Ветер Севера. Риверстейн.

Красноглазая изумлено округлила глаза.

— То есть как это кто? Арххаррион таа Сель Кра, Правитель Хаоса, один из девяти властителей объединенного Подлунного Мира!

— Понятно, — спокойно сказала я и толкнула дверь, из которой мы вышли, когда переместились. Только сейчас я заметила, что это спальня. На белом ковре все еще темнело пятно, натекшее с моего платья. Олби осталась снаружи, не решаясь войти.

Арххаррион открыл дверь и подошел ко мне. Я досадливо провела рукой по волосам, ставшим удивительно шелковистыми. Хорошие в Хаосе снадобья, дельные. Жаль только затерялась лента, которой я заплетала косу.

— Русалочье озеро Им дало ответ, как вернуть Аргард? — не глядя на него, спросила я. Потом вздохнула и посмотрела в темную бездну. В его глаза.

— Нет. Им дал ответ на мой вопрос. Но это поможет освободить тебя от Аргарда, — сказал демон, не отрывая от меня взгляда. На бесстрастном лице не было ни одной эмоции.

Рука горела все сильнее, жаром расходясь по телу.

— Хорошо, — пересохшими губами сказала я. Подробности меня не интересовали. Значит, он снимет кольцо. Хоть вместе с рукой. Или с жизнью.

Арххаррион как-то неуверенно протянул ладонь, не знаю, что он хотел сделать, но я отшатнулась.

— Аргард привязан к Риверстейн, надо возвращаться, — тихо сказал он. Я равнодушно пожала плечами и спокойно вложила ладонь в его руку. Он посмотрел на мои пальцы в своей руке, поднял глаза, словно хотел что-то сказать. Но промолчал. Просто открыл переход.

* * *

Хоть мне и показалось, что я провела в Подлунном Мире вечность, на самом деле, всего около трех часов. Меня даже искать не бросились, и никто моим отсутствием особо не озаботился. Только Ксеня, встревоженно влетевшая в комнату. Но я отмахнулась от ее вопросов, буркнула, что все в порядке, обулась, торопливо заплела косу и выскочила в коридор, словно фурия промчавшись мимо удивленных послушниц. Видимо, у меня сегодня день такой, все меня недоуменными взглядами провожают.

Арххаррион как всегда не попрощался. Хотя и я тоже. Вышла из перехода в своей комнате, даже не оглянулась.

А теперь вот несусь по Риверстейну, не разбирая дороги. Очнулась только, когда осознала, что стало непривычно тихо, ни гула голосов, ни треска каминов, ни шороха ученических свитков... И оглянулась озадаченно.

Я стояла в крытой галерее, соединяющей вторые этажи западного и восточного крыла. Этим проходом давно никто не пользовался, послушницы опасались сюда ходить из-за подгнивших досок. Запросто можно было провалиться и рухнуть в каменный колодец внизу. К тому же, западное крыло давно заброшено, туда складируют старую мебель и ненужный хлам и делать там решительно нечего. Разве что мы с Ксеней там порой прятались, но и то, предпочитали пользоваться коридором, а не галереей, не желая свернуть себе шеи. Да и не заходили дальше небольшой каморки в конце коридора.

Я осторожно двинулась вперед, внимательно глядя себе под ноги. В запале я промчалась почти по всей длине узкого перекрытия и сейчас стояла в конце, ближе к западному крылу. Я повернула голову — мои следы четко темнели в пыли, ровным слоем покрывавшей подгнившие доски. Не уверена, что смогу повторить свой подвиг и так же непринужденно пройти обратно. Все же, в бездумье есть свои плюсы. Например — бесстрашие.

Лучше уж дойти до конца галереи и вернуться обратно через коридор в конце западного крыла. Правда, тогда придется пройти через все крыло: заброшенное, заросшее паутиной и загаженное мышами. И, как нас пугали, обжитое неупокоенными духами.

Но духи... что они могут сделать живым? А после клыкастой невесты Арххарриона разве можно опасаться каких-то маленьких, пугливых мышек? Я хмыкнула и тут же погрустнела. Лучше бы не вспоминала.

