И все было бы неплохо, но в череде нормандских королей случился Танкред, породивший только девочку. Ее мужем стал Генрих Гогенштауфен, король Швабии, который настоял на передаче власти в осиротевшем государстве своему трехлетнему сыну Фридриху. Именно при нем Неаполь вновь расцвел и даже обзавелся университетом (в 1224 году), ставшим соперником знаменитого Болонского университета. Однако в середине 13 века в Южную Италию вторглись анжуйцы из Центральной Франции, и немцам пришлось из Апулии уйти. Под властью Анжуйской династии Неаполь пробыл почти 200 лет. Тогда был построен замок Кастель Нуово и аристократический квартал возле него, а также Кафедральный собор в готическом стиле. Ну а в 15 веке в Европе стала доминировать Испания, которая заграбастала Апулию и Сицилию себе, назвав этот регион Неаполитанским вице-королевством. Испанское правление продолжалось 250 лет. Население Неаполя выросло к началу 18 века до 300 тысяч человек. Испанцы возвели здесь королевский дворец (для вице-короля) и еще многие здания, а главной улице дали имя Толедо в честь наиболее чтимого вице-короля.

А потом произошло обычное событие для королевских династий: испанский король Карл умер бездетным и трон Испании оказался свободным. Случилось это в 1701 г., права на престол предъявили Священная римская империя германской нации (в лице австрийского императора) и Франция. Они воевали меж собой 13 лет и Бурбонская династия победила, но по мирному договору Неаполитанское королевство опять оказалось во власти немцев. Испанский король Филипп де Бурбон с этим не смирился и через 20 лет направил войско для возвращения Неаполя под испанскую юрисдикцию. Ему это удалось и править в итальянском королевстве стал сначала сын Филиппа Карлос, а во второй половине 18 века — сын Карлоса Фердинанд.

— То есть почти 700 лет греко-итальянским населением Неаполя правили разнообразные иностранцы? — возмутилась Гелена.

— Около 800 лет, ваша светлость, — поправил Антон. — Подлинно итальянское государство образовалось в середине 19 века. Вы позволите мне досказать историю Неаполя до этой даты?

— Конечно, Саша, — подбодрила историка Маргарита Генриховна.

— Так вот, для ублажения Австрии Фердинанд посватался к Марии-Каролине, одной из многочисленных дочерей императрицы Марии-Терезии и получил согласие. Желая оставить после себя что-то значительное, эта парочка решила создать в Италии "второй Версаль" и действительно построила грандиозный дворец в Казерте, в 30 км к северу от Неаполя. В 1799 г. в Неаполь вошла армия Французской республики, и королевская чета бежала на Сицилию, в Палермо. После нескольких лет политической чехарды королем здесь стал Жозеф Бонапарт, брат Наполеона, а потом до 1815 года один из героев французской армии маршал Мюрат. После низложения Наполеона Мюрат пытался от него дистанцироваться и сохранить свою власть, но его тоже низложили. Он бежал на Корсику, где набрал отряд храбрецов и отплыл с ним в Апулию в надежде поднять там восстание против австрийцев, но был схвачен и расстрелян. Власть в Неаполе вернулась к испанской ветви Бурбонов — до знаменитой итальянской революции, которую возглавил Гарибальди. Плодами же революции воспользовался король Сардинии Виктор Эммануил, включивший Неаполь и прочие итальянские уделы в свое королевство. Амен.

— Длительная история была у Неаполя, — заключил князь Лиговской с легкой улыбкой. — Я, признаться, немного устал ее выслушивать. А не освежиться ли нам шампанским перед новой порцией рассказов, которую изложит уже итальянский гид?

Глава пятьдесят третья. Как сияет луна над Марекьяре

Экскурсия по Неаполю закончилась позже обеденного времени. Поэтому теплая ютзальская компания решила перекусить в старинной траттории, расположенной возле кафедрального собора. Цены в ней оказались выше обычных и потому места здесь были, а шумных лаццарони не было. Заказали на всех цити алла дженовезе: подобие макаронов по-флотски, однако с обильным луково-мясным соусом. К вкуснейшим макаронам отлично подошло темно-красное апулийское вино, а к нему — музыкальное сопровождение в виде неаполитанских песен, так что аристократы долго не хотели уходить из этого райского местечка и дотянули до ужина. Рядом с Антоном оказалась Машенька Бруннова, с которой они вместе стали тихонько подвывать исполнителям. После исполнения особенно красивой песни (про Марекьяре) Маша выразила сожаление, что не понятно, о чем же в ней поется.

