Грации солнца. Приманка для зверя

Старейшая отвернулась, посмотрев в сторону дома.

— В своё время я встретила только одного наставника, достаточно доброго, чтобы хоть чему-то меня научить, дитя. Не отвергай так бездумно открывшиеся возможности, — меццо-сопрано наполнилось теплотой, звучавшей в каждом звуке. Древняя покинула ученицу, отправившись в лучистую комнату. Йоко долго смотрела ей вслед.

Навык охотника

Духовное должно следовать впереди телесного. Тело лениво, прихотливо, прожорливо. Дух же, напротив, питает сам себя, созидает сам себя, опирается сам на себя. Тело — вместилище жизни, дух — естество жизни. Потому именно дух будет лучшим проводником ваших помыслов и последним союзником в момент смертельной опасности.

Ано Лучезарная.

I

Глаза открылись, не дождавшись дремлющего разума. Затёкшее тело заявило, что не может больше спать. Но во взоре вместо утреннего тумана или ярких лучей светила отпечатались звёзды. "Мы же перенесли палатку в прихожую из-за холодов", — припомнил юноша. Он потянулся и начал вылезать из убежища. Облачившись, юноша немного размял конечности, осматривая пустую комнату. "Финики кончились", — заметил Примус и отправился к выходу.

"Интересно, что сегодня устроит Ано? Может просто здоровье проверит? Или снова возьмёт моей крови? Обычно она будит меня с утра..." — подумал юноша, стоя перед стеклянным треугольником. Дверь, как обычно, раскрылась. За коридором показалась прихожая. Внутри, развалившись на оббитых белой тканью креслах, отдыхали три априки. Рядом стояло ещё одно кресло. Пустая спинка будто приглашала юношу присоединиться. Ромей улыбнулся и поздоровался со всеми. После ответных приветствий Маниус осторожно спросил:

— Вы ждёте гостей?

— Нет, нет, друже. Это кресло для тебя, — поторопилась разъяснить хозяйка. — Присаживайся, пожалуйста.

— Сегодня началась остановка. Три дня не будет никаких тренировок, только отдых и покой, — информировала Йоко.

— Три дня? — переспросил изгнанник, не веря своему счастью.

— Три дня, Эксул, — подтвердила Пресветлая. — Чего тут непонятного?

Примус с удовольствием рухнул в кресло и расслабил спину. Глаза начали рассматривать дальние дюны на стене.

— Пищу принимай вне дома. А то намусоришь, — добавила Темноокая.

— Я поел по дороге. Думал, сразу отправлюсь к обрыву. А вы каждый год празднуете остановки?

— Раз в полгода: летом и зимой, — напомнила дева. — Когда бог останавливается, мы тоже отдыхаем. Ты уже забыл?

— Точно, — вспомнил отверженный. — Ты же рассказывала в том лесу. А у априк есть другие праздники?

— Больше нет. Или я не знаю... — охотница покосилась на старейших.

— Нет, — хором ответили сёстры.

— Но этот праздник очень древний, светлые гости, — добавила Ано.

— А у нас много праздников. Хотя днём всё равно приходится работать. Мы собираемся ближе к вечеру, даём жертвы богам и садимся ужинать. Богам обычно жертвуют хороших овец или быков: мясо очень вкусное. И вино замечательное. И кампания добрая, — с ностальгией рассказал юноша; сердце изгнанника сжалось от боли.

— Сейчас, наверно, у вас празднуют Сатурналии, — добавила Лучезарная.

— Точно, я и забыл.

Перед глазами юноши встали картины шествий на прошлых праздниках. Он вспомнил родные улицы, наполненные пляшущими людьми и огромный общий стол, где сидели все без исключения жители деревни. "Погоди у меня, Клоди!" — проснулась затаённая ненависть.

— Эти три дня мы просто отдыхаем и собираемся с мыслями. Планируем дела до следующей остановки Атона, — поддержала беседу Йоко.

