| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Глаза девушки закрылись сами собой, ноги подогнулись. Саолер подхватил её на руки и аккуратно опустил на землю.
— Обморок?! — Морис шагнул к бесчувственной землянке и приподнял веко. Некоторое время он внимательно разглядывал её глаз, а потом озабочено заметил: — Лейтис говорит, что стихийные выходы из тела в половине случаев заканчиваются летальным исходом. Особенно если маг недостаточно обучен. Ей нужна помощь.
Подросток вопросительно взглянул на Саолера.
— Надо срочно звать Ирсина или Трис.
— А Вы?
— Я боевой маг, а не лекарь! — отрезал единорог и подхватил Свету на руки. — Пойдём к тебе, Морис. Надеюсь, Ирсин почувствует состояние своей подопечной и поторопится.
Мальчишка с тревожным интересом взглянул на девушку и быстро зашагал по едва заметной тропке, которая вскоре вывела их на просёлочную дорогу с глубокими узкими колеями, заполненными мутной желтоватой водой. Саолер старался идти след в след за Морисом, но ноги всё равно съезжали, и пару раз избежать купания в грязи удалось лишь чудом. Да и безжизненное тело Светланы с каждым шагом становилось всё тяжелее. И когда вдалеке показались унылые серые избы, он издал радостный возглас. Морис обернулся, с печальной улыбкой взглянул на него и махнул рукой в сторону деревни:
— Вон наш дом, с красной крышей.
Единорог поудобнее перехватил девушку и посмотрел на бордовую черепичную крышу. На коньке медленно кружился флюгер в виде дракона, из трубы тянулась струя густого синеватого дыма. Саолер мазнул взглядом по другим домам, но таких роскошных крыш больше не нашлось. Обычная дранка, где поновее, а где подгнившая, поросшая весёленьким зелёным мхом. "Богато, однако, живёт местный знахарь", — подумал Лер, и в душе шевельнулось сомнение — правильно ли он поступил, доверившись первому встречному? Кому, как ни ему, знать подлые методы Вящих? Для того чтобы поймать оборотня или любого другого представителя малых рас, человеческие маги не гнушались ничем. Подкуп, шантаж, предательство... Казалось, Вящие использовали все самые известные и самые грязные методы охоты на нелюдей. По телу единорога прошла тревожная, неприятная дрожь, он остановился и исподлобья взглянул на мальчишку:
— В твоих словах не чувствуется лжи, но, если ты всё же обманываешь нас, возмездие настигнет и тебя, и твоих хозяев.
Низко опустив голову, Морис уставился на заляпанные глиной сапоги.
— Посмотри на меня! Что ты не договариваешь? Скажи, пока не поздно. Возможно, я смогу...
— Нет. Каким бы классным боевым магом ты ни был, с целым отрядом вящих не справишься. — Мальчишка поднял больные глаза на единорога. — Маги появились в Кузенке вчера утром. Порталом. И не только из-за пойманной крестьянами женщины-птицы. Как только портал закрылся, они собрали жителей на площади и объявили, что в ближайшие дни из Либении должен прийти очень сильный маг, скорее всего, женщина. За неё назначена баснословная награда — тысяча золотых. Причём им неважно доставят лазутчицу живой или мёртвой. Кое-кто из деревенских решил попытать счастья и отправился поближе к границе. Я, как Вы понимаете, в их число не вошёл. Да только так получилось, что командир вящих остановился в доме Лейтиса и, конечно же, увидел маму. Несмотря на все защитные амулеты и заклинания, ему удалось распознать её вторую сущность, а мастер отпираться не стал. Он рассказал, как наша семья появилась в его доме и... и... — голос Мориса задрожал, из горла вырвался всхлип, — и продал нас Ордену. Мама умоляла пощадить хотя бы девочек, но её не услышали. Вящий спеленал маму и сестёр сетью, а мне достались путы.
