо кончат, и так им и надо!" Король Эльфов вообще не верил, что гномы способны вызвать на бой и одолеть такого дракона, как Смауг, и считал, что им скорее по плечу кража со взломом или что-нибудь в этом роде. Как видите, он был мудрым и проницательным эльфом и оказался не так легковерен, как люди Озерного Города, — хотя, как мы еще увидим в конце, король тоже не сумел всего предугадать. Он послал лазутчиков к берегам Озера и дальше на север, чтобы они подобрались так близко к Горе, как только осмелятся, — и стал ждать.

К концу второй недели Торин решил, что пришло время собираться в путь. Лучше было заручиться помощью горожан, пока воодушевление не угасло. Тянуть не следовало. Торин обратился к главе города и его советникам и объявил, что ему и его соратникам пора выступать к Горе.

Тут глава города в первый раз удивился и даже немного струхнул. И призадумался, — а вдруг Торин и правда потомок древних королей. Ему и в голову не приходило, что гномы действительно осмелятся идти на Смауга: он-то полагал, что это мошенники, которых рано или поздно разоблачат и прогонят. Он ошибался. Ведь Торин на самом деле был внуком Короля Под Горой, — а гномы, которые хотят отомстить или вернуть утраченное добро, идут на все и не останавливаются ни перед чем.

Но глава города был рад избавиться от своих гостей: содержать их оказалось накладно, жизнь в городе с появлением гномов превратилась в нескончаемый праздник, делами никто не занимался. "Скатертью дорога, пусть отправляются погостить к Смаугу, — посмотрим, как он их примет!" — подумал он.

— Разумеется, о Торин, сын Трайна, сына Трора! — сказал он вслух. — Время приспело, и вы должны заявить о своих правах! Близится час, предсказанный встарь. Мы окажем вам любую помощь, какая только в наших силах, а вы, конечно, сполна отблагодарите нас, когда вернете свое королевство.

И вот настал день, когда путешественники отправились дальше, — хотя была середина осени, и холодный ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья. Три больших лодки отошли от причалов Озерного Города, унося к северу гребцов, гномов, мистера Бэггинса и большие запасы провизии. Остальную поклажу погрузили на пони и лошадей и отправили кружным путем по берегу в условленное место. С широких ступеней ратуши, спускающихся к самой воде, глава города и его советники пожелали гномам счастливого пути. Люди стояли на набережных, высовывались из окон и пели прощальные песни. Белые весла с плеском упали на воду, и лодки пошли через озеро. Долгое путешествие к Горе заканчивалось. Единственный, кого эта мысль совершенно не радовала, был Бильбо.

Глава 11

НА ПОРОГЕ

За два дня они пересекли Долгое Озеро и двинулись дальше по Бегущей реке. Теперь Одинокая Гора, мрачная и зловещая, возвышалась прямо перед ними. Река была быстрой, и лодки шли против течения очень медленно. На третий день к вечеру, одолев несколько миль вверх по реке, они причалили к левому, западному, берегу и выгрузились на сушу. Здесь гномов уже поджидали люди, пригнавшие для них пони и доставившие на лошадях часть припасов и прочие нужные вещи. Путешественники взяли с собой столько поклажи, сколько могли увезти пони, а все остальное сложили в палатке на берегу, но люди из Озерного Города не согласились переночевать здесь, под сенью Горы, даже одну ночь.

— Как-нибудь в другой раз, когда сбудутся песни! — сказали они. В этих диких местах было гораздо легче поверить в дракона, чем в Торина. Впрочем, стеречь запасы в палатке не требовалось, поскольку край был необитаемый и пустынный. Люди собрались в обратный путь, несмотря на то, что уже вечерело, — кто верхом по берегу, кто на веслах вниз по реке. Гномы и Бильбо остались одни.

Миновала холодная тоскливая ночь, и путники совсем пали духом. Наутро они сели на пони и отправились дальше. Бильбо и Балин ехали позади, ведя в поводу двух пони, нагруженных тяжелой поклажей, а остальные чуть впереди выбирали дорогу, поскольку приходилось прокладывать путь без тропы. Путешественники свернули к северо-западу от Бегущей реки и теперь постепенно приближались к большому отрогу Горы, тянувшемуся от вершины на юг.

