Канун трагедии А.О. Чубарьян

13 октября Майский сообщает о разговоре с Иденом, в ходе которого тот также коснулся вопроса об улучшении советско— английских отношений, который обсуждается в привилегиро­ванных кругах. Как пишет Майский, не переоценивая значе­ния его бесед, все же следует принять во внимание, что на про­тяжении одной недели об этом говорили три министра. Иден, в частности, упомянул о двух возможных шагах — направить в Москву ответственную делегацию и начать переговоры о тор­говле, назначить английского посла в Москве, более авторитет­ного в глазах советского правительства. В связи с этим Май­ский просит указаний13.

16 октября Майского пригласил к себе министр иностран­ных дел Галифакс и заявил, что британское правительство хо­тело бы улучшить англо-советские отношения и готово начать с переговоров по вопросам торговли (сначала с советским по­слом в Лондоне, а затем, направив делегацию в Москву). Но все это Галифакс говорил в самом общем виде. Он интересовался советско-турецкими переговорами и балтийскими делами, признав, что пакты с Эстонией, Латвией и Литвой стабилизи­ровали отношения и явились вкладом в дело укрепления мира в Восточной Европе14. Конечно, следует иметь в виду, что все эти встречи излагались в интерпретации посла. Большее беспо­койство Галифакса вызывали советско-финские переговоры. В связи с выступлением Чемберлена в парламенте и, видимо, имея в виду речь Гитлера в рейхстаге 6 октября, Гали­факс подчеркнул решимость "вести войну до конца", но одно­временно дал понять, что если бы Гитлер выдвинул какие-либо более приемлемые предложения, британское правительство было бы готово их рассмотреть.

На следующий день Майский имел беседу с заместителем министра иностранных дел Батлером, который затронул широ­кий круг проблем. Сначала он коснулся вопроса о войне и ми­ре. Англия, по его словам, готова заключить мир хоть завтра, ес­ли бы соглашение имело стабильный характер и при условии гарантий великих держав, в частности США и СССР. Ради прочного мира британское правительство могло бы пойти на значительные уступки Германии даже в отношении колоний. По мнению Батлера, германская мирная инициатива провали­лась, и сейчас мира ожидать нельзя. Как и другие собеседники, он уверял, что Англия ставит своей задачей улучшение англо­советских отношений. Батлер также затронул вопрос о Поль­ше, заявив, что не может быть и речи о возврате ей Западной Украины и Белоруссии.

Батлер снова интересовался советско-турецкими перегово­рами. По его словам, Англия готова примириться с закрытием Проливов для военных судов всех государств, она спокойно приняла бы доминирующее положение СССР на Балканах, но только не хотела бы их разделения на сферы влияния между Советским Союзом и Германией. Во всяком случае Англия готова быть посредником в советско-турецких переговорах15.

По поводу торгового обмена Батлер повторил идеи Галифа­кса, заявив, что Англия готова импортировать из СССР лес, хлеб и пр. В заключение он зондировал возможность о замене нынешнего английского посла в Москве16.

В Кремле заинтересовались соображениями Батлера о вой­не и мире. Молотов уже 19 октября запросил Майского, можно ли считать, что Батлер намекал на желательность советского посредничества в вопросе заключения мира с Германией на из­вестных условиях17. Сопоставляя беседы Молотова с Шулен­бургом 19 октября, в ходе которых Шуленбург попросил уточ­нить18, чье мнение выразил Батлер, можно заключить, что срочность запроса из Москвы была связана именно с этим. Майский уже на следующий день сообщил в телеграмме, что Батлер явно излагал точку зрения Чемберлена и Галифакса, но у него не сложилось впечатления, что Батлер имел в виду по­средничество. Скорее, речь шла о разъяснении и оправдании линии британского правительства. Тем не менее из слов Батле— ра вытекало, что если бы СССР согласился на такую роль, а главное, взял на себя гарантию соблюдения соглашения, кото­рое могло бы быть результатом мирной конференции, то бри­танское правительство, безусловно, не возражало бы против переговоров19.

В той же телеграмме Майский уведомлял о новой встрече с Ллойд Джорджем, который был убежден, что после налетов германской авиации на Англию и потопления "Ройал Оак" про­должение войны неизбежно. По его словам, если бы СССР вы­ступил с инициативой не в качестве представителя Германии, а как совершенно независимое нейтральное государство, эф­фект был бы большим20.

27 октября Майский беседовал с главным советником Чем— берлена Г. Вильсоном. Основной темой был вопрос о мире, на­веянный речью Риббентропа, в которой он заявил: поскольку англичане отклонили предложение Германии, она принимает этот отказ. Из германских документов известно, что зондажи насчет мира имели лишь отвлекающий характер, и Германия не имела серьезных намерений его заключить.

