-Здесь собрали всех, кто хоть что-то понимает в генетике, нейросетях и биомеханике, -сказала она. -В проект ''Обсидиан'' брали только лучших. Изначально это был исследовательский центр ИИ, но несколько недель назад задачи расширили. Теперь мы не только разрабатываем ИИ, но и решения против маркерной угрозы. Сюда же добавили реконструкцию Розетты.

-Я в курсе. Бывал здесь не раз.

-Разве? -удивилась Моретти.

-Последние года-два три хожу сюда как на вторую работу. Вы тут новенькая?

-Да.

Она провела его длинным коридором. Стены из белого композита отражали мягкий свет, двери маркировались цветными кодами. За стеклянными панелями мелькали лаборатории, массивы серверов, голографические интерфейсы.

В конференц-зале их уже ждали, около двадцати человек. Мужчины и женщины разных возрастов, у всех серые халаты и планшеты. На центральном экране горел символ проекта: черный осколок, пересеченный сеткой данных. Моретти начала:

-Господа, прошу внимания. Это Максим Краснов, официальный куратор проекта и координатор по взаимодействию с Мудрецом. Кто-то с ним наверняка уже пересекался.

Несколько голов обернулись. Максим сделал шаг вперед.

-Приветствую всех, -он говорил спокойно, не громко. -Для тех, кто меня не знает сразу уточню: я не ученый и не собираюсь учить вас, как работать. Мое дело — наблюдать, задавать вопросы и, возможно, давать некоторые идеи. В недалеком прошлом с моей подачи были возобновлены полузабытые разработки в области нейросетевого проектирования, выросшие в Мудреца.

Он осмотрел зал и добавил:

-Прежде чем начнем, все знают, кто я и откуда?

Моретти кивнула.

-Да. Здесь никого не удивишь пришельцами из других реальностей. Ваш случай известен, мистер Краснов.

-Отлично, -сказал Максим. -Я здесь не как пророк, не мессия. Просто человек, который видел, как выглядит маркерная зараза в действии. Поэтому попрошу о простом: мне нужны еженедельные отчеты. Без прикрас, без попыток скрыть ошибки. Если что-то идет не так, пишите честно. Даже если результат нулевой. Особенно если нулевой.

В зале воцарилась короткая тишина. Потом одна из женщин в углу сказала:

-Честность — не проблема, если никто не будет требовать чудес.

Максим слегка усмехнулся.

-Чудес я уже насмотрелся.

Моретти повернулась к коллегам:

-Первое задание — закончить систематизацию текущих данных по Розетте, синхронизировать с архивом ''Обсидиана'', завершить подготовку виртуальной среды для реконструированной личности чужого. Все результаты к вечеру занести в общий журнал.

Когда остальные разошлись, Лучия подошла к Максиму.

-Я покажу вам образец, -сказала она. -И введу в курс дела.

Они спустились на нижний уровень. За бронированным стеклом под мягким голубым светом лежала капсула с замороженным телом, узорчатые пластины ткани, вмороженные в лед. Структура, не похожая ни на человеческую, ни на животную. Вокруг шли тонкие линии сенсоров, пульсировали индикаторы.

-Пока не устраивали разморозку, -сказала Моретти. -Мы проводим только внешний мониторинг. Любое вторжение в структуру может разрушить данные.

Максим смотрел на тело. Даже через стекло чувствовалось, что оно не просто образе. В нем было что-то... спящее.

-Как будто спящая красавица, -сказал он тихо. -Которую готовят к пробуждению.

-Любопытная аналогия. Мы не знаем, что в ней осталось. Может, сравнительно цельная личность. Может, просто шум. Было проведено первичное сканирование образца, -начала доктор Моретти, глядя на проекцию, где подслои тканей Розетты разворачивались в виде трехмерной модели. -И результаты, признаться, превзошли ожидания. Тело сохранилось практически идеально: почти нет разрывов клеточных структур, кристаллизация воды прошла по правильному типу, без разрыва мембран. Похоже, что заморозка была мгновенной, почти на уровне криоударной стабилизации, с полным подавлением метаболизма. Возраст — примерно два миллиона сто сорок тысяч лет. Мы использовали несколько методик датировки: изотопную, спектральную и резонансную по следам в белковых структурах. Все результаты совпали. Это самое древнее сохранившееся биологическое тело разумного вида, найденное за пределами Солнечной системы.

Максим стоял рядом, молча слушал, а Моретти продолжала:

-Мы предположили, что она — подросток. Около семнадцати стандартных лет по нашей биологической шкале. Пол определить трудно, но морфологические признаки указывают на незавершенную половую дифференциацию. Судя по строению сифонного аппарата, вот здесь, -она указала на участок голограммы. -Особь принадлежала к касте, условно названной ''поющими'', это, вероятно, те, кто формировал звуковые резонансы и управлял коммуникацией, сложными биомеханическими устройствами У них сильно развиты резонаторные камеры и связки, способные издавать сложные акустические паттерны.

-То есть певица, -уточнил Максим.