Подросток закатал рукава куртки, демонстрируя толстую медную проволоку, вживлённую в кожу, и Саолер прерывисто вздохнул. Он читал об этом варварском способе привязки магических существ, но в реальности не сталкивался никогда. С тоской посмотрев на деревню, единорог плюхнулся прямо на обочину, пристроил рядом с собой безжизненное тело землянки и потянул Мориса за полу куртки:
— Садись. — Мальчишка послушно опустился рядом, прижался к юноше и устремил пустой взор куда-то вдаль. — Больно? — Ровный палец с совершенным овальным ноготком невесомо прошелся по воспалённой, не до конца зажившей коже. — Маги считают, что у оборотней болевой порог выше и регенерация лучше. Мы для них идеальные подопытные, а того, кто после экспериментов выживет, можно себе в качестве раба оставить. Удобно!
Мальчишка шмыгнул носом и согласно кивнул:
— Примерно так обо мне Зарин и сказал и ещё добавил, что у него наконец-то появился шанс утереть нос Тельвару, который "достал своим зверёнышем хвастаться"!
— Зарин Брант?! Неужели в это захолустье притащился один из Десятки? Не может быть!
— Может, дорогой мой Лер, может, — раздался за спиной оборотней густой насмешливый бас, и единорог почувствовал, что даже моргнуть не может, а уж про то чтобы с места сдвинуться и говорить не приходилось, впрочем, говорить он тоже не мог. — Такие вот дела, зверёныш!
Обладатель роскошного голоса обошел пленников и остановился перед ними, скрестив руки на груди и широко улыбаясь. Если бы Саолер мог закрыть глаза, то так и сделал бы, но маг лишил его этой малости. "И на моё очарование он больше не поведётся... — подумал единорог, глядя в холодные зелёные глаза. — Всё кончено!"
— Всё только начинается. И на этот раз маленькие титулованные ублюдки нам не помешают! Ты сполна насладишься моим обществом.
Зарин шагнул к Леру и, накрутив на руку длинные чёрные волосы, вздёрнул его на ноги. Лишившись опоры, Светлана кулем повалилась на землю, а Морис уткнулся лицом в колени и сжался в комок, пытаясь сделаться маленьким и незаметным. Уловка не сработала: вящий пнул подростка ногой и приказал:
— Беги к Лейтису, пусть готовит пленников к отправке. Через час уходим!
— Но, господин, Вы обещали, что, если я найду магичку, отпустите девочек...
— Молчать! Я не держу обещаний, данных животным. И не порти мне настроение — изувечу!
— Да, пожалуйста!
Морис вскочил и бросился на Зарина с кулаками, но даже коснуться его не сумел. Истошно заорав, рухнул на землю и стал кататься по ней, словно пытался сбить огонь. Вящий отпустил единорога, с минуту понаблюдал за страданиями мальчишки и скомандовал:
— Встать!
Резкая, как удар хлыста команда заставила подростка вскочить и вытянуться в струну. Зарин брезгливо осмотрел испачканную одежду Мориса, поморщился и двумя пальцами взял его за подбородок:
— Разве я сказал, что изувечу именно тебя? У меня есть более интересные кандидатуры: две премиленьких девчушки и их пока что симпатичная матушка... — Он подмигнул побледневшему мальчику. — Я даже позволю тебе посмотреть, что получится, а, может, и поучаствовать в веселье!
— Не надо... — Мертвенно-белое лицо Мориса исказило отчаяние, бескровные губы задрожали, из глаз потекли слёзы. — Не мучайте их, пожалуйста, не надо... Я сделаю всё, что вы скажете, только девочек не трогайте...
— Какая жертвенная братская любовь! Вы, оборотни, так трепетно относитесь друг к другу, что играть на этом одно удовольствие. Лейтис рассказывал, что три года назад ваша мамашка также слёзно просила не выдавать вас Вящим и даже согласилась добровольно служить ему. Любопытно, на что она надеялась? Лейтис же не идиот! Он тем же вечером написал мне о семейке горных львов-оборотней с примесью человеческой и орлиной крови, волей случая попавшей ему в руки, и три года поставлял Ордену ценное лекарственное сырьё, приготовленное на основе вашей крови. Вчера же мы просто скрепили давным-давно оговоренную сделку. Вообще, последние два дня оказались необычайно удачными! Я получил в собственность пятерых оборотней, один другого оригинальнее, нашел жертву неудачного магического эксперимента, ну и старого знакомого (по нему давно костёр плачет!) встретил.
Вящий покосился на единорога, ожидая реакции на свои слова, и тот не подвёл: "Неужели они схватили Ирсина?! Не верю! Не могу поверить!"