— Я знаю ее русский вариант, — с ноткой самодовольства сказал Антон. — И даже мог бы спеть. Я пел.

— Так давайте попросим музыкантов через нашего гида, чтобы они вам подыграли, — простодушно предложила Машенька.

— Ну нет, это неудобно....

— А мы дадим им денег, — озарило Машу. — Неужели откажутся?

Воротынов еще вяло поупирался, но Машу понесло, и через десяток минут дурной попаданец встал рядом с музыкантами и сообщил сотрапезникам:

— По инициативе одной мисс я повторю песню "Марекьяре". Вокал будет, конечно, пожиже, зато на русском языке. Вы мне позволите?

— Пой, выдумщик, — дала отмашку графиня Берг. — Текст твой, поди?

— Наполовину.

— Ну, пой.

Антон повернулся к музыкантам, кивнул и, переждав проигрыш, начал:

— Когда всходит луна над Марекьяре

То в сердце все тревоги утиха-ают

Даже рыбы любовь друг другу дарят

И весело окраску изменя-ают

И сияет луна над Марекья-аре!

Есть в Марекьяре палаццо такое

Куда душа моя всегда стремится

Ароматом цветов тот дом напоен

И понизу ручей, журча, струится

Есть в Марекьяре палаццо тако-ое.

Да, звезды с неба там ярко сияют

Но очи милой всех их затмевают

Взгляды эти мне сердце пронзили

И страстным желанием о-одарили

Не говорите мне: "то звезды сия-ают".

Так выходи на балкон Каролина

Я буду петь тебе свои баллады

Для поддержки я взял с собой гитару

Со звуком струн сплету свои рула-ады

Так приди же ко мне, о Кароли-ина!

— Браво, Саша! — воскликнула Маргарита, и ее клич подхватили Гелена, Машенька и Ольга Леонидовна. Мужчины вежливо поаплодировали. После чего все, не сговариваясь, встали из-за стола и потянулись к шарабану.

Оказавшись в своей каюте, Антон сел в кресло и стал ждать посетительниц, рассеянно листая "Историю Рима" Тита Ливия, купленную загодя в России. Ждал и дождался деликатного стука в дверь. Сделав псионный запрос, он опознал Машеньку и удовлетворенно улыбнулся: Гелену следовало пока помурыжить, а Машу пора было пригреть.

— Вы два дня ко мне не подходили, Саша.... — начала с жалобы дева, устроившись на предложенном кресле.

— Исполняя желанье вашего отца, — парировал обидчик. — Не подошел бы и сегодня, но вы были так милы со мной в траттории....

— Вы были заняты то шашнями с Вероникой, то интриговали с Геленой, — не отступала жалобщица. — Сразу видно, что этой Сагнушко знакомы отношения без обязательств!

— Вы еще плохо знаете жизнь, Маша, — стал псевдооткровенничать попаданец. — Некоторые дамы любят изображать из себя вакханок, но при близком контакте с мужчиной пасуют, прячутся в раковину.

— Сагнушко перед вами спасовала? — неверяще переспросила девушка.

— Типа того. В отличие от вас, Маша, отважной и решительной!

— Я вам все-все отдала, а вы стали интриговать с Сагнушкой, — совсем пригорюнилась Машенька.

— Это она со мной интриговала, Маша. Под влиянием обычного женского инстинкта — перехватить у счастливой соперницы мужчину.

— Но вы же ей поддавались!

— Чтобы определить предел ее игры!

— Боже, за что мне это? Избранный мной мужчина флиртует напропалую с несколькими женщинами, а я терплю!