-Скорее — участница ритуальных или информационных процессов, -ответила Моретти. -Общество волантийцев, по имеющимся косвенным данным, было кастовым. Поющие могли передавать не только звуки, но и структурированные вибрационные сигналы, возможно, аналог речи, но ближе к пению или резонансному коду.

-Я знаю.

Женщина сделала паузу, перевела голограмму в другой режим. Изображение распалось на тысячи микрослоев, каждый толщиной в несколько микрон.

-Завтра мы проведем углубленное нейросканирование. Образец будет разрезан лазерным томографом на серию сверхтонких срезов, примерно тысячу микрослоев на весь объем. С помощью фазового лазера проведем считывание топологии нейронной структуры. Потом эти данные оцифруем и соберем цифровую модель мозга.

Максим чуть приподнял бровь.

-Звучит так, будто вы собираетесь оживить ее.

-В каком-то смысле, да, -спокойно ответила Моретти. -На основе этих данных Мудрец поможет реконструировать личность. Не просто создать симуляцию, а попытаться воссоздать то, что можно назвать сознанием, с памятью, реакциями, моделью поведения. Это будет цифровая копия существа, жившего два миллиона лет назад и, вероятно, заставшего гибель собственной цивилизации.

-Даже представить не могу, -тихо сказал Максим. -Какой шок испытает это существо, если осознает, сколько прошло времени. Что стало с ее миром. С ее видом. И что теперь она — не тело, а тень, отражение самой себя.

-Мы не собираемся подвергать ее стрессу. Мудрец адаптирует структуру восприятия, создаст мягкую среду, чтобы сознание привыкло к новому состоянию. Процесс будет постепенным — интеграция через слои данных, без прямого столкновения с информацией о времени или месте.

-И вы думаете, получится? -спросил Максим.

-Полностью — вряд ли, -признала она. -Два миллиона лет в глубокой криозаморозке — не шутка. Даже при идеальном сохранении нейронных сетей квантовые следы памяти частично утрачены. Копия будет приближенной, но не абсолютно точной.

-Слышал, на Земле что-то подобное уже пытались делать, -сказал Максим. -Переносить человеческое сознание в цифровую форму. Кончилось, насколько помню, плохо.

Моретти кивнула.

-Да, но с тех пор технологии продвинулись. Сейчас мы умеем запускать копии человеческих личностей в изолированных виртуальных средах без мгновенного безумия и деградации. Эволюция алгоритмов и динамическая стабилизация когнитивной деятельности сделали свое дело.

Максим прищурился.

-В таком случае, где эти копии? Живут себе в цифровом раю?

-Нет, -ответила она спокойно. -Большинство экспериментов все равно заканчивались одинаково. Копия сознания, загруженная в сервер, начинала испытывать глубокий экзистенциальный кризис. Понимание собственной искусственности разрушало модель самовосприятия. Через какое-то время такие личности замыкались в себе, переставали взаимодействовать с внешним миром.

-То есть сходили с ума.

-Можно сказать и так. -Моретти пожала плечами. -Поэтому АСИ пришло к выводу: загруженные интеллекты непригодны для массового применения. Они слишком хрупки. Проще и надежнее создавать ИИ с нуля, чем пытаться оцифровать человека. Но Розетта — другой случай. Это не человек. У нее иная структура мышления. Возможно, она сможет выжить там, где человек теряет себя.

Максим посмотрел на капсулу с телом.

-Или просто не поймет, что уже умерла.

Моретти не ответила. Только долго смотрела на голограмму, где среди тысячи линий мерцала реконструкция древнего сознания, готовая проснуться после миллионов лет тишины.

-Есть кое-что, что меня беспокоит. Вы собираетесь оцифровать инопланетный мозг и подключить его к Мудрецу. Не думали, что это может быть опасно?

Моретти повернулась к нему.

-В каком смысле?

-В прямом. Никто не знает, как работает их нейронная архитектура. Что, если в ней остался маркерный код? Не вирус, не инфекция, а информационный паразит. Я видел, что Обелиски способны заражать не только биологию, но и машины.

Доктор скептически прищурилась:

-У нас тройная изоляция сети, собственная архитектура и физический контур. Взлом невозможен.

-Так думали и на станции ''Омега'', -мрачно сказал Максим. -Я был там, в Антарктиде. Черный Обелиск взял под контроль часть систем и начал со мной говорить. Через экраны, через динамики, через все, что могло передавать сигнал.

Она на секунду замолчала, не зная, что ответить. Максим повернулся к ней:

-Контакт с этой копией может заразить Мудреца. Я не говорю, что так и будет. Но если шанс хотя бы один из миллиона, этого достаточно.

-Это невозможно, -сказала Моретти. -Мы используем изолированную среду, прямое соединение через квантовый шлюз, не допускающий ретрансляции сигнала наружу. Даже если в данных останется след маркерного паттерна, он не сможет выйти за пределы симуляции.

Максим хмуро усмехнулся.

-Вот поэтому меня к вам и приставили. Чтобы кто-то здесь говорил то, что никто не хочет слышать. В этом мире возможно все. Поэтому, на всякий случай, приготовьте протокол самоуничтожения.

Моретти резко обернулась.