Гномы и Бильбо с трудом продвигались вперед и ехали в полном молчании, медленно и острожно. Кончились песни, смех и звуки арфы. Надежды и гордость, возгоревшиеся было у них в сердцах, пока они внимали на Озере старинным сказаниям, уступили место гнетущему унынию. Путники знали, что странствие подходит к концу, и боялись, что конец может оказаться ужасным. Окрестные земли, угрюмые, открытые всем ветрам, выглядели совершенно безжизненными, хотя в прежние времена, по словам Торина, здесь был зеленый цветущий край. А сейчас лишь кое-где пробивалась чахлая трава, и не было видно ни кустов, ни деревьев — от них остались только обугленные стволы с обломанными ветвями и почерневшие пни. Путники достигли Драконьей Пустоши — и достигли на исходе года.

Тем не менее они добрались до подножия Горы, не встретив по пути ничего угрожающего и не обнаружив никаких следов пребывания дракона, кроме общего запустения и разорения, царивших вокруг его логова. Безмолвные, мрачные склоны Горы уходили ввысь, к темной вершине. Путники разбили лагерь с западной стороны большого южного отрога, оканчивавшегося высоким холмом, который назывался Равенхилл, или Вранов Холм. На холме некогда располагался сторожевой пост, но туда они пока не решились подняться — слишком открытое было место.

Прежде, чем искать на западной стороне Горы потайную дверь, на которую гномы возлагали все свои надежды, Торин послал разведчиков осмотреть южный склон, где находились Главные Ворота. Он отправил на вылазку Балина, Фили и Кили, и с ними пошел Бильбо. Они пробрались вдоль серых немых утесов к подножию Равенхилла — в этом месте река, сделав широкую петлю по долине, в которой некогда стоял Дейл, сворачивала от Горы в сторону Долгого Озера. Голый каменистый берег обрывался в быстрый шумный поток, который пенился и бурлил между бесчисленных валунов, и, глядя с высокой кручи, разведчики увидели за узкой лентой Бегущей реки в просторной долине в тени двух отрогов Горы седые развалины древних башен, домов и крепостных стен.

— Вот и все, что осталось от Дейла, — произнес Балин. — Было время, когда здесь звонили колокола, на склонах Горы зеленели леса, а благодатные земли по берегам радовали глаз. — Лицо его помрачнело, голос звучал печально и сурово: Балин был среди спутников Торина в тот день, когда прилетел дракон.

Четверо разведчиков не осмелились идти вверх по реке в сторону Главных Ворот, а только обогнули Равенхилл и, укрываясь за большим камнем, заглянули в долину. Они увидели зияющую черную арку в высокой отвесной скале между двух отрогов. Из Ворот выбегала река, и оттуда же выплывал темный дым и клубы пара. Больше в долине ничто не двигалось — только вода и темные испарения, да изредка перелетали с места на место зловещего вида черные ворОны. И было тихо — только журчала вода, и порой доносилось хриплое карканье. Балин содрогнулся.

— Вернемся! — сказал он. — Здесь нам делать нечего. И мне не нравятся эти черные птицы. Похоже, это приспешники зла.

— А дракон, значит, жив, лежит где-то под Горой, судя по дыму, — заметил хоббит.

— Дым еще ничего не доказывает, — возразил Балин. — Хотя ты прав, скорее всего. Но даже если он вылетел на охоту или выполз на склон Горы, чтобы охранять подступы к своему логову, я думаю, испарения все равно будут подниматься из Ворот: все залы внутри, должно быть, заполнены зловонным драконьим дымом.

Подавленные, удрученные, разведчики направились назад, в лагерь, под непрестанное карканье ворон над головой. А ведь не так давно, в июне, они гостили в прекрасном доме Эльронда, — сейчас, на исходе осени, казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Гномы и Бильбо были совсем одни в разоренных драконом опасных землях, где больше никто не мог им помочь. Путешествие завершилось, но их цель оставалась такой же далекой и недоступной, как и в самом начале странствия. Уныние охватило отряд. Все были близки к отчаянию.

Как ни удивительно, Бильбо, в отличие от своих спутников, все-таки сохранил присутствие духа. Он часто брал у Торина карту и внимательно ее изучал, разглядывая руны и размышляя о лунных письменах, которые прочитал Эльронд. Именно Бильбо заставил гномов отправиться на опасные поиски потайной двери на западном склоне Горы. Они перенесли лагерь в соседнее длинное ущелье, более узкое, чем огромная южная долина с Воротами над рекой, укрытое между невысоких отрогов. С этой стороны от вершины отходили к западу два длинных кряжа с крутыми склонами, полого спускавшихся к равнине. Западный склон Горы, похоже, не так пострадал от драконьего пламени, и местами здесь даже попадались небольшие зеленые лужайки, на которых могли пастись пони. Из своего нового лагеря, почти весь день скрытого в тени Горы и ее отрогов (солнце заглядывало в ущелье только под вечер, когда начинало склоняться в сторону Мирквуда), путешественники день за днем, разделившись на маленькие отряды, подвое-потрое отправлялись искать тропу, ведущую наверх, к потайной двери. Судя по карте, дверь находилась высоко на склоне Горы, где-то над неприступными скалами в конце ущелья. И день за днем разведчики ни с чем возвращались обратно в лагерь.

