Фолко с сомнением взглянул на затарабанивших в двери трактира братьев: вид они имели весьма помятый, а одного даже поддерживали под руки — он всё время норовил привалиться к чему-нибудь и задремать; едва ему это удавалось, пусть даже на краткий миг, как на улице словно начинали работать кузнечные мехи, старые и дырявые: всхрапывания гнома слышны были во всём доме.
— Ничего, не обращай внимания, — перехватил недоверчивый взгляд хоббита Торин. — Это они сейчас такие, а как за дело примутся — всё как рукой снимет. А тот, кого под руки ведут, — лучший знаток канонов резьбы, которого я когда-либо видел. А каноны, брат хоббит, это такая вещь... — Гном вдруг почесал затылок и умолк, словно вспомнив то, о чём давно хотелось забыть.
Тем временем к ним дружной толпой подвалили все одиннадцать братьев. Судя по всему, они успели славно повеселиться даже в это утро — вокруг них распространялся густой аромат крепкого пива. Вид у многих был осоловело-томный; видно было, что они с большим трудом оторвали себя от стола.
Старший из братьев, немолодой уже гном с полуседой бородой и свежей царапиной на ухе, шумно приветствовал Фолко и Торина.
Торин без лишних слов повёл всю команду к купленному друзьями домику. Братья дружно почесали кто затылок, кто бороду, дружно вымолвили неопределенно-скептическое "да-а-а...", после чего тотчас принялись развязывать свои объёмистые заплечные мешки, где у них оказалось всё необходимое для работы. Фолко с недоумением следил за этими приготовлениями — в Хоббитании таких горе-мастеров уже давно бы прогнали со двора взашей, не позволив тем, кто навеселе, даже взяться за дело. Однако Торин и бровью не повёл.
И действительно, стоило братьям взяться за работу, как весь хмель мигом слетел с них. Исчезли сонный вид и помятость, взгляды, как по волшебству, стали ясными, и работа у них в руках прямо-таки закипела. Только знаток канонов остался сидеть, привалившись спиной к стволу старого боярышника, категорически заявив, что ворочать камни он не собирается, и будет лучше, если он займётся своим прямым делом. Старший из Гунгниров что-то шепнул на ухо двум младшим, те ненадолго куда-то скрылись, и вскоре появились, таща на плечах здоровенную дубовую колоду. Положили её перед заупрямившимся братцем и без лишних слов присоединились к остальным.
— Что он хочет делать? — шёпотом осведомился у Торина ничего не понявший хоббит.
— Как что?! Жилище всякого истинного тангара должно украшать изображение священной бороды Дьюрина. Хар Гунгнирлинг, я же говорил, — лучший резчик бороды в Лунных Горах! Бороду должно изображать строго по канону, каждый волосок и каждый извив в ней давно исчислены и освящены... Это большое искусство! Впрочем, хватит болтать, давай-ка лучше и мы за дело, брат хоббит, негоже нам в стороне стоять!
Позже Фолко не раз признавался себе, что без братьев Гунгниров им никогда бы не удалось привести в порядок свое обиталище. Гномы выбросили из дома весь мусор, выломали из стен растрескавшиеся куски, потом во двор въехал груженный камнем воз, и мастера взялись за камнетесные молотки. Тем временем Хар покрыл слоем коричневой стружки всё вокруг себя, а священная борода Дьюрина приобрела вид длинной распластанной ящерицы с оторванными лапами, как не очень почтительно подумал о ней хоббит.
Прошло три дня непрерывных трудов, лишь изредка прерываемых стуком очередного пивного бочонка, выкатываемого из погреба старательным Торином.
Вскоре жалкую развалюху нельзя было узнать. В углу братья сложили затейливый очаг с искусно выкованной чугунной решёткой, настелили новый пол, вставили рамы и стекла, починили стены, подвели под углы огромные валуны, чтобы больше ничего не заваливалось и не оседало, а на новую, опять же дубовую, дверь торжественно водрузили законченную к тому времени Харом Священную бороду Дьюрина длиной почти в полсажени.
