— Я бы хотела сказать тебе что-то банальное о том, что я всегда буду в твоем сердце, — тихо шепчет Король Рыцарей, смотря в глаза своему чаду. — Но это чушь, я умру так же, как тысячи моих солдат, но если ты будешь жить... — слова даются все тяжелее, а голос женщины начинает дрожать, — если ты будешь счастлива, я ни о чем не буду сожалеть...
* * *
Резонанс душ. Мордред знает о подобном, благодаря знаниям, полученным во время призыва. Когда одна душа может видеть воспоминания другой, если между ними существует тесная связь. Только что Берсерк видела кусочек жизни другой себя — той, что не была отвергнута, той, что была любима, и той, что получила признание. Рыцарь-Предатель никогда еще не испытывала такой боли, и это вовсе не касалось удара по голове или сломанной шеи. Увидеть жизнь, где она могла бы быть счастлива со своим отцом, пускай всего на несколько секунд... но это были самые болезненные мгновения в ее жизни. Слышать, как твой отец, человек, которым ты восхищался больше всего и которому служил верой и правдой всю жизнь, отвергает тебя и не признает, было очень больно, но еще больнее было видеть, что была иная история и иной конец. Прежде чем мир заполнился тьмой, Мордред увидела внезапно остановившийся кулак темной Сейбер. Глаза проклятой мечницы смотрели на нее, смотрели со злобой, но одновременно с чем-то теплым... родительским.
Кухулин скривившись, так и стоял немного позади.
— Так и продолжаешь свои грязные трюки, — выплюнул копейщик. — В твоем мече нету чести.
— В том, чтобы убивать, никогда нету чести, Лансер, — сказала Сейбер, медленно поднимаясь, но все еще смотря на бессознательное тело Мордред. То, что ее сын оказался девушкой было настоящим шоком, а еще Берсерк была почти точной копией Артурии, и что-то дрогнуло в ее теле, не позволив добить противника. А ведь она всегда придерживалась правила "мертвый не ударит в спину". Все это было слишком сложно, и рыцарь отбросила эти мысли, сосредоточившись на мужчине в синем костюме и его спутниках. — Особенно если ты убиваешь своего родного сына ради чужого человека.
— Осторожней, Сейбер, — Лансер поднял свое копье в сторону девушки. — Ты порочишь мою преданность человеку, которому я поклялся служить.
— Твоя преданность ничего не стоит, если ты готов служить даже убийце своего мастера, — сказала мечница, повернувшись.
Удар был почти вдвое быстрее, чем помнила рыцарь, ей едва удалось уклониться. Алое копье пробило правое плечо насквозь, потому что мечница даже не пыталась защититься, вызвав броню. Вместо этого она, зафиксировав древко внутри плеча, закричала от боли, но все равно направилась вперед, призвав меч в левую руку. Диагональный удар с правой стороны был перехвачен копейщиком, также сделавшим резкий рывок вперед, и, в отличие от противницы, у Кухулина были две рабочие руки. Блокировав удар на уровне запястья, мужчина нанес мощный удар по голове блондинки.
Сейбер, не успев уклониться от удара, дернула головой. Бросив свой меч, рыцарь, вывернувшись из хватки копейщика, попыталась контратаковать, но ловкий оппонент смог уклониться, поднырнув под удар, и, оказавшись за спиной девушки, нанес удар локтем в затылок. Инициатива девушки была утеряна: в прошлую их схватку копейщик был ослаблен и ранен, в этот же раз Слуга был в полной боевой форме. Кроваво-красное копье растворилось в синей пыли. Качнувшись вперед, Сейбер получила сзади удар под колено. Едва успев сориентироваться, рыцарь блокировала еще один удар в голову, однако Лансер, вывернув блок, удачно схватил голову мечницы так, чтобы резким рывком свернуть ей шею.
