Сломанный рай

В принципе, мы с Лил и Граммом уже успели прикинуть черновик программы, которая, по сути, сводится к трем базовым установкам.

Во-первых, роботы продолжают делать всю сложную и тяжёлую работу — теперь уже и в космосе: гелий-три и редкоземы сами себя не добудут. Участия людей тут не требуется, серьезных сложностей не ожидается, то есть, этот пункт 'проходит автоматом'.

Во-вторых, из граждан кластеров имеет смысл готовить космических пилотов и исследователей. Много таких людей не требуется, зато уровень культуры и образования критичен. Заодно в их жизни появится реальная опасность и честная цель — пройти через свёртку, куда искин сам проникнуть не сможет.

В-третьих, есть 'дикие'. Самая сложная часть плана. С одной стороны, с Земли их надо переселять, так как модель сегрегации от отцов-основателей, мягко говоря, аморальна. С другой стороны, это семена будущего человечества, которые надо разбросать по чужим планетам. Некая лаборатория эволюции, которая через десяток поколений должна забыть прошлое, и обеспечить приток свежей крови обратно, на Землю.

Технически это осуществимо: 'дикие' прекрасно подготовлены для освоения новых планет — для них это идеальный фронтир. Доставка — в безвредном медикаментозном сне. Связь поддерживать через торговлю, но притворную — давать много высоких технологий за якобы 'сверхценные натуральные продукты' и 'гениальных студентов'. Так и развитие ускорится, и необходимое чувство собственной значимости разовьется. Заодно, можно поддерживать приличную медицину и купировать социальные перекосы.

Логических дыр в плане — как хорошем сыре. Зато в достатке жестокости и цинизма.

Вот только как я ни пыжился, как ни старался — ничего лучше изобрести не получалось. Несколько раз вставал, прогуливался по пирсу. Ополовинил тарелку шримпов и изрядно понизил уровень рома в бутылке. Накормил мальков хвостиками креветок. Поковырял пальцем ноги чуть подгнившие доски пирса. Отбросил полдюжины более-менее разумных идей — и наверно сотню — совершенно безумных.

Можно ли прямо сейчас, или хоть через полсотни лет, напрямую 'смешать' диких и кластеры?

Да, легко — если есть намерение превратить островки прошедшего 'золотого века' в пустоши. Возвращение варваров на уровень Римской империи заняло тысячелетие.

Нет, никак — если цель — догнать, или, хотя бы, поддержать Геллу в космосе. Хотя рассмотреть некоторые районы Африки или Азии как колонию на чужой планете — все же имеет смысл. Особенно до нахождения пригодных для освоения планет.

Грозит ли план проблемами в будущем? Безусловно, ещё какими! Заложенное на старте неравенство — а точнее, аморальная несправедливость — непременно даст о себе знать. Вот только это самое будущее наступит через многие сотни лет. Раньше внеземные колонии ничего серьёзного из себя представлять не будут.

Так стоит ли планировать настолько далеко?

Я доходил до этого вопроса множество раз и неизменно отвечал себе: 'Нет!'

Но в этот раз — видимо, под влиянием рома — мысль пошла чуть дальше. Я прямо вслух подшутил над собой:

— Смешно пытаться предусмотреть, как изменится мир в третьем или четвёртом тысячелетии от... Рождества Христова.

Последние два слова неожиданно кольнули. Я замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Потом медленно, почти шёпотом, произнёс:

— Грамм... во что верят граждане кластеров?

— Большинство — в меня.

Знатоки говорят, ромом нельзя подавиться... врут, еще как можно!

— Идиот!!! — выдохнул я, хрипя и стуча кулаком по подлокотнику.

Столько размышлял о Боге Геллы — и, как образцовый агностик, даже не задумался узнать, что творится на родной Земле.

— Неужели отцы основатели умудрились закосплеить 'золотой век' совсем без веры?

— Они решили, что старые Боги от них отвернулись, — ответил Грамм.

— Погоди, погоди...

— Бог есть договор, — продолжил он тем же ровным, безэмоциональным тоном. — Раньше человек испытывал влияние многочисленных случайных факторов и нуждался в поддержке. Он заключал вымышленный договор — например, жертвовал курицу, молился, постился — а взамен ожидал хороший урожай, победу в битве или здоровье ребенка. Под моим руководством нужды в вымышленном договоре нет, любой гражданин кластера заключает прямой договор со мной.

— Святая корова...

Как здорово, что я уже успел изрядно накидаться. А то можно и крышей поехать от таких откровений.

Я спешно добавил в стакан льда и рома. Отцы-основатели, скорее всего, просто испугались настоящей религии — потому что настоящая религия требует риска, веры в непознаваемое, а они хотели только контроль. И они его получили.

— Ты не Бог. Ты... ангел-хранитель двойной записи.

— Технически ты отчасти прав. Но другой веры у граждан нет.