В тот же вечер Торин, Фолко и Малыш молча смотрели на пляшущие язычки огня в камине их нового дома. Хоббитом владело странное чувство — он впервые стал хозяином, полноправным владельцем собственности; это было приятно, но какое-то смутное ощущение, копившееся в душе, подсказывало ему, что владеть этим новым достоянием ему суждено очень и очень недолго...
Глава 10.
НАМЕСТНИК
Шел ноябрь, холодный сухой ветер давно сорвал последние бурые листья с чёрных веток деревьев, и к ясному, чистому небу потянулись сотни голубоватых дымков. На улицах Аннуминаса теперь всё чаще и чаще встречались телеги, груженные дровами, — приметы предвещали холодную зиму. По утрам стали покрываться ледком редкие лужицы во дворе "Рога Арахорна", где в своём новом доме жили трое друзей. Жизнь их вошла в спокойное русло. Торин по-прежнему махал молотом в кузнице, Фолко в поте лица крутился у плиты в трактире. Малыш учил хоббита боевому искусству и выяснял достоинства пива в различных тавернах столицы. Новые заботы целиком поглотили внимание Фолко, ему пришлась по душе эта новая, свободная жизнь, и про себя он с легкой усмешкой вспоминал наивные мечты, обуревавшие его, когда он, с мечом у пояса, в развеваемом ветром плаще, ехал по уходящей на север дороге, к Воротам Бэкланда. По-прежнему часто появлялся Рогволд; но дело их почти не продвигалось, и Фолко был даже рад этому. Всё ещё впереди! Торин толкует о скором походе в Морию... Хорошо, конечно же, но лучше, если этот поход будет отложен на подольше. Такой славный город Аннуминас!
Фолко ценили и уважали в трактире, его умение привлекло много новых завсегдатаев; хозяин оказался справедлив, и хоббит не мог пожаловаться на безденежье. Как-то раз к ним пришли старейшины поварского цеха столицы, отведали приготовленную хоббитом снедь, и вскоре он, уплатив свою долю, стал полноправным членом этого славного союза, миновав звание ученика и подмастерья. Фолко не без гордости носил теперь слева на куртке и плаще герб цеха — стоящую на огне треногу на чёрном поле продолговатого щита, поддерживаемого с двух сторон быком и бараном.
В городе отшумели осенние ярмарки, собравшие народ со всего Королевства — от Лунных Гор до Туманных и от северного края Эвендимских Холмов до Южных Увалов. Подошло ещё больше гномов — из самых разных мест, а некоторые прибыли аж из Эребора. Приехали и хоббиты. Они несмело жались по углам огромной Торговой Площади, имея весьма растерянный и смешной вид. Подошедший поболтать и слегка покрасоваться Фолко, в добротной аннуминасской одежде, с гербом цеха, с мечом у пояса, вызвал у них бурю восхищённых охов и ахов. Он узнал, что на его родине всё в полном порядке, а один полузнакомый хоббит из Бэкланда рассказал, что родные сильно горевали по пропавшему непутёвому отпрыску и дядюшка наказал всем жителям Бэкланда, буде они где-нибудь встретят Фолко, передать ему, что на него больше не сердятся и ждут его возвращения.
Нельзя сказать, чтобы Фолко остался равнодушным к этим словам. Нет, временами и на него находила грусть, когда он вспоминал старые стены Бренди-Холла, величавый Брендивин под окнами, гостеприимный трактир в Амбарах и товарищей с окрестных ферм. Но случалось это нечасто — хоббита влекла иная жизнь.
Этот день он запомнил надолго — двадцатое ноября по календарю Аннуминаса. С утра к ним примчался взволнованный Рогволд, облачённый в лучшие одежды.
— Собирайтесь! — задыхаясь, с порога вымолвил он. — Наместник ждёт нас в полдень!