— А придётся, — ухмыльнулся Зарин, оттолкнул Мориса, который, не удержавшись на ногах, плюхнулся в лужу, промочил штаны и забрызгал и без того грязную куртку. — Животное! Поганое, грязное животное! Таких тварей как ты в дом пускать нельзя. Приедем в поместье, прикажу будку для тебя сколотить и на цепь посажу! А сейчас бегом к Лейтису. Одна нога здесь другая там!
— Как прикажете, хозяин, — еле слышно прошептал мальчишка и опрометью понёсся к деревне, а вящий наконец обратил внимание на Светлану.
Признаков жизни девушка не подавала и, скорчив гадливую гримасу, маг присел на корточки и приложил пальцы к её шее.
— Надо же, не сдохла! — спустя несколько долгих секунд произнёс он и приказал: — Бери её на руки, Лер, и следуй за мной. Да, смотри, не урони ценный груз, а то сам знаешь, кое-кто будет очень недоволен.
Единорог и хотел бы взбунтоваться, но проклятое тело подчиняться не желало, признав Зарина хозяином. "Живого голема из меня сделал. Скотина! Интересно, как у него получилось?" — злился Саолер, с ужасом понимая, что против воли склоняется над Светланой, поднимает её на руки и поворачивается к вящему.
— Замечательно! — Круглое лицо мага с простецкими, но выразительными чертами лучилось удовольствием. На пухлых губах сияла искренняя счастливая улыбка, в глазах плясали весёлые искорки. — Прекрасное заклинание! Можешь гордиться собой, Лер, ты первый, на ком я испытал его в полевых условиях. Как ты себя чувствуешь?
— Отвратительно. Моё "я" будто в клетке заперли. Кажется, что разум существует отдельно от тела, которое выполняет только твои команды, — доложил единорог и с пугающей ясностью осознал, что выполнит любой приказ Зарина.
Любой! Вящий, не прибегая к пыткам, мог выяснить всю его подноготную, выведать любые тайны, заставить делать любые мерзости... "Нет. Я лучше умру!" — запаниковал единорог, а Зарин громко расхохотался.
— А вот этого я тебе как раз не позволю. Да и не сможешь ты ничего с собой сделать. Это мы с тобой опытным путём выяснили. Или забыл?
— Я помню, — механическим голосом произнёс Саолер, пустыми глазами глядя мимо мага. — Я не смог убить себя.
Вящий удовлетворённо кивнул, облизал губы, собираясь задать следующий вопрос, но вовремя опомнился.
— Чуть позже пообщаемся, а сейчас следуй за мной!
И, окинув единорога собственническим взглядом, размашистой, уверенной походкой направился к деревне. Полы его тёмного, подбитого серым мехом плаща хищно развивались, высокие сапоги на толстой рифленой подошве оставляли в грязи чёткие, глубокие отпечатки, а надменно выпрямленная спина кричала о силе и власти. Будь на месте Зарина кто-нибудь другой, Саолер обязательно бы залюбовался им, но знание того, что впереди идёт враг, убийца и мучитель его сородичей, заставляло думать лишь о том, как здорово было бы уничтожить этого человека — растерзать заживо, а потом втоптать в землю куски дымящейся плоти.
Картина убийства настолько ясно и чётко встала перед глазами, что единорогу даже показалось, что он чувствует аромат крови. Лер сделал ещё несколько шагов и вдруг понял, что запах крови ему не пригрезился. Картинка зверской расправы над Зарином рассыпалась цветными стекляшками, и Саолер сообразил, что, увлёкшись несбыточными мечтами, не заметил, как они вошли в деревню. Смотреть по сторонам ему не приказывали, но всё же боковым зрением единорог видел и явно небогатые дома, обитые потемневшими от времени досками, и по-осеннему пушистых кур, роющихся на обочинах дороги, и даже испуганные лица крестьянских детей, выглядывающих из-за дверей или углов, куда они попрятались, едва завидев Зарина. В какой-то момент узкая улица Кузенки раздалась и разродилась небольшой круглой площадью. Запах крови, усиливавшийся с каждым шагом, стал невыносимым, но Саолеру почему-то не хотелось увидеть его источник. Ледяная клешня страха сжала сердце, и теперь он намеренно вперил взгляд в землю. "Только не останавливайся! Я не хочу. Не надо..."