— Вот именно. И поэтому эти три дня проводят в молчании, — добавила Анэ.

— Отдыхать тоже иногда надо, — согласился Маниус, погружаясь в тяжёлые раздумья. Априки хором прикрыли глаза.

II

Зимнее солнце не слишком расщедрилось на яркие лучи. Лёгкие перистые тучки, неторопливо путешествовавшие по небосводу, и вовсе старались скрыть даже скудный свет от земных обитателей. И это — только когда штормы не проходили сквозь Столб Салации, останавливая всякую деятельность вне дома априк.

Но невзирая ни на какие трудности, тренировки Йоко продолжались. Дева упорно проводила спарринги с Анэ, получая порцию ушибов после каждого из них. Со временем тело юной охотницы отточило приобретённые рефлексы, а разум научился не замечать усталость и боль. Только воспоминания о древней истории априк будоражили чувства, и никакой самоконтроль не мог усмирить их.

Йоко вспоминала то, чему учили её старшие ещё в городе, поначалу отметая всякую возможность правоты Анэ. Но со временем из их слов стали вспоминаться только нестыковки и умалчивания, что тяготило разум, желавший докопаться до истины. В конце каждого спарринга Темноокая поднимала на старейшую просящий взгляд, но её уста оставались запечатанными из-за боли и усталости. Так повторялось раз за разом, пока тело охотницы не впитало фехтовальные навыки Ано без остатка. И вот в один прохладный зимний день ученице удалось-таки не пропустить ни одного серьёзного удара наставницы. Дева вновь подняла на Анэ просящий взгляд, на этот раз подкрепив его решимостью.

— Неплохой бой, дитя — по обыкновению прокомментировала старейшая, — но ты всё ещё слишком дёрганая.

— Это потому что я не дослушала тогда, — поспешила ответить Йоко.

— Решила больше не уклоняться от бесед, — констатировала старейшая. — Похвально.

— Я хочу понять...

— Этого я не обещаю, дитя, — перебила Анэ. — Но попробую разъяснить всё максимально доходчиво. Идём: глупо стоять на морозе.

Усаживаясь на удобное кресло, Йоко невольно занервничала. Память услужливо показала прошлые беседы с Ано, возвращая в мысли неуверенность. Мгновение дева пересиливала себя, затем подняла глаза на Анэ. Лучистая комната сразу померкла, сменившись пустынным ландшафтом.

— Всякое решение происходит из знания и незнания, дитя, — начала старейшая. — Знание показывает его необходимость, незнание возбуждает страх перед последствиями. Далее я расскажу тебе лишь факты.

Пустыня вокруг пришла в движение. Высокие горы, едва виднеющиеся на горизонте, начали неторопливо расти.

— Вода — не только необходимое условие жизни. Вода ещё и важная техническая жидкость. Если наши организмы требуют всего пару глотков между восходами, то производство готово осушить целые озёра. Потому, сослав две старшие семьи к Большому хребту, праматерь надеялась остановить всякое их развитие...

— А почему она так вас невзлюбила? Только потому, что вы ей не подчинялись? — спросила Темноокая; пейзаж продолжал неторопливо плыть.

— Правильно спросить, почему она больше любила младших дочерей, дитя, — уточнила Анэ. — Начнём с того, что я — её первая дочь. Потому меня воспитывала не она, а старейшая. Старейшая и нарекла меня. Собственным именем. Казалось бы незначительная мелочь, но впоследствии она внесла значительную лепту в раздор среди дочерей.

Картина на миг сменилась сценами работы по обустройству небольшого обветшавшего дома, оставшегося от априк, живших до Великой тьмы.

— Детство я провела рядом со старейшей Анэ. Она понемногу учила меня, но больше мы просто упорно работали, стараясь подготовить всё для других детей. Через шестьдесят с половиной остановок родилась Ано.

— Так долго? Тяжёлые первые роды? — спросила ученица.

— Она упустила время, пока была Великая тьма, дитя.

Пустыня слегка исказилась: Йоко сумела сдержать свою мысль.