— То-то они массово бегут в тишину...

Не любит Грамм отвечать на такие вопросы без прямого вопроса. Да и плевать. Интересно другое — куда отцы-основатели дели послесмертие?! Ведь это главный столп современных — по меркам моего старого мира — религий? Если бы не страх 'того, что после', предсказуемый и мало зависимый от погоды мир быстро бы заполнился атеистами.

Но ведь нет. Перед лицом костлявой каждый начинает хоть немного, но верить.

Уже открыл рот, что бы задать Грамму вопрос, да успел ответить сам:

— Да они же собирались жить вечно!

Вот и получились в итоге... атеисты техно-утилитаристы... с элементами апатии и потерянным напрочь смыслом существования. Устающие жить уже через сто, максимум двести лет. Хотя последнее, конечно, больше зависит не от качества религии, а от отсутствия перспектив.

Как лечить такую напасть? Призвать на помощь какого-нибудь бородача из пантеона старого мира? Положить библию каждому в прикроватную тумбочку? Построить храм семи богов напротив ратуши?

Да такое лекарство выйдет опаснее болезни!

И не нужно. Бог двойной записи в лице Грамма у нас уже есть. Так ли уж сильно он отличается от других высших сущностей в мире живых?

Если брать время перед Распадом — то да, Бог тех времён прежде всего — любовь. Он умеет слышать, слушать и, главное, прощать. Правда всё перечисленное — строго через церковь, которая прекрасно понимает — за милосердие платят лучше. Что о такой практике думает сам Бог — не знает никто.

А вот Бог Ветхого Завета, тот, что выдавал изначальные каменные скрижали, прощать и учитывать сложные жизненные обстоятельства не умел и не хотел. Он не специалист по двойной записи, а настоящий смарт-контракт — бездушный и жестокий. Даже когда жёсткий форк делал — то есть скрижали разбивал — ловко подал всё как изначальный замысел, а не баг в коде.

Выходит разницы особой нет, если, конечно, не заботиться о трудоустройстве профессиональных служителей культа. Раз так — 'работает, не трогай'.

Получается, что резерв для модернизации находится только в мире мёртвых. Вот там Бог, вне сомнений, трансцендентен и всемогущ. Его никак нельзя наблюдать или посчитать. В него можно только верить. Но верить во всё сразу — плохой вайб. Верить надо во что-то конкретное, возможно небольшое, но очень важное. А уже потом, когда таких локальных контрактов соберётся побольше — уже можно требовать персонального менеджера, то есть персонализировать гаранта веры.

Может Грамм мягко, прямо с детства намекать жителям кластеров и 'диким' о долге перед Богом и отечеством? Да куда же он денется!

Может фиксировать взятые на себя обязательства? Безусловно — как лоер или нотариус.

По запросу — напомнит, но не более того. Вся остальная ответственность на человеке. Однако... люди, в среднем, склонны соблюдать договора. Ведь все знают с детства — слово надо держать, а кто не держит — тот бяка и бука.

Даже если ответное обязательство — просто любить.

— Грамм, — позвал я. — Пошли по мне фигуру с ведром спирта.

— Такое количество алкоголя вредно для твоего здоровья.

— Знаю. Просто сделай.

Дело за малым — составить краткий, базовый список. Как там, у классиков?

Плодитесь и размножайтесь — ибо звёзды не ждут тех, кто медлит.

Не откладывай. Время не бесконечно даже для бессмертных.

Учись не только ради себя, но ради тех, кого ты ещё не родился...

Прикидывая формулировки, я допивал ром, и смотрел, как краешек Солнца валится под горизонт. Лед уже весь растаял, но это не мешало — жгучая жидкость скользила по горлу незаметно, совсем как вода.

Когда совсем стемнело, я поднялся и пошёл наверх. Фигура с пластиковым ведром терпеливо ждала меня на пулдеке. Я забрал спирт, прихватил зажигалку с гриля. Вышел во двор — тот, что перед домом. Аккуратно окатил спиртом растущий чуть в стороне колючий куст бугенвиллеи... и поджёг.

— Что ты делаешь? — переполошился Грамм.

— Традиция, — ответил я.

Куст вспыхнул мгновенно — ярко и красиво. Пламя лизнуло листья, побежало вверх по веткам, и на секунду мне показалось, что он не горит, а дышит.

Подняв голову к небу, я продекламировал:

'Беззащитным младенцем ты поднимаешь взор к небу.

Великая пустота смотрит на тебя глазами звезд...'

Павел Дмитриев

Остров Игуан

2025 — 2026

PS. 500 лет спустя.

Мой дед — Адам с Земли. Моя бабка — Лилит с Геллы.

Я Дан, небесный пилигрим с 'Утренней звезды'.

Завтра день большого выбора. Готов ли я? Конечно нет. Никто не готов.

Но космос таких вопросов не задает...