Подобрав подол, я уверенно двинулась вглубь западного крыла.

Здесь было непривычно тихо, по пустынным залам гулко разлеталось эхо шагов, отражалось от стен, создавая иллюзию, что кто-то крадется следом. Я старалась идти тише, мягко ставя ноги в кожаных ботинках с пятки на носок. В маленьких комнатах за основным холлом эхо утихло, утонув в нагромождении снесенного сюда старья, затянутого темными, сырыми холстинами. Эта часть Риверстейна не отапливалась, и здесь было ощутимо холодно. Несмотря на быстрый шаг, я начала дрожать и постукивать зубами. Помедлила, растирая озябшие руки и пытаясь сориентироваться. Так, я пришла с той стороны, прошла через холл, петляющий коридор, несколько комнат... потом снова коридор. Там свернула налево. Или направо? И куда нужно было?

Неужели заблудилась? Повертела головой, пытаясь понять в какой части здания оказалась.

Небольшая проходная комната. В Риверстейне много помещений с двумя дверьми, в противоположных сторонах. И эта такая же. Похожа на нашу ученическую, так же окна на двух стенах, комната была угловой. Я наморщила лоб. Если угловая, получается, я все же свернула не там. Лестница на первый этаж в середине коридора, как это я ее проскочила? Или прошла через одну из проходных комнат, минуя основной коридор? Ох... и куда теперь идти? Я задумчиво застыла, с досадой думая, что хоть бы какой-нибудь неупокоенный дух явился, дорогу подсказал.

— Есть тут кто-нибудь? — неуверенно пискнула я. Звук пролетел по комнате, запутался в нагромождении ветоши, затерялся, прошелестел "...будь... иди...", я испуганно оглянулась.

Заколоченные окна без занавесей затянуты мохнатой паутиной, серый свет почти не пробивается сквозь них, как ни старается. Может, вернуться по своим следам? А это мысль!

Я радостно уставилась в пол, потом нахмурилась, присела, разглядывая внимательно. И обернулась тревожно. Чудилось, что смотрит кто-то в спину. Конечно, там никого не было, глухая стена с облезшей штукатуркой неопределенного цвета и завитком потемневшего от времени бронзового светильника.

Я снова уставилась в пол. Следов не было. Как и пыли. Но как такое возможно? Кому понадобилось мыть пол в давно заброшенном помещении? И совсем недавно, новый слой еще не успел скопиться.

Света не хватало, и, еще раз обернувшись через плечо, я сконцентрировалась и сделала то, чему терпеливо учил Шайдер, но что у меня категорически не получалось. Сейчас получилось. На кончиках пальцев засветился огонек и легко слетел с них, зависнув в воздухе. При его свете я внимательно осмотрела все помещение, так и есть, вернее так и нет. Пыли. Я дошла до противоположной двери и выглянула в коридор, разглядывая потемневшие доски. От моей ноги остался четкий отпечаток.

Вернулась в загадочную комнату, прошла насквозь, выглянула за дверь. И здесь на полу четко обозначилась цепочка моих следов. Но как это можно объяснить? Ответа не находилось. Еще потоптавшись на месте, я вышла и в задумчивости побрела вперед, раздумывая над этой странной загадкой. Так и дошла до основного коридора, в который уже долетали голоса воспитанниц, спешащих в трапезную. Торопливо загасив плывущий за мной огонек, я отправилась обедать, так ничего и не придумав.

* * *

Пришлось извиняться перед Ксеней за мое странное бегство, правда, не объясняя причин. Не оттого, что не доверяла, а оттого что и не было у меня связного объяснения. Я сама не понимала, что со мной творится, откуда эта маета и злость, непонятные порывы то петь, то кричать. Пришлось сказать, что сидела в часовне, хотела побыть одна. Почему мне не сиделось в теплой комнате, не придумала. Но подруга привыкла к моим причудам, так что выспрашивать не стала, и я вздохнула с облегчением. И пообещала себе, что обязательно вскорости все ей расскажу. Вот только сама разберусь со своими мыслями...