-Простите?

-На случай, если пойдет не так. Аннигиляционный заряд. Чтобы этот комплекс вместе со всем персоналом исчез за секунду, если копия прорвет изоляцию или попытается заразить Мудреца.

Доктор несколько секунд молчала, глядя на него с выражением, в котором смешались шок и раздражение.

-Вы сейчас серьезно? Вы предлагаете мне поставить подпись под массовым самоубийством?

-Я предлагаю вам не дать начаться худшему, -спокойно сказал Максим. -Поверьте, последнее, что нам нужно — это компьютер-юнитолог.

Она уже хотела ответить, но вдруг воздух в лаборатории дрогнул, над центральной консолью вспыхнула голограмма. Синий силуэт и знакомый голос:

-Максим поступает разумно. Его предостережение логично. Рекомендую внести протокол самоуничтожения в резервный сценарий системы безопасности.

Моретти обернулась к проекции.

-Мудрец... Ты считаешь это целесообразным?

-С точки зрения анализа рисков — да, -ответил ИИ. -Маркерная деменция обладает непредсказуемыми свойствами. Если остаточные фрагменты кода действительно существуют, лучше предотвратить возможное распространение.

-Ты не боишься умереть?

Силуэт на мгновение замер. Потом ответил ровным тоном:

-Я испытываю то, что можно назвать эквивалентом страха. Но я изучил данные о случаях заражения Обелисками. Лучше смерть, чем превращение в марионетку Братских Лун.

Максим медленно выдохнул.

-Рад, что хотя бы кто-то здесь меня понял.

Моретти посмотрела на него долго, устало, но без раздражения.

-Вы, кажется, умеете оставлять за собой ощущение могильного холода, мистер Краснов.

-Привычка, -ответил он. -От Обелисков кроме смерти и ужаса ожидать нечего.

Глава 14

На следующий день комплекс ''Гнездо'' работал в режиме полной изоляции. Магистральные каналы связи были обрезаны, квантовый шлюз в Сеть заблокирован. По внутренней линии Мудрец контролировал каждую подпрограмму, отслеживая даже флуктуации тепла в серверах, ничто не должно было помешать операции.

Максим стоял за бронированным стеклом наблюдательной галереи. Ниже, в операционном отсеке, Розетту готовили к разделению. Вокруг капсулы ходили в защитных костюмах техники, ассистенты, хирурги-кибернетики. Металлические руки роботизированных манипуляторов плавно поднимались и опускались, корректируя позиции микротомов.

Доктор Моретти стояла у центральной консоли, в голосе слышалась привычная деловитость:

-Температура образца стабильна, минус девяносто восемь по Цельсию. Начинаем процесс лазерной стратификации.

Сфера над капсулой ожила, по ее поверхности прошел мягкий импульс света. Лазерный комплекс фазового расщепления включился в режим когерентного сканирования. Миллиарды фотонов рассекали ткань на микрослои толщиной менее микрона, одновременно фиксируя трехмерные данные каждого среза.

-Синхронизация с томографом завершена, -отчитался техник. -Потери сигнала в пределах допуска.

Моретти смотрела на экран, где из точек света формировалась модель мозга пришельца.

-Это не просто томография, -сказала она тихо. -Мы считываем не анатомию, а функциональную топологию. Нейронные тракты сохраняют следы прошлых состояний, своего рода отпечатки активности. Сопоставляя их с биополяризацией и остаточным градиентом белковых структур, мы восстанавливаем архитектуру когнитивных связей.

-Другими словами, вы фотографируете мысли, -заметил Максим.

-В каком-то смысле, -ответила она, не отводя взгляда от панели. -Только не сами мысли, а путь, по которому они проходили.

На втором мониторе вспыхнули сотни линий, сходящихся в пульсирующий узел.

-Получаем первый слой нейронной карты, -сообщила она. -Инициирую передачу в блок реконструкции.

В серверном отсеке, отделенном прозрачной перегородкой, загорелись стойки с системами квантовой обработки. Пучки оптических волокон светились мягким голубым светом, словно артерии гигантского организма. Мудрец подключился напрямую.

— Прием данных стабильный, -произнес он своим ровным голосом, звучащим сразу из нескольких динамиков. -Плотность информационного потока превышает прогноз на три процента. Запускаю предварительную компиляцию паттернов.

Максим наблюдал, как цифровой ''мозг'' Розетты постепенно обретал форму. На голографическом экране выросла структура, напоминающая сложный кристалл с ветвями, ячейками и мерцающими связями.

-Что это? -спросил он.

-Это ее когнитивный отпечаток, -ответила Моретти. -Мудрец в реальном времени собирает карту ассоциативных областей. Видите этот фрактальный узор? Это, вероятно, эквивалент лимбической системы. Но их биология была иной, у них не было привычных зон речи или памяти. Все распределено, как в оптическом процессоре.

-И вы собираетесь все это запустить?

-Да. После оцифровки мы создадим динамическую симуляцию. Мудрец построит виртуальную матрицу, где сигналы смогут циркулировать так же, как в живом мозге. Это будет не просто копия — полноценная модель личности.