Важнейшее влияние на экономическое развитие Испании оказали внешнеполитические факторы. В первой половине XVI в. Испания, объединенная со Священной Римской империей в составе владений Карла V, втянулась в борьбу за европейскую гегемонию, которую и продолжала вести в течение всего последующего столетия. Страна должна была оплачивать активную и дорогостоящую внешнюю политику испанских Габсбургов. Это привело к большим людским потерям и невиданному росту налогов, особенно с последней четверти XVI в. Противоречие между экономическими и демографическими возможностями Испании и ее политическими амбициями все более углублялось, пока не привело в середине XVII в. к жестокому кризису.
Несмотря на хозяйственный подъем первой половины XVI в., испанская экономика оказалась слаборазвитой по сравнению с ведущими европейскими странами. Страна очень зависела от внешних рынков. Даже в период подъема Испания едва покрывала свои потребности в продуктах земледелия. Вплоть до открытия серебряных рудников в Потоси едва ли не единственным богатством страны являлась шерсть. Торговля шерстью пережила бурный подъем в начале XVI в., но господствующее положение в ней занимали опять-таки купцы не Испании, а Нидерландов и Франции, куда она вывозилась. В XVII в. зависимость Испании от внешних рынков еще более возросла. С ухудшением конъюнктуры все очевиднее становилась изначальная слабость испанской экономики, ее неспособность обслуживать нужды империи в колониях и в Европе.
В XVI — первой половине XVII в. Испания не смогла вступить на путь капиталистического развития. Однако ни экономический упадок, ни сеньориальная реакция не означали и полного возврата к уже пройденному. Феодальные отношения в это время не остаются неизмёнными. Необратимо слабеют позиции общинного землевладения, усиливается расслоение крестьянства, возрастает вмешательство королевской власти в экономическое развитие страны.
Середина XVII в. не была принципиально важной вехой в социально-экономическом развитии страны. Медленная эволюция социально-экономических структур в XVI — первой половине XVII в. составила лишь первые этапы единого, в основных своих чертах, периода XVI—XVIII вв., часто называемого в Испании, как и во Франции, эпохой Старого порядка и подготовившего здесь последующий переход к капитализму.
2. ПОРТУГАЛИЯ
Социально-экономическое развитие Португалии в конце XV — первой половине XVII в. во многом сходно с испанским. Хотя Португалия как бы вся обращена к морю и относительно невелика по площади, однако региональные различия и здесь были весьма значительными: не только между севером и югом, но также между втянутым в активные торговые связи побережьем и внутренними районами, в большей мере сохранившими черты натурального хозяйства.
К концу первой трети XVI в. население страны достигло 1,4—1,5 млн жителей. Затем оно перестает расти и некоторое время находится на грани сокращения, однако с конца XVI в. вновь увеличивается и к середине XVII в. составляет 2 млн жителей.
Миграционные процессы, происходившие в это время в Португалии, в целом аналогичны испанским: это отток населения в колонии, эмиграция морисков и марранов, переселение жителей деревень в города, а горцев — на равнины, перемещение населения с севера на юг. Несмотря на это, плотность населения в северных районах оставалась намного больше, чем на юге.
Роль колоний в португальской истории была еще более существенной, чем в испанской. Португальская морская экспансия опережала испанскую: в начале XVI в. страна обладала уже обширными владениями в Бразилии, в Юго-Восточной Азии и по африканскому побережью. Первая половина XVI в. была золотым веком португальской колониальной империи. Наибольшие доходы приносили золото, работорговля и в особенности азиатские пряности. В это время страна ежегодно ввозила из колоний примерно 40—50 тыс. кинталов (2—2,5 тыс. т) пряностей. Цены на перец, и прежде очень высокие, в 1504—1560 гг. удвоились. Однако с середины XVI в. оживляется левантийская торговля, и уже в 60-х годах примерно половина пряностей поступает в Европу этими путями, а ввоз их в Португалию сокращается.
Уже в XVI в. усилия Португалии в Азии состояли не столько в новых завоеваниях, сколько в сохранении ранее приобретенного. С конца века колониальная империя переживает существенные изменения и постепенно приходит в упадок. В XVII в. позиции Португалии в бассейне Индийского океана были сильно поколеблены голландцами. К этому времени, однако, уже наметился экономический подъем Бразилии, к которой переходит роль ведущей португальской колонии. Отсюда в метрополию вывозились сахар, табак, ценные породы леса. Расцвет бразильских сахарных плантаций был непосредственно связан с ввозом рабов из Африки: во второй половине XVI в. их привозили по нескольку тысяч в год.