Они почти бегом прошли нарядными улицами в центр Города, где на берегу озера стоял обнесённый высокой стеной с башнями и окружённый рвом дворец Наместника. В двух шагах от него шумела своей обычной жизнью Торговая Площадь, а здесь царила торжественная тишина. Ворота охранялись многочисленной стражей, одетой не в бело-синие, а в серые плащи с единственной восьмиконечной звездой на левом плече — в память о Дунаданцах, десятилетиями охранявших мир и покой северных народов. Многие, бывшие в числе личной гвардии Наместника, вели свой род от них, и этим объяснялся их высокий рост и какое-то особое выражение глаз — глаз людей, несущих незримое для прочих бремя. Один из воинов, на шлеме которого были ещё с боков крылья морской чайки, вышел вперёд. Рогволд назвал пароль. Высокий воин в крылатом шлеме с достоинством поклонился.
— Прошу следовать за мной. — Его голос был чист и силён. — Наместник ждет вас.
Миновав вымощенный чёрными и белыми каменными звёздами двор, они оказались возле второй стены. Она поднималась на высоту трёх десятков футов, гладкая, без единого окна или выступа, но на ней виднелись островерхие, блистающие отполированной медью крыши. Фолко удивленно закрутил головой — в глухой стене на всём её протяжении не было ничего похожего на ворота.
Ведший их воин остановился перед стеной на полукруге, выложенном тёмно-красным гладким камнем, и что-то прошептал, причем так быстро и невнятно, что хоббит не смог ничего разобрать.
— Наша работа! — зашипел ему на ухо Торин. — Ворота открываются заклинанием!
Так и было. Сплошное каменное тело могучей стены рассекли чёрные прямые трещины, каменные плиты уходили в специальные пазы, поворачиваясь на невидимых петлях.
Миновав длинный тоннель, они оказались в небольшом внутреннем дворе. Двор за первой стеной удивлял свой пустотой — за кольцом стен лежало лишь вымощенное пустое пространство — здесь же повсюду теснились здания, перевитые причудливо изогнутыми каменными и железными винтовыми лестницами, длинные галереи протянулись от одной постройки к другой, образуя сложное переплетение над их головами. Прямо над ними вверх вела широкая парадная лестница, сложенная из огромных блоков чёрного камня; Фолко сразу же припомнил Ортханк, но гном чуть пренебрежительно наморщил нос.
— Простой камень, только тёмный. Его в наших горах полно.
Откуда-то сбоку появилось ещё несколько стражников. Крылья чайки на их шлемах были чуть тронуты серебрением, словно перья птицы трепал свежий морской ветер, наличья — вызолочены. Их провожатый остановился и отсалютовал мечом. Один из вышедших к ним воинов повторил его движение, что-то негромко скомандовал — тот повернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись.
Чёрная лестница вывела их на площадку второго яруса, перед широкими трёхстворчатыми дверьми, от которых во всех направлениях разбегались галереи. Воин в крылатом шлеме повернул назад и зашагал по центральной галерее, протянувшейся через весь двор обратно к воротам и двум высоким надвратным башням. Над их головами пролегли ещё галереи, поуже той, по которой они шли, прямо со второго яруса наверх вели многочисленные винтовые лестницы. А ещё выше, на уровне крыш, небо перечёркивали узкие дозорные переходы, поддерживаемые толстыми цепями и стальными тросами; и по этим висячим дорожкам всё время прохаживалась стража.
Они прошли галерею и теперь стояли возле неприметной дверцы в одной из надвратных башен. Дверца была настолько узка и невысока, что гному и Рогволду пришлось протискиваться боком и вдобавок согнувшись в три погибели. Фолко успел заметить, что брови ловчего удивленно приподнялись: до этого он имел вид человека, идущего давно знакомой дорогой.
Винтовая лестница гигантской змеёй вилась в теле башни, поднимаясь всё выше и выше. Ступени её оказались настолько крутыми, что хоббиту пришлось помогать себе руками. Позади него слышалось тяжёлое дыхание Рогволда.