Казалось, что бой уже выигран, но в последнее мгновенье мужчина замер. Три черных ключа попали в его тень, незаметно брошенные в схватке с Сейбер. Если концептуальное оружие церкви пронзит тень противника, то и сам противник будет парализован. Конечно же у Слуг имелась высокая сопротивляемость к данному эффекту, но это не означало, что черные ключи на них не смогут воздействовать хотя бы долю секунды.
— Не в этот раз! — выкрикнула мечница, выламывая руку копейщика в области кисти и делая мощный пинок с разворота в область колена противника, но он, подпрыгнув, смог избежать удара.
Кухулин, вырвавшись из проклятья, в прыжке с силой пнул ногой рыцаря, отправив ее в полет на несколько метров до ближайшей стены. Вместо того, чтобы пробить ее, мечница оттолкнулась от верхней части стены руками, погасила инерцию, а потом, вывернувшись, уперлась ногами в потолок церкви и бросилась на Лансера. Мужчина приготовился перехватить удар ногой за счет превосходства в скорости и ловкости, но неожиданно Сейбер из-за пояса вытащила появившийся из тьмы револьвер. Первая пуля полетела точно в грудь копейщика, Кухулин сделал шаг в сторону, но уперся в стену Воздушного Барьера. Вторая все же попала бы в цель, но была отбита пойманной первой пулей одним из быстрейших Слуг класса Лансер. Видимо, со Слугами концепция пули была не столь эффективна.
Пинок в грудь протащил мужчину через пол зала, создав небольшую траншею в мраморном полу. Копейщик едва успел подняться, чтобы принять последующие удары уже бронированной Сейбер. Кости в теле и руках буквально трещали под каждой пропущенной атакой Слуг, мышцы разрывались и снова восстанавливались. Лансер был на порядок быстрее и в основном уклонялся от ударов, стараясь не принимать чудовищную силу Сейбер на прямой блок, он крутился вокруг противницы подобно свирепому волку, постоянно атакуя руками и ногами в открывшиеся части тела. Мечница же действовала похоже на боксеров тяжеловесов — втянув шею и прикрывая руками и плечами голову, она наступала медленно, никогда не поднимая ноги, а скользя ими по полу. Она принимала удары на свой тяжелый доспех, пытаясь не столько ударить, сколько сделать захват и сломать что-нибудь противнику.
Однако боевой опыт все же победил. Выгадав момент, Лансер провел несколько мощных ударов по голове, дезориентировав врага. Сделав подсечку, он ударом колена в висок вырубил падающую мечницу...
* * *
Дарник тихо вошел в комнату своего старого товарища. Обстановка была гораздо скромнее прошлого кабинета алхимика, но сейчас выбирать не приходилось. Внезапная и эффективная атака, случившаяся недавно, ясно показывала, что они слишком недооценивали врага. Вся подготовка, разведка, шпионы... все оказалось не более чем их пустой самоуверенностью перед реалиями истинной силы Слуг.
Горд сидел за рабочим столом, хмуро сверля придирчивым взглядом стакан, наполненный чем-то алкогольным. Периодически моргающий искусственный свет от ламп в бункере нагнетал и без того неуютную атмосферу в почти пустой комнате. Молча достав из высокого стеклянного шкафчика второй стакан и присев напротив, Дарник налил себе из почти полной бутыли дорогого виски.
— Знаешь, Горд, — задумчиво начал глава клана Игдимилления, вертя в руке стакан с жидкостью. — Спиртное, оно очень хитрое. Каждый раз обещает тебе ответ и решение всех твоих проблем на самом донышке бутылки, — Престон внимательно посмотрел в красные от слез глаза друга. — Но это ложь — сколько бы ты не опускался на самое дно, ответ всегда будет ускользать.
Когда-то и у Дарника был сын, а теперь остались лишь внучки Фьоре и Роше. Пусть его сын был старше, Престон знал каково это — хоронить своих детей, каково остаться сидеть в бессильной злобе перед тем, кого не хватит сил достать, перед теми, кому законы не писаны.