Вильсон, вслед за своими британскими коллегами, говорил о превращении Германии в федерацию (с широкой автономией Австрии и Баварии), в которой Чехословакия могла бы стать ее членом на правах британского доминиона. Польшу он предла­гал восстановить как самостоятельное государство, но без За­падной Украины и Западной Белоруссии. Накануне Галифакс, выступая в палате лордов и фактически разделяя взгляды Чер­чилля в отношении СССР, тоже подтвердил, что Англия не име­ет возражений против занятия СССР Западной Украины и Западной Белоруссии21.

Некоторую полемику вызвала нота Наркоминдела Великоб­ритании от 25 октября. Это был ответ на ноту английского пра­вительства от 6 сентября, в которой оно объявляло военной контрабандой список товаров, включающий оружие, боепри­пасы, химические препараты, машины для их производства, топливо всех видов, карты, фотографии, бумагу, монеты, слит­ки, валюту и многие другие22. Советское правительство квали­фицировало решение британских властей как нарушение прин­ципов международного права, поскольку в списке перечисля­лись предметы массового потребления и тем самым создавалась возможность для произвола. Равным образом Наркоминдел про­тестовал против досмотра торговых судов нейтральных стран23. Советская нота была составлена в достаточно твердом тоне и от­ражала напряженность в двусторонних отношениях.

Молотов ответил на все запросы Майского только 11 нояб­ря. "В связи с Вашими беседами, — писал нарком, — с Черчил­лем, Иденом, Эллиотом и др. о желательности улучшения анг­ло-советских политических и торговых отношений, Вы можете заявить при случае, что советское правительство сочувствует их желанию, но так как теперешнюю политику Англии опреде­ляют не указанные лица, то СССР не видит сейчас благоприят­ных перспектив в этом деле. Факты же в действительности таковы — британские власти занимают в отношении СССР вра­ждебную позицию. Это видно во всех концах Европы, от Скан­динавии и особенно от Финляндии до Балкан и Ближней Азии, не говоря уже о Дальнем Востоке". Поэтому, по мнению Моло­това, для улучшения отношений Англии необходимо изменить свою политику в лучшую сторону24.

Следуя этим указаниям, уже на следующей встрече с Чер­чиллем Майский подчеркнул недружественный характер поли­тики британских властей по отношению к СССР. Черчилль ска­зал, что удовлетворен состоянием англо-советских связей, однако "внезапный поворот в советской политике в конце авгу­ста был шоком", многие подозревают, что у СССР есть воен­ный союз с Германией, поэтому возникли подозрения. Прояв­ляющаяся враждебность со стороны англичан, заявил он, как бы оправдываясь, исходит от "местных органов и отдельных чиновников", а не от правительства25.

24 ноября состоялась встреча Майского с Батлером, по мне­нию которого советско-германский пакт оказался даже более благоприятным для Англии, чем для Германии. В результате его Англия получила нейтралитет Италии и Испании, смягчение от­ношений с Японией. Германия же потеряла позиции на Балти­ке, половину Польши и легкие подступы к Румынии и Черному морю. Батлер заметил, что обвинения СССР в адрес Англии не­справедливы. Британское правительство не объявило войну СССР и даже не отозвало своего посла из-за вступления Крас­ной Армии в Польшу, хотя некоторые круги требовали этого. Оно не вмешалось в переговоры между СССР и тремя Балтий­скими государствами. Англия проявляет меньшую активность в финском вопросе, чем того хотят финны. В отличие от Даладье Англия не требует возвращения Польше Западной Украины и Западной Белоруссии. Нет оснований подозревать Англию в желании начать войну против СССР, тем более, что это было бы глупостью, когда она находится в состоянии войны с Гер­манией.

В то же время, по словам Батлера, в СССР идет возрожде­ние российского империализма. В Москве мечтают о гавани в Персидском заливе. Вот из-за этой мечты Англии, вероятно, пришлось бы вести войну против СССР. Если СССР захотел бы захватить Ирак, то Англия вместе с Турцией также объявила бы войну советскому правительству26:

28 ноября Галифакс приглашает Майского, чтобы специаль­но поговорить о торговых делах. Сначала он вел речь о Финлян­дии, но затем в связи с вопросом о торговых переговорах пря­мо спросил, хочет ли советское правительство таких перегово­ров или нет? Уже прошел месяц с тех пор, как Майскому был передан ряд предложений о торговле. Галифакс энергично под­держивал открытие торговых переговоров, как шаг к общему улучшению экономики. Однако продолжительное молчание советского правительства вызывает сомнения в его заинтере­сованности вести эти переговоры.