Но вот показавшиеся хоббиту нескончаемыми ступени кончились, друзья оказались на площадке под самой крышей башни.
— Нам сюда. — Проводник указал на узкий проход справа от них, между двумя бойницами.
В освещённом естественным светом коридоре Фолко вновь разглядел ступени, на сей раз уходящие вниз.
"То туда, то обратно... Почему не сразу на место?" — недовольно подумал он, ныряя вслед за воином в коридор.
Однако идти на сей раз оказалось недалеко. Они миновали ещё один пост и вошли наконец в небольшой светлый зал без окон, задрапированный бело-синими полотнищами. У дальней от входа стены на небольшом возвышении стояло чёрное деревянное кресло с высокой спинкой и длинными подлокотниками; над ним висел большой герб Соединённого Королевства. Фолко сперва удивился, не видя ни окон, ни светильников, но, подняв глаза, понял, что свет здесь шёл через специальные щели, прорубленные в крыше. Зал был пуст, лишь по бокам чёрного кресла, а может, трона, стояли двое стражников в полном вооружении.
— Подождите здесь, — обратился к ним провожатый. — А мне пора на пост. Его Превосходительство скоро выйдет.
Воин церемонно поклонился и вышел, не обратив внимания на сделавшего попытку заговорить с ним Рогволда. Друзья остались одни.
— Красиво! — негромко проговорил Торин. Задрав голову, он смотрел на резные каменные балки, поддерживавшие лепной потолок. Шесть протянувшихся к центру балок были сделаны в виде извивающихся драконов, намертво вцепившихся в пасти друг другу. Лепка на потолке изображала других неизвестных Фолко зверей и птиц, причудливо перевитых длинными цветочными стеблями. Стены зала они разглядеть не могли — их скрывала ткань, а пол был выложен восьмиконечными жемчужно-серебристыми звёздами на чёрном фоне; камень был выделан так искусно, что пол казался светящимся; Торин даже присел на корточки и принялся исследовать его.
— Удивительно, — бормотал он. — Обычный гранит, но что они с ним сделали, хотел бы я знать.
Он не успел найти ответ на свой вопрос. Раздались шаги, бело-синие занавеси шевельнулись, и в зал вошли семеро. Торин поспешно вскочил. Трое друзей склонились в почтительном приветствии.
Человек, вошедший в зал первым, медленно поднялся на возвышение и неторопливо опустился в кресло. Послышался вздох, и в зале зазвучал спокойный холодноватый голос пожилого человека:
— Подойдите поближе, не толкитесь у дверей. — В голосе слышались усталость и равнодушие.
Первый же взгляд распрямившего спину хоббита был, естественно, направлен на человека в кресле. На Фолко смотрел глубокий старик, очень высокий, совершенно седой, длинные волосы ниспадали до плеч, схваченные, как и у ловчего, на лбу простым кожаным шнурком. Лицо рассекали глубокие морщины, через высокий лоб шёл старый белый шрам, хорошо заметный на побуревшей коже. Худые старческие руки спокойно лежали на подлокотниках.
Наместник был одет просто: мягкий серый плащ, не отличимый от плащей охранявшей его стражи, никаких украшений, никаких драгоценностей. Так же прост был наряд и сопровождавших его людей, тоже преклонного возраста. Единственным отличием служило то, что все шестеро сопровождавших носили оружие — богатое, красивое и разнообразное. Длинные мечи в изукрашенных самоцветами ножнах, чеканы, шестопёры, топоры — все в золоте и серебре, с тонкими инкрустациями. Но что поразило хоббита больше всего — это печать какой-то вечной, непроходящей усталости и столь же вечного безразличия, что ясно читалась на их спокойных, невозмутимых лицах.
Друзья подошли ближе к возвышению. Бесцветные глаза Наместника потеплели, когда он обратился к Рогволду:
— Здравствуй, старый друг, тебя давненько не было видно в Аннуминасе. Удачна ли была твоя охота?
— Охота была удачна, Могучий, но ещё удачнее были встречи... Мы принесли важные сведения!