— Ано родилась здоровым ребёнком, а праматерь слишком быстро забеременела новым, так что воспитывать Ано пришлось мне, — Анэ не удержалась и показала собеседнице малютку, ловящую пальцы воспитательницы крохотными ручонками. — Следующих детей праматерь рожала с большими перерывами, потому могла уделять достаточно внимания каждому. Не в пример ей, я и Ано рожали по очереди через каждые десять остановок, потому вскоре численность нашей совместной семьи превысила численность остальных.

— А сколько у вас детей?

Старейшая сменила картину, показав ей толпу похожих друг на друга априк.

— У меня тридцать, у Ано — тридцать два. Известный мне рекорд, кажется, тридцать восемь. Теперь у нас рожают всего по пять-десять...

Образ исказился восхищением Йоко.

— Пока старейшая была жива, всё шло хорошо, но потом пришли мыйо.

— И она погибла, — добавила Темноокая.

— Да. То, что связывало нас воедино, исчезло, тогда-то противоречия и взяли верх...

Анэ показала пару громких споров, на которых срывались на крик все, кроме Ано; показала несколько злых взглядов младших сестёр; показала разобщённость семей во время первых сражений.

— Из-за всего этого мы даже стали бояться давать дочерям разные имена, — добавила древняя.

— Теперь я понимаю, — Йоко кивнула сама себе. — Но как вы выжили у Большого хребта?

— Нас загнали в самый угол, дитя. А загнанные в угол либо смиряются, либо до конца ищут путь к спасению. Я и Ано не те, кто смиряется, дитя.

Дева улыбнулась.

— Мы начали тщательные поиски воды, пока наконец не нашли её на горных пиках.

Вторя словам старейшей, образ обратился в горную вершину. Вокруг собеседниц лёг твёрдый местами прозрачный ледник, едва плавившийся под лучами Атона. Йоко ощутила озноб, переходящий в ужасный пронизывающий холод.

— Забраться на такую высоту очень тяжело. Доставить лёд вниз — тем более, потому мы поселились на подножьях и прорубили русло. К счастью, тогда же мы нашли в пустыне и мёртвую кровь (нефть), потому у нас хватало горючего для обогрева. В те остановки ремёсла и науки развивались очень быстро, а работали мы дружно и слаженно, — голос Пресветлой выдавал ностальгию; образы являли усталых, но довольных априк, делающих разную работу от восхода до заката.

— Затем мы нашли воду под землёй и начали добывать металлы. Ано к тому времени научилась выращивать финики у гор. Наши семьи быстро множились: мы построили первый стеклянный город. От праматери уже нельзя было ничего скрыть...

Перед априками вновь возникла картина битвы.

— Прознав обо всём, праматерь повела на нас мыйо. Мы не хотели бессмысленной войны, но она сказала, что покарает зарвавшихся детей. Ради защиты семей нам пришлось обороняться.

— Но ведь тогда вас не должно было быть так много: как вы победили орду мыйо? — спросила Йоко с сомнением в голосе.

— Мы заложили в песок заряды и пропустили только "голову" орды, в которой и ехала праматерь. Оставшихся добили боцьенами... Это был план, разработанный Ано. Она же и решилась на беседу с праматерью...

Видения дрогнули под потоком эмоций Йоко. Дева живо представила, как разум праматери разрушился на куски.

— Праматерь действительно пала замертво после двух дней беседы, дитя. Ано не любит об этом рассказывать.

— Но почему?

— Иного пути у нас не было, дитя. Праматерь могла собрать и большую орду, раздавить наши молодые семьи, — меццо-сопрано наполнилось твёрдостью.

— Вы — убийцы! — воскликнула каждая точка пустыни. Темноокая посмотрела на Анэ с ужасом в глазах. Видения продолжили искажаться, теперь уже из-за её страха. Вскоре неясные миражи, возникающие в сознании юной девы, обратились в связный поток образов: память, подаренная Ано, отворилась, среагировав на эмоции Йоко. Юная априка увидела перед собой образ праматери, помещённый в кромешную тьму.

