— Мейленфант...
Он постучал по маленькому экрану. — Все, что нам нужно, — это 23 килограмма обогащенного урана-235 в виде таблеток диоксида урана. Замедлителем служит гидрид циркония, а реакцию можно контролировать, вращая эти цилиндры на внешней стороне активной зоны, которые...
— Как ты провез это дерьмо контрабандой в Мохаве?
— Контрабанда — слишком громкое слово.
— Давай, Мейленфант. Небо над пустыней довольно чистое. Спутники наблюдения...
— Ты действительно хочешь знать? Все элементы орбиты спутников есть в Сети. Можно вычислить, где они будут находиться в любую минуту. Вы просто отключаетесь, пока они не пролетят над головой. А еще лучше, не забудьте поработать в ночную смену в Национальном агентстве по аэрофотосъемке и картографии в Фэрфаксе. Всегда найдется что-то поинтереснее, чем фотографии старого стервятника вроде меня, который дрочит в пустыне.
— Действуй сейчас, оправдывайся позже. Например, запуск второго БТУ. Как и большинство других действий в твоей жизни.
— Эмма, ты должна довериться мне в этом вопросе. Если я смогу запустить "Топаз" или два, докажу, что это безопасно, то смогу получить необходимые разрешения. Но для начала мне нужно достать ядерное топливо, чтобы провести тесты.
— И жители Лас-Вегаса тоже должны доверять тебе, пока с неба не посыплется обогащенный уран? Знаешь, ты мечтатель, Мейленфант. Ты действительно веришь, что однажды мы все образумимся, согласимся с тобой и будем приветствовать тебя как героя.
— Я уже герой. — Он подмигнул. — Есть футболки с такой надписью. Послушай, Эмма. Не буду притворяться, что мне нравится то, что я делаю. Мне это нравится не больше, чем тебе. Но мы должны продолжать. Дело не только в Бутстрэпе, не только в прибыли, даже не в общей картине, не в нашем будущем в космосе...
— Корнелиус. Катастрофа Картера. Послания из будущего.
Он пристально посмотрел на нее. — Я знаю, как ты справляешься с этим. Ты заперла все это в дальнем уголке своего сознания и открываешь его только по необходимости. Но это правда, Эмма. Мы оба видели эти нейтронные импульсы.
— Нейтринные, Мейленфант, — мягко поправила она.
— Мы слишком глубоко увязли в этом, Эмма. Мы должны продолжать.
Она закрыла глаза. — Мейленфант, терпение всегда было твоей сильной стороной. Тебе не нужны паршивые российские реакторы и сомнительные поставки урана. Не торопись и найди другой способ построить свой космический корабль.
Его голос звучал напряженно. — Я не могу.
И, конечно, она это знала.
Он наклонился и поцеловал ее в макушку.
Она вздохнула. — Ты же знаешь, что я тебя не выдам. Я слишком давно с тобой, полжизни с тобой. Но ты хоть задумывался о том, насколько этично втягивать меня и других в такое дерьмо? Ты должен быть со мной откровенен, Мейленфант.
— Я буду откровенен, — ответил он. — Обещаю.
Она, конечно, знала, что он лжет.
На самом деле она была бы для него полезнее, если бы ничего не знала. Это делало ее отрицания еще более убедительными. Возможно, это даже немного ее защищало.
Но это было не самое главное для Мейленфанта, это был лишь побочный эффект. Мейленфантом двигало стремление максимально использовать ее в достижении своих конечных целей — как и в случае любого другого инструмента, который он применял.
Она все это понимала. Но в глубине души не могла понять, почему продолжает с этим мириться.
Она взяла его под руку, и они прижались друг к другу, спасаясь от ветра и глядя на Даунри. С моря налетел туман, окутав завод серой пеленой.
Рейд Мейленфант:
Как превратить астероидную породу в ракетное топливо? Звучит как волшебство, не правда ли?
Сначала мы разложим астероидную воду на водород и кислород с помощью электролиза. Помните уроки химии в старших классах, колбы из пирекса, провода и батарейки? Все, что нужно сделать, — пропустить через воду электрический ток, чтобы разложить ее. Именно это мы и делаем. Но оборудование, которое мы используем, немного более продвинутое.
Слайд, пожалуйста.
Это электролизер с твердым полимерным электролитом, или ТПЭ. Он состоит из нескольких разделенных металлическими сетками слоев пластика, пропитанного электролитом. Вся конструкция сжимается металлическими стержнями, проходящими по всей длине блока.
ТПЭ широко используется на атомных подводных лодках и на Международной космической станции. Он может работать без обслуживания тысячи часов.
Что касается метана, то часть его мы извлечем непосредственно из астероидного материала, а часть — путем переработки углекислого газа. Для этого мы используем так называемый реактор Сабатье. Слайд. Мы сжимаем водород из электролизеров и подаем его в реактор вместе с углекислым газом. На выходе с другой стороны получаем воду и метан, который представляет собой просто соединение углерода и водорода. Реакция очень эффективна, фактически на девяносто девять процентов, и является экзотермической, это означает, что для ее проведения не требуется подвода тепла, достаточно присутствия рутениевого катализатора.