Майский пытался связать вопрос о торговле с политически­ми проблемами, но Галифакс перешел к вопросу о советской прессе. По его мнению, в последнее время она занимает край­не враждебную позицию в отношении Англии, что затрудняет работу по улучшению англо-советского сотрудничества27. В от­вет Майский заявил, что советская пресса платит той же моне­той, ибо британские средства информации крайне недруже­любно отзываются об СССР. Кроме того, британская диплома­тия ведет сейчас пропаганду против СССР во всех концах мира — на Дальнем и Ближнем Востоке, на Балканах, в Сканди­навии и т.д.28

Обмен репликами между Галифаксом и Майским отра­жал реальное положение дел. Действительно британская пресса постоянно помещала весьма резкие критические ста­тьи о Советском Союзе. Успокоительные заверения англий­ских должностных лиц и политических деятелей, звучавшие в кабинете советского посла или в резиденциях британского министра, оставались неизвестными широкой обществен­ности.

Статьи в английской прессе касались советских акций в Польше и сотрудничества с Германией. Довольно много мате­риалов посвящалось внутренним проблемам СССР. Газеты пи­сали о новом витке советского национализма и имперских на­строений. Муссировалась и такая тема, как возможная угроза британским интересам в Индии и Афганистане и Среднему Востоку в целом.

Не отставала и советская печать. Фактически полностью исчезнувшее осуждение фашизма восполнялось критикой так называемых западных демократий, главным образом Англии и Франции. Резкие высказывания Сталина против Англии и лично Чемберлена во время встреч с Риббентропом отражали не только его личную позицию. Весьма сильны бы­ли антибританские настроения и среди политической элиты СССР.

Советские средства информации действовали в русле тех указаний, которые они получали от идеологического отдела Центрального Комитета партии и Наркомата иностранных дел. Английское правительство подвергалось резкой критике за продолжение войны (Сталин и Молотов приветствовали слова германских руководителей, называвших Англию главным "поджигателем войны"). По-прежнему не сходила со страниц периодических изданий тема о британском колониализме. Зна­чительное место занимало разоблачение английской буржуаз­ной системы. Англия и Франция как бы заполняли тот вакуум, который образовался в СССР после запрета критики нацизма и германского фашизма. Все это в своей совокупности отнюдь не создавало благоприятной основы для улучшения советско-бри­танского сотрудничества.

11 декабря Майский посылает Молотову большое письмо с обзором советско-английских отношений в сентябре — ноябре 1939 г., отмечая, что, как и во время московских переговоров летом 1939 г., политика Англии остается противоречивой. С од­ной стороны, постоянные разговоры об улучшении отноше­ний, с другой — антисоветские интриги во всех концах мира. Но Советский Союз не попался в расставленные ему сети, и те­перь в Англии разочарованы. Но найден новый повод для выпа­дов против СССР, которые отличаются небывалой резкостью. Англичане, по мнению посла, всячески раздувают антисовет­скую кампанию, чтобы "потрафить американцам"29.

Мы еще вернемся к оценке советско-английских отноше­ний, а пока отметим, что Майский явно переоценивает совет­ские намерения касательно развития отношений между двумя странами. Из его обзора вытекает, что СССР будто бы заранее был горячим сторонником их улучшения. Во всяком случае Майский делал выводы, исходя из указаний Молотова, а его ре­комендации, в свою очередь, влияли на антианглийские на­строения в советском руководстве.

Так выглядела британская политика в представлении совет­ского посла, в таком духе он информировал Москву на основе заявлений и выступлений политических лидеров и обществен­ных деятелей Англии и своих с ними контактов.

Из приведенных документов видна и официальная линия советского руководства, прослеживаемая в инструкциях Нар-

коминдела советскому посольству в Лондоне.

* * *

Прежде чем сделать общее заключение о состоянии совет­ско-английских отношений и британском внешнеполитиче­ском курсе, обратимся к тому, что происходило в кругах истеб­лишмента Англии и не становилось известным широкой обще­ственности и что оставалось за рамками бесед английских дея­телей с советским послом в Лондоне и руководства СССР с Сидсом — английским послом в Москве.

Вначале отметим, о чем сообщал Сидс в Форин Офис осе­нью 1939 г. и какова была реакция британского военного каби­нета на действия СССР.

Еще 17 сентября Сидс в связи с событиями в Польше насто­ятельно советовал не разрывать дипломатические отношения с Советским Союзом30. Через два дня он снова призывает к сдер­жанному подходу к советскому вторжению в Польшу31. 18 сен­тября на заседании военного кабинета в Лондоне обсуждалась ситуация в связи с вступлением Красной Армии в Польшу и преобладающим был умеренный тон. Но уже в первой полови­не октября в переписке между Сидсом и Форин Офис рассмат­ривается возможность войны между СССР и Англией в ближайшем будущем32.