Что, если бы в недавней атаке погибли последние представители его рода? Поэтому Дарник просто не мог винить Горда за проявленную слабость, но и не мог позволить дать слабину себе. Сейчас была в самом разгаре война, к которой Игдимилления готовилась больше сотни лет, и отступать было нельзя... Отступать было некуда.
Музик снова опустил голову разрывая установленный зрительный контакт. Неуверенно дотронувшись до стакана, мужчина удивленно посмотрел на свое отражение в стекле. Увиденное ему совсем не понравилось, там он увидел лишь сломленную пустую оболочку какого-то человека, но никак не гордого мага семейства Музик. Тысячи вопросов, что он задавал себе и не мог найти ответа, внезапно свелись лишь к одному. Одному совершенно простому вопросу — "как бы отреагировала сейчас его дочь". И ответ был лишь один. Она поругала бы его. За то, что опустил руки, и, наверно, заплакала бы вместе с ним.
А ведь отец обещал себе, что его дочь не будет плакать. Горд дал это молчаливое обещание, когда впервые поднял маленький комочек на свои руки и все ценности мира перестали быть бесценными на его фоне. Слезы сами потекли из глаз, но теперь в них горела решимость.
— Если я и Роше не будем ничего загадывать, то, возможно, получится... — Дарник немного замялся, подбирая слова.
— Нет, — покачал головой Музик, медленно поднимаясь со стула своими коротенькими ногами. — Я же алхимик, мы воспитаны с пониманием того, что истинное воскрешение невозможно даже с помощью чуда Грааля, а запятнать ее душу тем, что в сосуде... Нет. Даже если план сработает и удастся очистить Грааль от скверны.
Желание Фьоре и правда было довольно маленьким, Граалю было бы вполне под силу исполнить и еще несколько таких желаний. Но мужчина отказался. Горд очень любил свою дочь, ее частичка навсегда останется в его сердце, и однажды они встретятся на том свете... и ей не будет за него стыдно.
Медленно вылив так и не пригубленное содержимое стакана в раковину, Горд критически осмотрел свой грязный и мокрый мундир.
— Собрание скоро? — спросил Музик.
— Должно было начаться минуту назад, — чуть улыбнулся Дарник, вставая со стула и подходя к выходу. — Я не хотел начинать без моего старого товарища.
— Дай мне пять минут, — кивнул Горд подходя к шкафу со сменной одеждой...
* * *
Это был провал. И в первую очередь — его провал. Лансер хмуро наблюдал, как все мастера и Слуги собираются в новом зале совещаний, под который была переоборудована уцелевшая часть библиотеки. Кивнув коротким извинениям опоздавшего Горда, Влад наконец взмахом руки начал экстренное совещание.
Само слово "экстренное" было глупой шуткой. Почти два часа ушло у клана на оперативный ремонт и восстановление связи с внешними ячейками в трех ветках Ассоциации и Святой Церкви. Два часа — это была отвратительная задержка.
Копии итоговых отчетов о предполагаемой силе противника, места дислокации небольших отрядов Часовой Башни на границе Трифаса, повреждения, сроки выхода хотя бы на семьдесят процентов изначального объема праны из поврежденных лабораторий с гомункулами и производство фантазма Семирамиды. Раньше Влад бы сурово наказал мастера, посмевшего задержать их совет еще дольше необходимого, но Колосажатель был не только жесток, но и умел проявлять уважение к стойкости человека, потерявшего своего ребенка и сумевшего пересилить себя ради общей цели клана. Пускай Горд и выглядел вполне спокойным и собранным, Героический Дух видел смятение и боль, бушевавшую в сердце алхимика.
— Итак, нашей базе был нанесен значительный урон и противник располагает информацией о трех наших Слугах, — без лишних предисловий начал Дарник. — Лансере, Райдере и Берсерке. В свою очередь мы знаем, что нам противостоит Король Артур, Оззимандия и некий лучник, способный создавать имитации некоторых фантазмов.
