Тринадцатое небо

...Жители города тоже готовились — осыпали улицы проросшими зернами пшеницы и орехами бетеля, молились в храмах и распевали гимны. Народ терпеливо ждал наступления торжественной минуты.

Наконец, она настала, о чем звонко и пронзительно заявили на всю округу глашатые на дворцовой площади...

... Дверь, ведущая из покоев махараджи в тронный зал, открылась. Почетные гости — родственники, командиры гульм, грамани — руководители поселений, жрецы, брахманы и жаждущие защиты от нападений купцы зашевелились, выказывая скрытое нетерпение. Раздались звуки литавр, призывавшие к "готовности номер один", люди замерли. Жрецы заскороговорили ведические мантры.

Мукеш, гордо подняв голову, чинно прошел через зал и встал рядом с тигриной шкурой, заранее брошенной на пол брахманом. В это время Алина, облаченная в ярко-желтое шелковое сари и сплошь увешанная драгоценностями, как и положено настоящей пад-мавати, уже заняла предназначенное ей место в зале. Опершись на спинку трона, она наблюдала за происходящим.

Брахман взял в руки священную синюю мантию, усыпанную золотыми звездами, называемую "чревом раджей", торжественно накинул её на плечи нового повелителя, затем дал ему в руку пять круглых шариков, выточенных из бивня слона, именуемых в народе костями, и произнес: — Властелин, пусть все четыре части света и Зенит станут твоей судьбой!

Мукеш бросил кости на ковер. Они раскатились в разные стороны на приличное расстояние друг от друга. Брахман вымолвил: — В твоём сердце живет пять лотосов. Ты творишь из пяти один. Пляши, как Шива Натараджи, и Брахма будет вечно жить в твоем разуме..., — потом обвел рукой круг, который обозначили лежащие на полу кости, и добавил: — Много земли у ног твоих, повелитель... — отойдя в сторону, он передал руководство оставшейся части церемонии главному жрецу. Настала его очередь подойти к Мукешу, нарисовать ему тилак в виде красной полосы над переносицей и вложить в руки священный ритуальный лук с тремя стрелами. Военачальник сделал по три шага: вперед, вправо, влево и каждый раз направлял лук в сторону, куда шагал.

Жрец сопроводил его действия изречением из священного писания и добавил:

— Поднимись правильно и, сделав ум прямым, как поступает мастер со стрелой во время её изготовления, разбей в клочья нечестивцев...

После этих слов виновник торжества встал на тигровую шкуру, наклонил голову и получил помазанье из каждого сосуда.

— Да будут твои приближенные также послушны, как стадо коров под окнами твоего дворца, — выдал следующее изречение жрец и далее приказал: — выйди и дотронься стрелой до вожака.

Мукеш, сопровождаемый жрецами, вышел на улицу под радостные возгласы горожан, щедро осыпающих его рисовыми зернами, сел в колесницу и сходу въехал в пригнанное на площадь стадо коров с несколькими быками, которых, как принято по древней традиции, купили родственники Чаухана ему в подарок. Военачальник на секунду растерялся: который из быков — вожак, ему было неведомо, и он дотронулся луком до первого, ткнувшего любопытную морду ему в руку, тем самым символично утвердив главенствующее начало и среди подчиненных ему людей. Жрец удовлетворился окончанием церемонии и пригласил его обратно во дворец.

Махараджа "без пяти минут" снова вошел в зал и опустил колено на тигровую шкуру.

Главный жрец подошел к столику, где ждала своего часа корона, взял её в руки и торжественно водрузил на голову Мукеша. Желтый "глаз Притхвираджа" блеснул, испуская мощные лучи. Зал взревел от счастья — наконец-то люди смогли выплеснуть копившийся целый день душевный восторг на единодушно избранного ими вождя...

— Крылья растут на конце меча... Умей быть там, где герои, — торжественно изрек служитель культа Шивы.