— То чем вы сейчас занимаетесь, Маша, называется самоедством, — осадил деву Антон, резко подхватил на руки, кувыркнулся на постель и стал часто зацеловывать ее лицо, приговаривая:

— Так сияет луна над Марекьяре, что в сердце все тревоги утиха-ают

Утихают и с собою забирают все все все все все Машенькины сле-озы

Вот и все, наша Маша уж не пла-ачет

Это значит, что вернется к нам уда-ача

А к удаче и нежности вприда-ач. ууууу!

Сексуальные изыски, как всегда, восхитили Машеньку, но в урочный час она поднялась с ложа любви и, виновато глядя на мужское воплощение бога Эроса, сообщила, что должна идти к отцу.

— О чем речь, Мария Ивановна? — понятливо молвил Антон. — С вашим папой лучше не конфликтовать. Отпускаю вас, май дарлинг. Спокойной ночи.

— Но чем будете вы, Александр, теперь заниматься?

— Тоже лягу спать. Это удовольствие я редко черпаю полной ложкой.

— Мне так неудобно, мон шер....

— Умоляю, ма шери. Помолитесь за меня перед сном.

— Не юродствуйте, граф. Вы же закоренелый атеист.

— Я закоренелый грешник. Таких перед небесами могут отмолить только девственницы.

— Я уже не девственница граф, вам ли этого не знать.

— Психологически вы, Маша, девственница, уж я-то знаю. Поэтому прошу: помолитесь.

— Хорошо, сир. Будет исполнено, сир.

— То-то. Аривидерчи, чао, гуд найт Мэри.

— Бон нюи, мон амур.

Глава пятьдесят четвертая. БДСМ-удовольствие

Оставшись один, Антон потянулся к тому Тита Ливия, но освежить в памяти историю Рима не удалось: в дверь вновь постучали и куда резче.

— "Гелена, — хохотнул внутренний голос. — Собирай остатние силы в кучу!"

-"Чего их собирать, будучи магом? — возразил доминант и оказался у двери.

— Еле дождалась окончания ваших муси-пуси, — с раздражением сказала княжна, рыскнула взглядом в сторону постели, уселась в кресло и предложила: — Смените простыни, граф. Умоляю. И примите душ.

— Слушаю и повинуюсь, ваше сиятельство. Трусы сменить?

— А зачем нам трусы? Я вот без них здесь сижу и прекрасно себя чувствую. Впрочем, может вы, граф, с этой малолеткой утомились? Спатеньки захотели?

— Ваше сиятельство, прошу вас оставаться в рамках корректности по отношению к окружающим нас персонам.

— Хорошо, Александр. Я ведь не спорить к вам пришла.

— Что ж, простыни я сменил, удаляюсь в душ. Надеюсь увидеть вас по выходе в самом сексапильном виде.

— Сексапильном? Очередное ваше словечко из области эротики?

— Не мое. "Секси" говорят в Америке. Про вас, дуся, там сказали бы "секс-бомба".

— Хм.... Мое появление на людях похоже на взрыв бомбы?

— При виде вас у мужчин "сносит крышу" (как при взрыве бомбы), то есть мы теряем разум и трансформируемся в хваткие руки и настырный фаллос, которые нацелены именно на вас, Гелена.

— Умеете вы, Саша, поднять мне настроение, умеете. Буду с вожделением ждать вас из душа. Аванти!

Одарив княжну несколькими оргазмами (в том числе одним струйным), попаданец с помощью стюарда сменил матрас и простыни и вновь возложил на них пристыженную секс-бомбу. Гелена пыталась что-то сказать, но Антон приложил ей на губы палец и шепнул на ухо:

— К любовным извращениям, мадмуазель, надо относить только воздержание. К такому выводу пришел знаменитый венецианский любовник Казанова. Слышали о нем?

— Да, — шепнула в ответ полячка.

— Согласны с этой максимой?

— Может быть.

— Тогда я рискну предложить вам еще одно необычное удовольствие: сочетание секса с болью. Уверяю, это будет переход на самые выси удовольствия. Трепетать будет все ваше существо, до корней волос. Я сам это однажды ощущал и вызывал такой оргазм в женщине.

— Мне будет очень больно?