— ...Пустые отговорки. Я знала, что из вас ничего хорошего не вырастет. А ты самая непутёвая, самая бесполезная моя дочь! — кричала праматерь. Её строгий взгляд и воинственная поза излучали враждебность.

— Почему ты до сих пор не хочешь отпустить нас, мама? — надрывный, наполненный горечью голос Ано пронзил тьму.

— Думаешь, я не понимаю ваших мыслей?! Вы хотите уничтожить меня и остальных дочерей!

— Это не так! Мы лишь хотим идти своим путём. Это наше право. Так нас учила старейшая Анэ.

— Не желаю слышать этого имени! Не желаю видеть и знать вас! По праву матери, я упокою тебя в этой тьме.

Йоко снова ощутила, как её разум разрывают на куски. Боль снова охватила все частички сознания. Анэ нахмурила брови и прервала видения. Глаза априк увидели лица друг друга. Дева тяжело дышала, стараясь унять волнение. Древняя подошла к ней и положила руки на плечи. Тысячелетние пальцы начали разминать кожу ученицы, успокаивая торопящееся сердце.

— Теперь ты видишь, какова правда, дитя. Правда ещё и в том, что с её смертью остальные семьи тоже вздохнули с облегчением. С тех самых пор до нашей встречи семьи никогда не враждовали. Но мы так и не наладили тесного диалога. Я не могу их винить, дитя. Надеюсь только, эта трагедия больше не повторится.

— Почему всё так ужасно? — спросила Йоко.

— Такова судьба, дитя.

— Почему?! — крикнула дева, глядя на Атона. Зимнее солнце продолжило путешествие по небу.

III

Ано сидела на обитом резиной стуле, внимательно вслушиваясь в шум и стрекотание, шедшие из наушников. Перед ней, расположившись один на другом, стояли прямоугольные приёмник и передатчик. Все ручки были давно настроены; схема неустанно отправляла в эфир сигнал вызова, прося откликнуться далёких собеседников. "Ну и когда же А?нэко соизволит ответить?" — не успела Лучезарная задать себе вопрос, как в наушниках прозвучала знакомая мелодия.

— Я у аппарата, — донёсся искажённый, но хорошо знакомый голос. — Как слышно?

— Чётко. Рада снова говорить с тобой, светлая Анэко...

— Взаимно, — перебила собеседница. — Говорят, там у вас весело. А мы боялись, что ты там совсем истомишься со скуки...

— Разве Анэ позволит кому-то скучать?

— Точно подмечено. Зачем позвала именно меня? Ладно хоть я была недалеко...

"Всего час ждала", — пронеслось в тысячелетнем сознании; в эфир же Ано сказала:

— У меня просьба к тебе...

— Снова гору разрыть, что ли? В эту остановку мыйо вроде ещё не ждём.

— Всё изменилось, светлая Анэко. Перед остановкой мыйо начнут жор на западе северного континента...

— Звери всё-таки зашевелились? Да это не просьба, это подарок. Отличный шанс испытать его! До новой остановки мы обязательно его дособираем, клянусь протезом. А подходящий груз я уже нашла: всё будет в лучшем виде, не переживай.

— Светлые новости, — удовлетворилась Лучезарная.

— Я сегодня же начну искать желающих поохотиться. Молодых можно брать или только проверенных?

— Лучше проверенных: жор будет особенным.

— Из-за новой темноокой? Она не рядом?

— К сожалению, она занята с Анэ. Но нужно выделить ей место и подготовить бронекостюм, — Лучезарная продиктовала размеры Йоко. — Рисунок магнита возьми мой, боцьен тоже.

— Ладно, сделаем. А с ней поговорю, когда прибуду. У вас там всё хорошо? Механизмы не шуршат? После жора я обязательно проверю.

— Спасибо за заботу: механизмы работаю тихо, вулкан пока спокоен.