— В сонное время не рождается вождь, но дни стремлений и дни тягостей создают вождя, — в свою очередь сказал брахман и торжественно добавил: — Взор вождя создаёт будущее!

Мукеш медленно поднялся с колен, стараясь не уронить корону, и произнес речь — в которой использовал фрагменты речи маршала Жукова на параде Победы. Только перефразировал её, с учетом временной специфики. Получилось актуально: — Раджпуты! Я, избранный волею Брахмы и Шивы, кшатриев и свободного народа, безмерно благодарен вам за доверие! Клянусь, что не отдам врагу наши земли! Отстаивая каждый локоть земли, проявляя отвагу в каждом сражении, мы настойчиво учились бить врага наверняка, по всем правилам воинской науки! Да, у нас были моменты отчаянного положения. В неравном по силе сражении мы потеряли Чаухана, но выстояли и не пали духом! Выстоим же и сейчас, не дрогнем пред полчищами тупых мамлюков султана!

Из зала послышались одобрительные возгласы. Мукеш продолжил: — Мы заставим его, как трусливого шакала, навсегда убраться на свою территорию!

— Мар Гури! Мар! — дружно взревел зал.

— С завтрашнего же дня займемся подготовкой к большой войне. Пусть Гури еще раз испытает на себе убийственную силу нового оружия!

— Новое оружие! Новое оружие!.. — закричали кшатрии и забряцали мечами о щиты.

— Но оружие — еще не всё, что необходимо для победы. Соединим же усилия нескольких народов — объединимся с раджей Патана, а через него со всем остальными князьями Кантипура и Бода в решающей битве!"

— Объединимся! — послушно вторили гости в зале.

— Победа, или геройская смерть на поле боя! — выкрикнул в последний раз Мукеш, посмотрел на застывшую, как статуя, от удивления Алину, явно никак не ожидавшую услышать подобное, и добавил: — Я закончил речь.

Главный жрец подошел к нему со слезами на глазах и водрузил на шею венок из белых лотосов, тем самым еще раз показав народу, что полностью признал нового махараджу...

... Брахман махнул головой, и распорядитель открыл дверь в следующий зал, где стоял ломившийся от всевозможных кулинарных изысков стол.

Мукеш с Алиной, Тохар Гати, раджа Тараина, командиры воинских подразделений и остальные гости расселись вокруг стола. Распорядитель махнул рукой. Шудр поднес кувшин с кандарьей к кубку Мукеша и налил. Алина внезапно напряглась и тихо сказала: — Не пей!

— Почему? — удивился Мукеш.

— Кандарья отравлена...

Мукеш подозвал к себе распорядителя: — Шудр, что разливает вино, из наших?

— Да, — распорядитель сделал удивленное лицо.

— Тогда выпей из кубка за моё здоровье, — приказал Мукеш. — Ну, что медлишь?

Тот помялся и пригубил кандарью.

— Пей до дна! — более грозно приказал Тохар Гати.

За столом повисла гробовая тишина.

Несчастный побледнел, но ему ничего не оставалось делать, как выпить. Через минуту он упал на пол, тело его извивалось в судорожных конвульсиях, изо рта шла обильная пена.

— Измена! — крикнул Тохар Гати, подбежал к умирающему, наклонился и спросил: — Чьё поручение ты выполнял, говори, иначе Брахма не примет тебя!

— Чандела, — успел ответить тот, несколько раз передернулся в конвульсиях и затих.

Военачальник схватился за кинжал и принялся размахивать им, изрыгая проклятья в адрес соседского раджи. Зал моментально заполонил отряд раджпутов, перекрыв все входы и выходы. Несчастного шудра, налившего "неудачную" кандарью, схватили и поволокли из зала.

— Доставить его в крепость для допроса! — отдал распоряжение военачальник, — только людей Чанделы нам во дворце недоставало! Откуда они взялись? По чьей рекомендации попали сюда на работу? Выяснить все и подробно! — а сам лично отправился в кухню, заставив теперь уже перепуганных поваров снова перепробовать все блюда, предназначенные для праздничного стола. Тревога оказалась напрасной. Отравителю удалось подсыпать яд только в кувшин, приготовленный для Мукеша и его близких.