— Больно, но потом восхитительно! Без боли подобного эффекта достичь нельзя! Другой женщине я бы этого не предложил, но вы, Гелена, в моих глазах неизмеримо сильнее и страстнее любой из них, вы можете превозмочь боль и сгенерировать в своих недрах удовольствие сильнейшего накала. Скажите "да" и не пожалеете!

— Ох, пожалею! Но да, да!

Жуир перевернул девицу на живот, мигом прикрутил руки полотенцем к спинке кровати, достал в одном из чемоданов плетку и принялся стегать ей вполсилы по фигурному белому заду. Гелена застонала, потом завыла, но пощады просить не стала. Тогда он усилил удары, чувствуя рост своего возбуждения. Вой Гелены усилился и, превозмогая себя, она крикнула:

— Меня же услышат!

— Нет, — заверил насильник. — Я поставил полог тишины.

И продолжил активировать кровь в малых сосудах цветущего девичьего тела.

Вдруг Гелена воздела в зенит свои многострадальные булки и прорычала:

— Отпердоль меня, лайдак! Не тяни!

Антон несколько раз стегнул себя плеткой по бедрам и ягодицам, затем вцепился в удобные бедренные подушечки девы, влындил упругий хер в давно увлажненное влагалище и стал раз за разом достигать устья подающейся навстречу матки.

— Да-а-а-а! — закричала в полный голос страстотерпица. — Е...и, е...и меня! Не жалей! Еще, еще, еще!

И вот ее тело задрожало: сначала дрожь была мелкой, потом все крупнее и крупнее, а потом руки и ноги у стонущей девы подломились, и она распласталась на постели, содрогаясь от биений плоти. Опытный Антон переждал эти содрогания, потом склонился и стал зацеловывать обнаженную и ставшую очень чуткой спину девы — и Гелена вновь застонала и задрожала, пропуская через себя повторную, мягкую волну оргазма.

— Не обманул, — хрипло произнесла она наконец. — Никогда я такой страсти не испытывала! Думала уже, что сейчас умру. Правда, ты вовремя стал целовать мне спинку и стиснувший меня спазм плавно рассеялся. Благодарю, господин маг.

— Ни грамма магии в этом акте не было, — заверил Антон.

— Все равно благодарю. Но второй раз я на такую комбинацию не решусь.

— Никогда не говорите "никогда", Гелена. А теперь дайте-ка мне ваши тылы обратно, я их буду магически лечить.

— Так вы еще и лекарь? Удобно с вами грешить. Особенно девам, которые трясутся над сохранностью своей плевы....

— Хм.... Пока я никому ее не восстанавливал.

— Ну, может пациентка дожидается схода с корабля?

— Это вы себя имеете в виду, княжна?

— Машеньку Бруннову я имею в виду. Которая недавно покинула вашу каюту вся такая воодушевленная.

— Тсс.... Сосредоточтесь на своих ощущениях, больная. Здесь болит? Нет? А здесь? Тоже нет? Что ж, поздравляю: вы готовы к новым сексуальным приключениям.

— Нет, нет, я пресытилась ими. Теперь два дня к вам не подойду.

— Завидное у вас здоровье. Другая дева неделю бы запросила.

— Через неделю мы с вами уже расстанемся. Неужели правда? Не хочу, не хочу, не хочу!

— А куда вы, собственно, едете, ваша светлость?

Глава пятьдесят пятая. О явлении латинян миру.

Когда очередной завтрак на корабле подходил к завершению, Маргарита Генриховна обратилась к "Бахметьеву":

— Саша, мы знаем, конечно, кое-что о Риме, но вы наверняка знаете больше. Умоляю, расскажите нам, что сочтете нужным!

— Это общее мнение, компаньерос? — крутнулся вокруг себя Антон.

— Да, да, — прозвучали голоса всех женщин и один мужской.

— Что ж, меньшинство подчиняется большинству или находит себе более интересное занятие. Я же начну свой рассказ с общей ситуации в Центральной Италии в 8 веке до нашей эры. Здесь осело и плодилось уже много племен, говоривших преимущественно на языках индоевропейской семьи (из кельтской, италийской и эллинской групп), но были и совершенно чуждые, — в частности большое племя этрусков. Одно из италийских племен, обосновавшееся в низовьях реки Тибр, называло себя латины.