Ксеня рассеянно теребила сладкую булку, кроша в пальцах тесто, но есть не торопилась, что было на нее не похоже. Мысли ее тоже были где-то далеко, может, потому и ко мне с вопросами не приставала.

— Ты не видела лорда? — спросила я. Ксеня покачала головой, выстилая на столе дорожку из крошек.

— И от Данилы никаких вестей, — вздохнула я. — Что там Данина говорит? Не знает, как он?

— К ней лорд заходил, сказал, что отправил ее сына в Старовест обучаться, мол, способности у него к знахарству. И что определил парню довольствие, а после обучение возьмет к себе лекарем. Данина руки кинулась целовать, а он, представляешь, смутился так, растерялся... Обещал, что Данила приедет к полной луне, повидаться.

— Вот как... значит, к тому времени посвящение у Источника пройдет. Может, ему что-то новое удастся увидеть. Хорошо бы.

— Думаешь, те дети еще живы?

Я грустно пожала плечами.

Ксеня в сердцах стукнула кулаком по столу, так что подскочила треснувшая глиняная кружка, и на нее недовольно шикнули с другого конца стола.

— Самое обидное, что знаем, а ничего сделать не можем! — опустила она голову. — Если бы понять, где их держат!

Мы помолчали. Мысль, что в каком-то сыром подвале сидят голодные истощавшие ребятишки, которых по одному убивают ритуальным клинком — не укладывалась в голове. И вызывала тягучую и жутковатую оторопь. Ксеня угрюмо рассматривала потемневшие доски стола.

— Я тут поспрашивала потихоньку. В прошлом году в Риверстейне пропало пять девочек, все малявки, из младших. Настоятельницы сказали, что —

гниль.

— Так может, и правда, гниль?

— Данина говорит, в прошлом году ни у кого пятна не видела. Ни разу.

Я с ужасом посмотрела на подругу.

— Как же так?

— А вот так. Кто интересовался, куда делась Мила три весны назад или Рада? Нам говорят — гниль, или волк, или утопла, вот и весь сказ... Подружки поплакали, да и только. Мы ведь привыкли верить тому, что нам говорят, Ветряна. А где на самом деле послушницы — Пречистая Мать ведает. Кто-то думает, что Зов позвал, настоятельницы и скрывают, кто-то гнили боится, предпочитают не лезть. Маленькие так и вовсе не задумываются особо...

— Неужели кто-то в Риверстейне в этом замешен?

— Не знаю, Ветряна! Даже думать страшно, что кто-то из наших может в этом участвовать! Хотя ту же Гарпию взять... легко. Мы для нее мусор, может, она, таким образом, решила очистить мир от скверны? В лице послушниц?

У меня тоже аппетит пропал окончательно. Невидяще осмотрела трапезную: оживленные послушницы бойко стучат ложками по тарелкам с наваристым густым супом, хрустят теплыми поджаристыми лепешками с маслом и мягким сыром. Одна из младших настоятельниц присматривает за девочками, рассеянно одергивает второгодок и неспешно потягивает теплый травяной настой. Весело потрескивает огонь в камине, согревая живым теплом помещение. Из кухни выглядывает раскрасневшаяся от жара печей Авдотья и довольным взглядом окидывает сытые лица послушниц... И за каждой чудится черная тень убийцы с занесенным ритуальным клинком.

Я мотнула головой, скидывая морок. Ксеня ободряюще сжала мне ладонь.

— Лорд во всем разберется, — уверенно сказала она. — Не бойся, Ветряна. Я промолчала.

Шайдер объявился к закату и вошел в ученическую во время вечерних занятий. Походил по проходу, заглядывая в тетради и вызывая смущенный румянец на девичьих щеках, глубокомысленно послушал старенькую мистрис Пану и завис над моим плечом.

— Что нового? — прошептал он мне на ухо.

Я посмотрела недовольно. Нашел место для общения. Рогнеда поглядывает злобно, да и остальные ревностно блюдут передвижения куратора. Но от вопроса не удержалась. К тому же ученицы начали вслух проговаривать задание, от голосов стало шумно.

— Вы были в Эллоар? — как можно тише спросила я. Лорд кивнул.