Сидящие за столом гости взволнованно перешептывались. Брахманы, как умели, старались сгладить ситуацию — читали молитвы, вознеся руки к небу. Алина же не вымолвила ни слова и просто вцепилась в рукав халата онемевшего от случившегося Мукеша...

... Вскоре вернулся командир отряда кшатриев и доложил, что никого из чужаков во дворце не обнаружили. Но Тохар Гати приказал усилить охрану дворца и города и оставил нескольких воинов на кухне — тщательно следить за происходящим там...

Через некоторое время гости успокоились и принялись обсуждать положение страны, перемежая разговоры едой. К кандарью никто не осмелился даже пригубить.

...Наконец дошла очередь до подарков. Постепенно их стали доставлять в зал. Посмотреть было, на что. Представители "заморских" купцов не ударили в грязь лицом — накинули на плечи махараджи шубу из горностая, чтобы та обогревала его во время дождей и сырых туманов, и поднесли персидский меч из дамасской стали с рукоятью, украшенной росписью по эмали. Мукеш взял его в руки, рассмотрел, оценил качество, вставил в ножны, обтянутые мягчайшей бордовой кожей с золочеными накладками и повесил на пояс.

"Поднебесные" тоже расщедрились — преподнесли фарфоровый сервиз и несколько напольных ваз редкостной росписи, затем подали пторихарам знак, и те впустили в зал молоденькую пухлую африканку, будто вылепленную из темной шоколадной массы. Её наготу прикрывали лишь набедренная повязка из тончайшей тафты.

— Повелитель, — объявил узкоглазый купец и скосил взгляд в сторону, — пусть любовь и ласки девушки скрашивают тебе дождливые вечера и ночи.

Мукеш, не ожидал такого "подарка" и взглянул на Алину. Та невозмутимо рассматривала длинноногую девицу с крепкими развитыми руками и шеей, увитой яркими коралловыми бусами, хотя отлично слышала, что сказал купец.

"Ведет себя, как настоящая супруга махараджи" — отметил он и вслух поблагодарил:

— Я оценил подарок, друг, — но пусть пад-мавати найдёт ей применение. В данное время кроме приготовлений к войне меня мало, что интересует...

— Повелитель, перед тобой не простая, а искусная наложница, — не унимался упрямый купец и кивнул головой распорядителю зала. Тот подал знак музыкантам. Зазвенели бубны. Девушка крутанула бедрами, прогнулись назад, коснувшись плетеными косичками пола, потрясла грудями и медленно вернулась в исходное положение. Внезапно бубны зазвенели в несколько раз быстрее — задали поистине бешеный темп танцу. "Шоколадка" вытянулась в струнку и принялась имитировать движения змеи: извивалась, покачивая головой, шипела..., потом неожиданно легла на напольный шелковый ковер и поползла. Достигнув края ковра, она вскочила и, сложив руки над головой в виде купола, в истерическом экстазе закружилась на одной ноге, отталкиваясь другой от пола, вполне поспевая за темпом, задаваемым бубнами.

"Похожа на принявшую сильнодействующий наркотик служительницу тайного культа", — невольно подумала Алина, — интересно, за какую провинность её продали в рабство?" Она попыталась представить себе картинку, но не смогла, вернее, не захотела тратить энергию понапрасну. Тут за недругами Мукеша приходится следить в оба, а не пробиваться через ауру девушки, плотно защищенную двойным энергетическим кольцом, к её мыслям. Она и так всё узнает чуть позже. Алина сразу получила первичную информацию, как только увидела "шоколадку". Девушка не связана общей энергетикой с отравителем и Ратхором...

Гости же притихли, в недоумении следя взглядами за танцующей. Темп движений наложницы постепенно замедлялся и, в конце концов, обессиленная "шоколадка" упала на пол. Шудрам пришлось уводить её под руки.