— Стоп! — Зарин повернулся к пленнику и ткнул пальцем в центр площади: — Смотри!
Голова Саолера послушно вскинулась и повернулась в указанном направлении. В центре площади возвышался массивный деревянный крест, на котором умирала девушка с большой птичьей головой и чёрно-белыми крыльями, слабо трепещущими за спиной. Частичная трансформация причиняла ей не меньше боли, чем насквозь пробитые толстыми гвоздями ладони и ступни. На обнаженном теле живого места не было: синяки, раны, ожоги. По стройным ногам тонкими струйками стекала кровь, и под крестом уже темнела маленькая лужица.
Единорога замутило, перед глазами замелькали причудливые радужные тени. Словно сквозь многоцветную вуаль он с ужасом и состраданием смотрел на очередную жертву Вящих и всей душой желал ей скорейшей смерти.
— Какой ты, однако, жестокий, — осклабился Зарин и, бросив на распятую девушку, равнодушный взгляд, ехидно сообщил: — Мы не дадим ей умереть. Она ещё послужит Ордену. Повисит до вечера, в назидание непокорным, а потом Лейтис приведёт птичку в норму и будет использовать, как предыдущую рабыню. Пошли, зверёныш! Хватит на девчонку глазеть, а то ещё влюбишься!
Собственная шутка так понравилась магу, что всю дорогу до дома знахаря он весело улыбался и время от времени хихикал. Единорог же, в очередной раз потрясённый жестокостью людских магов, ушёл глубоко в себя и на самом деле стал походить на бездушного голема. Он не отреагировал ни на богатый, щеголяющий свежей обивкой дом, ни на ворота, сами собой распахнувшиеся перед вящим, ни на два десятка магов, собравшихся на просторном дворе. Из ступора его вывел громкий голос Бранта:
— Положи девчонку к остальным тварям и возвращайся — личный раб должен всегда находиться рядом с господином. Ясно?
— Да, хозяин.
Единорог посмотрел по сторонам, отыскивая товарищей по несчастью, и, обнаружив стоящую неподалёку от ворот железную клетку, направился к ней. В углу, прижимая к себе двух девочек лет десяти-двенадцати, сидела женщина с толстой чёрной косой, уложенной вокруг головы. Склонившись к дочкам, она что-то тихо говорила им, изредка беспокойно косясь на мертвенно-бледного Мориса, который стоял возле клетки, придерживая низкую дверцу, и невидящим взглядом смотрел вдаль. На дощатом полу, лицом вниз, лежал ещё один пленник, больше напоминающий груду грязных, окровавленных тряпок, чем человека. Саолер опустился на колени, кое-как протиснулся в клетку, положил землянку рядом с полутрупом и вдруг почувствовал тревожно-болезненный укол в сердце. Пятясь на коленях к выходу, он изо всех сил старался рассмотреть избитого мужчину, но тщетно. "Я его знаю", — пульсировала в сознании настойчивая мысль, и провидение, наверное, впервые за день, пошло навстречу единорогу. Пленник глухо застонал, завозился и перевернулся на спину.
"Ирсин! Они всё-таки одолели его! Сволочи! — Лер выбрался из клетки и поплёлся к Зарину. — Теперь нам точно конец. Раз уж Ирсин не сумел справиться с ними, значит, никто не сумеет. Мы все умрём. Кто-то раньше, кто-то позже".
— Ну что, убедился? Рьяный защитник сирых и убогих, надежда всех оборотней Аренты и предатель всего человечества, на этот раз не сумеет избежать карающей длани Ордена. Сегодня же вечером он предстанет перед судом, будет приговорён к смерти и завтра утром взойдёт на костёр. А вот ты, надеюсь, проживёшь долго. — Вящий ухмыльнулся и указал Саолеру на землю возле ног. Единорог опустился на колени и замер, а Зарин небрежно потрепал его по волосам и обратился к собеседнику: — Тельвар будет завидовать мне чёрной завистью. Подумаешь, тангир! У меня в услужении сразу две чудесных зверушки — чёрный единорог и крылатый лев! Ни у кого таких нет. Даже у самого Ребарат-Нура!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