Последнее не укладывается в голове, но Слуга в красном плаще использовал Дюрандаль, Каладболг и Нараяну. Все фантазмы из разных стран и эпох и не могут принадлежать одному герою. А еще этот Арчер явно хорошо знает Сейбер. Исходя из этого, несколько человек уже занялись Артуровским эпосом, проверяя всех возможных героев связанных с Королем Рыцарей. Хорошо, что материал уже был собран, так как они занимались изучением Сейбер еще во время пятой войны.
О загадочном воине в черном с похожими способностями тоже ничего не было известно. Была вероятность того, что черная тень — это и есть истинный фантазм загадочного Арчера. Или это был Ассасин, так как параметры черного прочитать было невозможно.
Эмия. Эта фамилия была достаточно известна среди магов во всем мире, чтобы относиться к ее обладателю серьезно. О нем в отличие от Тосаки Рин никакой информации не было. И это было крайне подозрительно: завышенные параметры проклятого рыцаря ясно говорили, что ее мастер не какой-то третьесортный маг-новичок. Не бывает так, что могущественный маг появляется из ниоткуда, как черт из табакерки. Парня кто-то должен был обучать, у него должна была быть богатая родословная, но какие-либо записи или упоминания об Эмии Широ полностью отсутствовали. И это очень настораживало...
* * *
Я открыл глаза и тут же недовольно скривился. Авалон залечил все раны, но вот довольную морду Арчера необходимо было выбивать собственными руками... и лучше в зубы, чтобы не скалился.
— С каких пор Король Рыцарей играет в поддавки? — спросил лучник, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
— Да он просто быстрый, как понос, — сказал я, отлепляя свое тело от столь полюбившегося моему лицу мрамора. Не было смысла открывать все козыри, если драка не насмерть, а то, что мне просто хотят подправить мордашку, стало ясно, как только Лансер перешел в чистую рукопашку. Поэтому я тоже перестал пытаться нанести смертельный удар в сердце или голову, ограничившись попытками выехать на превосходстве в грубой силе. Что же, импровизация не удалась, но я особо не переживал: быть побитым, не убитым — уже хлеб.
Наконец подняв свои многострадальные и неким извращенцем-вауеристом присмотренные, я огляделся по сторонам. Мда, церковь подпортили мы знатно, жаль, что фейс копейщику также не получилось подправить.
— Где все остальные? — спросил оглядевшись.
— Ушли. Но союз в силе.
— Ладно, пора, — сказал я, убедившись, что в церкви только наши мастера и Наблюдатель.
— Пора что? — удивленно проследив за моим взглядом, спросил Арчер, на что я закатил глаза. Ответ, по-моему, был очевиден.
— Пора собираться, — озвучил ход своих действий я, направившись к выходу, — и валить отсюда.
— Постой, ты сбегаешь? — догнав меня уже на крыльце церкви, тихо спросил лучник. Именно спросил, а не критиковал мое решение. Вот за что он мне нравился, так это за то, что не начинал закатывать истерики о долге перед... хм кем-то, и прочую лабуду о спасении ближнего своего.
Арчеру, конечно же, не нравилась идея оставить такую масштабную войну на самотек, но он, как и я, смотрел наперед. От Грааля нам нафиг ничего не надо, мы не на контакте, чтобы стоять до последнего, и уж тем более нам нет причин переживать за любимую Ассоциацию Магов, то есть людей, которым глубоко насрать на Героических Духов, ведь мы всего лишь ресурс. Вообще, я никогда не задумывался над сутью войны за Грааль, ведь это же один из самых мерзких ритуалов, где великие герои должны убивать и умирать ради прихоти недостойных магов.
Одно желание? Стоит ли оно того? Вот взять хоть ту же Артурию: бедная девушка руки в кровь стерла ради своей страны и заложила душу, она готова была ради своих людей стать рабом навечно... мать ее, на вечность! Ради чего? Ради мудаков, которые предали ее, стоило Артурии покинуть столицу? Или ради рыцарей, половина из которых, грубо говоря, бросила ее, если не пырнула в спину кинжалом?..