— Не нравится мне такой подарок, — шепнула Алина Мукешу, — отдай её вождю Патана.

Тот только улыбнулся в ответ и пообещал купцам сопроводить их в обратный путь с отрядом кшатриев и в следующий раз встретить на границе. Он отлично понял, что экзотическую "девочку" ему преподнесли в качестве предоплаты за охрану караванов...

...Выдохшуюся африканку сменили местные девушки в пестрых юбках. Груди красавиц оставались обнаженными. Их руки и ноги украшали медные браслеты с колокольчиками. Даже в перемычках между ноздрями и в сосках девушек болтались маленькие звенящие штучки. Они встряхивали ими, задавая себе нужный темп. Точные грациозные жесты танцовщиц заменяли предложения устной речи, где каждое движение пальцев обозначало определенное слово. Алина знала об этом. Ведь сама она в недавней "настоящей жизни" хоть и недолго, но занималась индийскими танцами...

Гости заметно оживились — привычное "своё" действо явно нравились им гораздо больше. Красавицы сумели окончательно вывести гостей их психологического ступора, случившегося после неудачного покушения — по окончании яркого красочного действа купцы и брахманы вознаградили танцовщиц несколькими горстями серебряных монет и принялись воодушевленно обсуждать сложнейший танец, полностью захвативший их воображение.

Музыканты прекратили играть. В зале возникла пауза, но буквально через минуту перед гостями появились новые танцовщицы в ярко — розовых нарядах с необычно широкими, собранными в складки юбками. Лица танцовщиц густо загримировали яркими красками под странные, неизвестные Алине чудища. В ноздрях, оттененных красной краской, болтались длинные подвески, на руках множество медных браслетов.

Загрохотали гхатамы — глиняные барабаны; к ним присоединились саранги — инструменты, издающие звуки, похожие на человеческое пение.

Две танцовщицы отделились от остальных, вышли на середину зала и принялись исполнять сложнейшие акробатические трюки, перемешивая их с мягкими танцевальными движениями. Тела танцовщиц казались гуттаперчевыми. Тоненькие звуки, исходящие от колокольчиков, привязанных к щиколоткам, придавали танцу еще больший задор.

"На месте суставов у них должны стоять шарниры", — невольно подумалось Алине. Она не могла понять, как можно так безболезненно выгибать кисти рук и ног в какие угодно стороны, улыбаться, одновременно делать совершенно отдельные движения головой, не синхронные туловищу и конечностям и, при этом, не испытывать никакой боли. "Как они умудряются перенести вес тела на одну ногу, а туловище "разделить" на части? Их грудь и талия двигаются в противоположные стороны!"

Новое зрелище заворожило гостей еще более предыдущего. К танцующим прибавились новые. У двоих из них грим оказался черным, еще у троих ярко-желтым, а одной приклеили длинную седую бороду. Не выдержав, Алина отвлекла Мукеша от разговора с Тохаром:

— Скажи, откуда эти девушки и где научились так танцевать? Я не видела их раньше!

Махараджа улыбнулся:

— Не девушки, а мальчики — танцоры, которые учатся своему ремеслу с раннего детства. Их называют готипуа. Деревня, где они живут, находится неподалеку. Древнее мастерство — тайную гимнастику — готипуа передают только своим родственникам.

— Никогда не думала, что тело может так двигаться. Это чудо, Мукеш, настоящее чудо!

— Нет никакого чуда, Абха. Тупой каждодневный, утомительный труд, не более.

— А почему у них маски разных цветов?

— Зеленый — цвет природы, черный — цвет джунглей, желтый — цвет брахманов.

— А борода?

— Бороду носит великий царь обезьян — Ханумана.

— Теперь понятно. Они разыгрывают представление.

— Да, ты правильно понимаешь. Мудрый Брахман побеждает хитрого Ханумана. — Я бы так никогда не смогла, — призналась Алина.