Установки Сабатье уже использовались в космосе для систем жизнеобеспечения. Они были протестированы НАСА и Воздушно-космическими силами, а также использовались на космической станции.
В ваших пакетах есть дополнительная информация о том, как мы намерены оптимизировать соотношение метан-кислородного биотоплива и различные вспомогательные процессы, которые нам необходимы. Мы можем показать вам демонстрационный макет. Пара кислород-водород, безусловно, является самым мощным химическим ракетным топливом из всех существующих. Но водород трудно сжижать и хранить: низкая температура, большой объем. Метан подобен кислороду, он является мягким криогенным веществом, и это определило наш выбор.
Звучит экзотично. Но то, что мы имеем здесь, — это очень надежная инженерия, материалы эпохи газового освещения, технологии, которым на самом деле несколько столетий. Это просто новое применение.
Дамы и господа, добывать полезные ископаемые на астероиде очень просто.
Слайд, пожалуйста.
Шиина-5:
Малыши уже вылуплялись: один за другим они выпрыгивали из растворяющихся икринок, извивались, были настороженными, активными, любопытными. Мягкими струями воды она направляла их к морской траве, где они будут пастись, пока не подрастут.
Она старалась не думать о том, что будет потом.
А пока у нее была работа.
Когда Шиина включила камнедробилку, она нервничала сильнее, чем когда-либо с момента посадки. Она лежала неподвижно, насколько это было возможно в манипуляторе-перчатке, и пыталась почувствовать все системы камнедробилки: захватывающие гусеницы, которые вгрызались в рыхлую поверхность астероида, большую зияющую пасть спереди, топку в ее чреве, похожую на теплое сердце, — как будто она сама превратилась в эту лязгающую машину, которая вскоре поползет по поверхности астероида, словно краб.
Она понимала, почему так напряжена.
Камнедробилка была сложной машиной. За ней нужно было следить, пока она прокладывала себе путь вокруг астероида, чтобы убедиться, что она не зарылась слишком глубоко в поверхность или не оставила следов на каком-нибудь свободном участке скалы и не исчезла в пустоте космоса, где ее невозможно будет найти.
Но, в принципе, управлять ей было не сложнее, чем маленькими роботами-"светлячками", и к этому времени она уже привыкла к ним; на самом деле ей нравилось использовать шесть, семь, восемь из них одновременно, стайку роботов, наслаждаясь возможностью продемонстрировать Дэну свое мастерство.
Ее беспокоила даже не важность этой операции для ее миссии. Она знала, что "светлячки" всего лишь измеряли, взвешивали, анализировали, следили. Теперь, впервые в жизни, она собиралась сделать что-то, что изменило бы астероид, создало бы что-то из его рыхлого древнего вещества. Неудача означала бы, что она не сможет выполнить свою великую задачу — вернуть на Землю непостижимые богатства этого астероида.
Но она так беспокоилась не из-за этого.
Неудача означала бы, что ее детеныши погибнут здесь, как и она, отрезанная от косяка, без всякой причины. Вот что было для нее важно. Одно дело — умереть, и совсем другое — умереть без цели. Этот страх никогда ее не покидал, это знание, казалось, кружило вокруг нее, как хищник, выжидая, когда она ослабеет.
Поэтому, несмотря на усталость и преклонный возраст, она не собиралась сдаваться, не собиралась проигрывать.
Время пришло. Она надавила на перчатку.
И почувствовала, как дробилка вонзила свою ковшеобразную пасть в рыхлую почву на поверхности Круутни.
Ее первые движения были неуклюжими. С помощью микрокамер, встроенных в верхнюю часть машины, она увидела, как перед ней взлетают куски реголита, пыль и более крупные обломки. Обломки исчезали из поля зрения, описывая неровные траектории. Некоторые из них вырвались из крошечного гравитационного поля астероида и полетели по своим новым орбитам, превратившись в маленькие астероиды, вращающиеся вокруг Солнца.
Она терпеливо замедлилась, попробовала снова, отрегулировала угол наклона ковша и скорость, с которой он погружался в поверхность. Вскоре она все настроила, и непрерывный поток астероидной породы стал поступать через ковш в приемник дробилки.
Теперь небольшие ленты и лопаты подавали собранный реголит в камеры переработки. Сначала руду измельчали и просеивали с помощью вращающихся механических губок, роликов и вибрирующих сит-фильтров. Затем магнитные поля отсасывали металлические гранулы никель-железо. После измельченную руду отправляли в печь, которая работала за счет сфокусированного солнечного тепла.
Жидкость, выделявшаяся из породы, начала собираться в резервуарах-конденсаторах, образуя большие шарики с низкой гравитацией, плавающие вокруг тонких стенок.
Этот бродячий камнеед, терпеливо прокладывающий себе путь по поверхности астероида, каждый день доставлял бы килограммы драгоценной воды из неперспективных горных пород астероида. Вода подвергалась бы дальнейшей обработке и использовалась во многих других, более сложных установках. И таким образом, этот астероид должен был превратиться из куска древнего шлака во что-то замечательное, во что-то живое.