Королевская власть сразу же установила жесткий контроль над поступлениями из колоний. В 1501 г. в Лиссабоне была создана Палата по делам Индий, где все колониальные товары регистрировались и облагались пошлинами. Корона обладала монополией на торговлю пряностями и правом на 30-процентный сбор с остальных колониальных товаров, что приносило ей баснословные доходы, достигавшие порой 700—1000 % от вложенного капитала. Но эти доходы попадали главным образом в руки короля и аристократии и тратились на непроизводительные нужды.
Содержание громадной империи в условиях все возраставшей конкуренции требовало от бедной людьми и ресурсами Португалии предельного напряжения всех сил. В XVI в. в колонии ежегодно уезжало около 2400 португальцев, в то время как из Кастилии, где население было в пять раз больше, — около 1500 человек. Учитывая высокую смертность в условиях тропического климата и предельную растянутость коммуникаций, для серьезной колонизации этих сил не хватало. Поэтому владычество Португалии основывалось на военно-морском господстве лишь над важнейшими пунктами и торговыми путями и на максимальном использовании местных противоречий. Португальские владения в это время расположены на побережье. Административный контроль над колониями был относительно слабым, что открывало широкие возможности для коррупции.
Воздействие колониальной экспансии и торговли на социально-экономическое развитие Португалии было весьма сильным. В связи с увеличением потребностей городов и ввозом золота из колоний быстро росли цены. Нужды колоний стимулировали рост производства и торговли в метрополии. В конце XV — первой половине XVI в. переживало подъем земледелие. Получили распространение новые культуры, особенно маис, возросло производство вина и оливкового масла. Производство пшеницы оставалось на том же уровне или даже немного сокращалось, хотя спрос на нее все увеличивался, а соответственно возрастал и импорт.
В португальской экономике этого времени огромную роль играла торговля, особенно внешняя. Португалия стала одним из главных посредников в торговых связях Европы с Азией, Африкой и Америкой. В европейские страны Португалия экспортировала, помимо колониальных товаров, вино, оливковое масло, фрукты и соль. Основу импорта составили пшеница, ткани, металлы, изделия ремесла. Лиссабон — важнейший центр внутренней и средоточие всей колониальной торговли — быстро рос и стал к XVII в. одним из крупнейших городов Европы. Однако на фоне расцвета Лиссабона развитие других городов выглядело достаточно скромно. В первой половине XVI в., когда население Лиссабона достигло 65 тыс. жителей, следующий за ним Порту при всем его значении как экономического центра севера страны насчитывал лишь 15 тыс. С десяток городов имели население от 6 до 14 тыс. человек, остальные были еще меньше.
Ведущая роль королевской власти и дворянства в колониальной экспансии, активное участие в ней иностранцев и части чиновничества предопределили сравнительно скромную, хотя и более значительную, чем в Испании, роль португальского купечества. Не выдерживая конкуренции в заморской торговле, купечество все более вкладывает средства в земельную собственность; не имея доступа к высшим уровням власти, укрепляет свое влияние на локальном уровне.
На фоне бурного развития торговли ремесло в Португалии играло сравнительно скромную роль. Лишь в немногих центрах, как в Лиссабоне, ремесленники пользовались значительным влиянием. Быстро развивались преимущественно отрасли ремесла, связанные с колониальной торговлей. Так, больших успехов достигли кораблестроение и связанные с ним ремесла, финансируемые королевской властью. В некоторых отраслях производства возникли мануфактуры, но большого распространения, как и в Испании, они не получили.
Особенностью социально-экономического развития Португалии, обусловленной ее ролью в международном обмене, был высокий, как нигде в Западной Европе, удельный вес рабского труда. Только в Лиссабоне в XVI в. насчитывалось до 5 тыс. африканских невольников. Рабов использовали преимущественно для домашних работ.
К середине XVI в. экономический подъем в стране сменился стагнацией. Постепенное сокращение поступлений от колоний толкало дворянство на поиски новых источников доходов внутри страны, прежде всего за счет крестьянства; вводились новые и восстанавливались старые феодальные повинности. Этот фактор наряду с неурожаями, эпидемиями и ростом налогов обусловил запустение некоторых районов, жители которых переселяются в города или в колонии, и сокращение производства зерна.
Присоединение Португалии к Испании в 1580 г. оказало разностороннее, но в целом скорее негативное влияние на экономическую эволюцию страны. И до присоединения между Португалией и Кастилией существовали тесные экономические связи, которые теперь укрепились. Испанский король Филипп II (в Португалии — Филипп I) поклялся не вмешиваться в управление страной, в ее законы и обычаи и не вводить кастильского налогообложения. Колониальная империя формально осталась владением Португалии. Однако Испания не могла не вовлечь Португалию в орбиту своих имперских интересов. Португалия, до этого избегавшая европейских конфликтов, вынуждена была участвовать в походе Непобедимой армады, а позднее в Тридцатилетней войне. Столкновения с англичанами в Атлантике и с голландцами в Индийском океане также в значительной мере были результатом присоединения Португалии к Испании. При этом последствия упадка Испании соединились с собственной экономической слабостью Португалии.