— Нужно было пополнить резерв. И амулеты перемещения зарядить, а то рискую застрять тут навечно!

— Надеюсь, такие жертвы с вашей стороны не понадобятся, — вздохнула я.

— А почему бы и нет? — задумчиво протянул он. — Свежий воздух, природа, места красивые. Может, мне здесь стоит задержаться? А, Ветряна? Как считаешь?

Я удивленно пожала плечами. Я-то откуда знаю, что ему лучше? Потому, отвечать не стала. Лорд присел рядом со мной, отобрал тетрадь и сделал вид, что изучает мои записи. Ксеня с другой стороны ученической мне вопросительно улыбнулась. Мистрис Пана нам сидеть вместе не разрешала с детства. Считалось, что мы друг на друга плохо влияем. Я сделала страшные глаза, чтобы и остальные заодно увидели, мол "ай-яй-яй, этот злой лорд ко мне прицепился, заставляет на каверзные вопросы отвечать и святые отрывки наизусть повторять". Ксеня поняла, отвернулась. Полада и еще три воспитанницы на всякий случай зарылись в тетради. Рогнеда продолжала буравить меня взглядом.

Ну и ладно.

— Арххаррион запретил мне тренироваться, — сказала я, не глядя на лорда.

Он помрачнел.

— Ну, мы ведь можем ему не говорить, правда? — чуть ли не взмолилась я. — Ведь вы... вы же его не боитесь?

Шайдер прищурил глаза, показав, что оценил мою подначку.

— Тот, кто скажет, что не боится гнева Повелителя Тьмы, либо глупец, либо врун, Ветряна, — спокойно сказал он. — Не хотелось бы причислять себя ни к тем, ни к другим. Но занятия мы продолжим. Если ты хочешь.

Я просияла, опомнилась и делано грустно уткнулась в тетрадь. Посмотрела искоса.

— Спасибо! Может, он и не узнает...

Шайдер фыркнул, прямо как Кайрос. Насмешливо и чуть презрительно. Я еще ниже склонила голову, потеребила кончик косы, удержавшись от искушения сунуть его в рот, как в детстве.

— Почему вы его так... не любите? Из-за чего враждуете? — тихо спросила я. Лорд помрачнел, нахмурился, но ответил спокойно.

— Мы не враги, Ветряна. И не друзья, хотя когда-то были, — я вскинула удивленные глаза. — Давно. Но жизнь порой разводит людей в разные стороны. Даже друзей. Ты еще очень молода, наверное, тебе это ... непонятно.

— Непонятно, — призналась я, — к тому же вы и не объясняете. Но я точно знаю, что никогда не отвернусь от Ксени, что бы ни случилось. Арххаррион... Иногда он кажется очень одиноким.

Лорд легко повел плечом, словно отбрасывая неприятную тему.

— Риону дорого досталось то, что он имеет. И он всем пожертвует ради своих целей. И друзья ему не нужны. Запомни это и не обольщайся на его счет, Ветряна.

— Зачем вы так говорите? Вы его совсем не знаете... — растерянно спросила я.

В глазах мужчины промелькнула злость.

— А ты знаешь? Вижу, все хуже, чем я думал! — ожесточенно бросил лорд. — Надо было сразу тебе рассказать...

— Что рассказать?

Шайдер помялся, потом решительно посмотрел мне в глаза.

— Ты ведь знаешь, что Рион передал тебе часть своей крови и силы, чтобы спасти Аргард. У слияния есть побочное явление, к сожалению. Оно не просто поддерживает тебя, оно связывает сущности и... порождает влечение. Ты стремишься к нему, желаешь быть с ним, потому что он — часть тебя, потому что в тебе его кровь. В Хаосе слияние использовалось в брачном ритуале, сейчас это запрещено, потому что привязка слишком сильная, ее трудно разорвать. Так что не думай, ради Света, что ты что-то испытываешь к нему! Это просто... побочное явление!

Я застыла, не в силах поверить в то, что услышала.

— То есть... Арххаррион знал об этом... действии слияния, когда сделал это? Знал, что я буду так... чувствовать?