Когда она осталась довольна работой дробилки, то высвободилась из перчатки. Она подплыла к тому месту, где отходящая от машины труба соединялась с жилой мембраной. И нашла ручеек свежей астероидной воды.
Она проплыла сквозь астероидный поток, позволяя ему омывать ее панцирь и жабры. Вода была теплой, возможно, из-за нагревателя в сердце робота-камнееда, и ее было совсем немного, она просачивалась в огромную массу обитаемой зоны. Но Шиина плавала в ней взад-вперед, и ее шкура возбужденно пульсировала.
Она была первым существом с Земли, которое плавало в воде не с родной планеты, в воде, которая образовалась еще до появления Солнца, — воде, которая дремала, заключенная в этом темном куске камня, пока Шиина не освободила ее.
Она знала, что это миссия Дэна, а не ее; знала, что она — создание Дэна, а не свое собственное. Но она гордилась тем, что была первой; ни одно другое существо, жившее сейчас или когда-либо раньше, не могло сравниться с ней в этой чести.
Она ныряла и пульсировала от удовольствия.
Шиина направила "светлячков" к одному из полюсов Круутни. Там они терпеливо, по частям, собрали небольшой химический завод с трубами, резервуарами и насосами, а также единственным соплом, направленным в небо. Буры начали вгрызаться в поверхность Круутни, добывая поверхностный реголит, а также породу и лед, залегающие глубже. Разбросанные по пыльной поверхности астероида драгоценные солнечные панели и кабели, протянутые по реголиту, обеспечивали питание.
Завод начал свою работу, превращая древнюю астероидную породу в нечто новое.
Весь процесс — взять древнюю породу и лед и превратить их во что-то новое — казался Шиине удивительным.
Наконец под управлением Шиины со щелчком открылись простые клапаны. Изображение с камер "светлячков" передавалось на лазерные проекторы, расположенные у нее перед глазами. Шиина увидела, как из сопла вырвалось пламя и взметнулось в небо. А затем появились продукты сгорания — кристаллы льда, которые отражали солнечный свет и расходились идеально ровными линиями. Это был огненный фонтан, очень красивый.
С этого момента люди могли управлять процессом с Земли. Астероидная вода и необработанная порода будут помещаться в гигантские резервуары и с помощью ракет, подобных этой испытательной установке, направляться через безбрежный космический океан к Земле, словно мантийный реактивный двигатель кальмара.
Дэн сказал ей, что в Бутстрэпе устроили большой праздник. Он не сказал этого прямо, но Шиина поняла, что это произошло главным образом потому, что она выполнила свою задачу перед смертью.
Она отвернулась от манипулятора и тепловизоров, этих человеческих машин, и пошла искать своих детенышей.
* * *
Они росли с невероятной скоростью, превращая половину всей съеденной пищи в мышечную массу.
Поначалу они были асоциальными и в одиночку добывали пищу в зарослях морской травы. Но уже тогда, хоть они и были еще совсем крошечными, у них появились стаи. Она наблюдала за тем, как самцы дерутся — агрессивные сигналы, удары плавниками, погони и бегство — миниатюрные сражения, предвосхищавшие более масштабные конфликты, которые случались во время брачного периода.
Некоторые детеныши уже охотились на более мелкую рыбу, перенимая модели поведения, с которыми вылуплялись их сородичи, и даже общались друг с другом на простом, но выразительном языке жестов, который, по словам Дэна, был заложен в их мозг миллионами поколений предков: — Я большой и свирепый. Посмотри на мое оружие. Я — морская трава, я не кальмар. Я сильный. Посмотри на меня!
Она знала, что Дэн уже должен был узнать о существовании детенышей. Растущий дисбаланс в маленькой экосфере нельзя было игнорировать. Но он ничего не говорил, а она не спешила делиться информацией.
Большинство детенышей были глупыми. Четверо были умными.
Она отводила умных в сторону. Плавала в центре их небольшой стаи. Она уже старела и быстро уставала. Тем не менее учила умных охотиться, используя сложные приемы, недоступные их менее сообразительным сородичам.
Она учила их приманивать глупых рыб. Они поднимали щупальца с побелевшими кончиками и размахивали ими, отвлекая внимание рыб от гораздо более опасных рук, готовых нанести удар.
Учила их подкрадываться, постепенно приближаясь к рыбе сзади, где та хуже всего видит.
Учила их преследовать убегающую добычу, внимательно следя за ней, пока та не оказывалась достаточно близко, чтобы сделать последний, решающий рывок.
Учила их охотиться, маскируясь. Они притворялись водорослями-саргассами, зависая в воде и свесив щупальца, готовые броситься на неосторожную рыбу. Или плыли задом наперед, сложив щупальца и размахивая ими, как рыбьим хвостом.
Они тренировались на рыбках поменьше, а некоторые из них наблюдали за другими кальмарами, своими сородичами.