Грандиозная колониальная экспансия не способствовала существенным структурным сдвигам в португальском обществе. Напротив, укрепив баснословными доходами экономическое положение аристократии и части мелкого дворянства-фидалгу, она способствовала консервации феодальных отношений в метрополии. Собственно генезис капитализма в Португалии относится уже к более позднему периоду.
Глава 9
АВСТРИЯ, ЧЕХИЯ, ПОЛЬША.
ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ
1. АВСТРИЯ, ЧЕХИЯ, ПОЛЬША
Чехия, по-прежнему владевшая Силезией, и Австрия вместе со Штирией, Каринтией и другими подвластными ей землями принадлежали к числу развитых в хозяйственном отношении областей Центральной Европы. Для Чехии были благоприятны последствия гуситского революционного движения. Победа чашников утвердила политические позиции городского сословия, прочно занявшего место в сейме. Возросшая сила городов сказалась в том, что предпринимаемые дворянством в послегуситскую пору шаги к закрепощению крестьян не дали желанного эффекта. Бремя феодальных повинностей в пользу помещика, церкви, государства стало после гуситских войн легче, хотя это облегчение было недолговечным. На исходе XV в. феодальная аристократия повела наступление на права городов, перетянув на свою сторону рыцарство, которое в годы гуситского движения выступало в союзе с бюргерами. Такая политика правящего класса, отразившаяся и на состоянии деревни, еще не переломила прежней направленности экономического развития. А вскоре население пограничных земель отозвалось на Великую крестьянскую войну в Германии.
В австрийских землях вплоть до 1526 г. размах событий Великой крестьянской войны был особенно широк. Власти жестоко расправлялись с восставшими крестьянами и горожанами, хотя приходилось идти и на уступки, узаконив льготные для деревни условия пользования общинными землями и право выкупать личные поборы (эти нормы действовали до 1632 г.). И после подавления Крестьянской войны сохранились признаваемые местным правом локальные крестьянские объединения, благодаря чему сопротивление деревни помещичьим нововведениям приобретало некоторую легальную опору. Наряду с этим действовали объективные факторы, тормозившие попытки феодальной реакции.
В сельском хозяйстве преобладала поликультура: садоводство, виноградарство, огородничество. На юге Чехии большие доходы приносило разведение рыбы: к концу XVI в. в Чехии, не считая Моравии, число естественных и искусственных прудов, где выращивали рыбу, достигло 78 тыс. Помещики на опыте убеждались, что эти отрасли требуют квалифицированного, заинтересованного труда и что затраты на наем мастеров для ухода за прудом-«рыбником» окупают себя. Хлебопашество, открывавшее большой простор для развертывания барщинного производства, играло определяющую роль на востоке — в Нижней Австрии, Моравии, но и там оно поначалу оставалось в рамках чиншевой системы. Австрийские и чешские феодалы, которые держали собственное хозяйство, в большей мере прибегали к найму, чем к барщине (она чаще практиковалась во владениях церкви). Зачастую же они предпочитали раздавать домениальную землю в срочную аренду крестьянам.
Крестьянский двор сохранил функцию основной хозяйственной ячейки, деревня была достаточно крепко связана с местным рынком, на запросы которого крестьянин реагировал оперативнее помещика. Главными покупателями сельскохозяйственной продукции были города. Постоянный и значительный спрос предъявляла армия, в XVI в. почти беспрерывно воевавшая. Внешняя торговля играла весьма значительную роль в экономике, но экспорт продукции сельского хозяйства не был дальним (например, рыбу из Южной Чехии в больших количествах везли в Вену), и в нем активно участвовали мелкие скупщики.
Позитивные явления в аграрном строе сопутствовали более глубоким переменам в промышленной сфере. Они явственно видны в горном деле и металлургии, где ключевые позиции занимала добыча и выплавка серебра. В австрийских и чешских владениях техника горно-плавильного дела была для конца XV — первой половины XVI в. весьма совершенной. Именно сюда рано вторгся купеческий капитал: Фуггеры и их собратья, купцы из верхненемецких городов, не только финансировали предпринимателей, чьи затраты резко росли по мере внедрения технических новинок — сложных водоотливных систем, но и сами приобретали или строили плавильни, тогда как в горном деле были крепки корпоративные начала и рудные разработки велись преимущественно паевыми товариществами.
Добыча денежного металла — серебра — в традиционных центрах чаще всего стояла на месте или постепенно шла на убыль. В Кутной Горе в 1530—1540-х годах выплавка упала до 0,6—0,7 т в год (во второй половине XV — начале XVI в. она составляла ежегодно в среднем 4,5 т).