Но в конце концов, совершенно неожиданно, им повезло. Однажды Фили, Кили и хоббит ушли вниз по ущелью и стали взбираться по осыпи на южный отрог. Около полудня, заглянув за большой камень, торчавший на склоне, как столб, Бильбо увидел нечто вроде грубых ступеней, уходящих наверх. Хоббит и гномы в страшном волнении поднялись по этим ступенькам и наткнулись на едва заметную узкую тропку, которая временами терялась, но затем появлялась вновь и бежала все дальше по гребню отрога, — пока, наконец, не вывела на совсем узкий скальный уступ, тянущийся на север вдоль склона Горы. Посмотрев вниз, они обнаружили, что оказались на отвесном утесе в конце ущелья, прямо над лагерем. В молчании трое разведчиков двинулись по уступу гуськом, прижимаясь к каменной стене справа. И вдруг стена кончилась — за поворотом открылась маленькая укромная ниша в кольце крутых скал, небольшая площадка, заросшая травой. Проход, через который они сюда попали, не был виден со дна ущелья из-за высоких скалистых обрывов, а сверху, со склона Горы, он выглядел просто как невинная темная трещинка в камне. В нише не было никакой пещеры, прямо над площадкой открывалось высокое небо, но в дальнем конце за зеленой лужайкой вздымалась отвесная каменная стена, которая снизу, у самой земли, казалась такой ровной и гладкой, словно ее складывал каменщик, — но без всяких стыков и щелей.

Ничего похожего на косяки, притолоку или порог; ни задвижек, ни засовов, ни замочной скважины, — однако Бильбо и гномы не сомневались, что наконец отыскали тайную дверь.

Они били по ней кулаками, толкали ее, пихали, умоляли ее открыться, произносили обрывки заклинаний, отворяющих двери, — скала оставалась неподвижной. В конце концов они в изнеможении повалились на траву, чтобы перевести дух, и только когда наступил вечер, разведчики поспешили по тропе обратно в лагерь.

Этой ночью гномы долго не могли успокоиться. Утром они решили еще раз перенести стоянку, оставив на старом месте только Бофура и Бомбура, — охранять пони и те припасы, которые привезли от реки. Все остальные направились вниз по ущелью к началу найденной накануне тропы, поднялись по ступенькам, пробрались по гребню и наконец увидели узкий уступ на склоне Горы. С мешками по такому узкому выступу им было не пройти, — слева зиял обрыв высотой в сто пятьдесят футов, и внизу торчали острые камни, — но каждый из путешественников обвязал вокруг пояса прочную веревку, и в конце концов они все благополучно достигли заросшей травой площадки.

Здесь они устроили новую стоянку. Все необходимое поднимали на веревках из нижнего лагеря, и таким же способом порой спускали в ущелье кого-нибудь из самых непоседливых гномов, например, Кили, чтобы обменяться новостями с караульными или сменить Бофура, которого тогда забирали наверх. Бомбур не пожелал подниматься на скалу ни на веревках, ни по тропе.

— Я на такой тропке просто не помещусь, — сказал он. — У меня там голова закружится, я наступлю себе на бороду, и вас опять станет тринадцать. А ваши веревки с узлами меня не выдержат.

К счастью для Бомбура, насчет веревок он ошибался, как вы еще увидите.

Со временем гномы пробрались по уступу дальше за нишу и обнаружили тропу, уходящую к вершине, но подниматься по ней они не рискнули, да и не видели надобности. Наверху царило безмолвие, которое не нарушали ни птицы, ни что другое, только ветер свистел в трещинах скал. Друзья разговаривали вполголоса, не перекликались, не пели, — таким сильным было постоянное ощущение нависшей угрозы. Гномы, которые возились с потайной дверью, пока ничего не добились. В своем нетерпении они забыли про руны и лунные письмена, и день за днем пытались определить, где именно спрятана дверь на ровной поверхности скалы. Они привезли из Озерного Города кирки и другие инструменты и сначала попробовали с их помощью пробиться сквозь камень. Но при первом же ударе кирки отскочили от скалы, так что гномы до крови сбили себе пальцы, рукояти треснули, стальные острия сломались или погнулись, точно свинцовые. Гномы поняли, что все их навыки в горном деле бессильны против чар, хранящих дверь, и вдобавок их устрашил разлетевшийся по ущелью грохот, который много раз повторило эхо.