Дэдлайны и абзацы

Пока я слушаю Доспеха, в голову приходит другая реминисценция. О том, как я подписал корреспондента "Известий", тоже Андрея Воскресенского, сделать заметку в одно из приложений "Коммерсанта". Я помню, как напрягся выпускающий редактор, когда услышал, кто именно будет ее сдавать. Пришлось долго и нудно объяснять, что этот Воскрес совсем не тот. И когда, наконец, до него дошел этот нюанс, я натурально услышал радостный вздох облегчения.

По прибытии в контору большинство народа идет в термы и бани. В смысле, принимать душ и потеть в местной сауне. Я направляюсь туда же. Мои мышцы слишком напряжены, а мозги слишком расслаблены. И нужно принять меры, чтобы поменять здесь плюсы и минусы. И меры должны быть радикальными. Поэтому, не долго думая, я ныряю в холодные воды бассейна и почти сразу же чувствую, как испаряется усталость и начинают контачить синапсы. Но удовольствие от процесса портит Ковальский и его лекция о правилах гигиены.

— Та бы вначале залез в душ, — недоволен Макс, — я не желаю нырять в этот бульон с твоим потом.

— Поздно, — говорю я, — он уже намертво сцепился с местной хлоркой и распространился по всему бассейну.

— Это не смешно, — уверяет Макс. Потом раздумывает, не добавить ли какое-нибудь мощное ругательство, но, так и не надумав, уходит греть свои редакторские кости в сауну.

На самом деле, Макс славный парень, и мне даже как-то неловко, что я огорчил и его самого и его комплексы. Тем более что огорчать Ковальского мне не впервой. Прошлой осенью я с шумом и треском запорол первую и последнюю заметку, которую делал в его журнал. Затея была сомнительной и обреченной на провал с самого начала, но я насколько мог, усугубил это дело.

Тему спровоцировал отдел "общества". Кто-то там написал, что великий и ужасный Зураб Церетели решил возвести на том немереном участке, который захапал под строительство московского Диснейленда, какой-то гигантский библейский аттракцион. И типа разыскиваются добрые люди, готовые профинансировать это благое начинание. Документы насчет проекта я получил за две недели до того, как их заслали в отдел "общества". Но надрываться не стал, потому что ни денег, ни санкции городских властей на этот Библейленд не было. К тому же пакет с документами пришел не от Церетели, а от непонятного Эмиля Пагиса, отрекомендовавшегося гендиректором ЗАО "Выставка Святой земли". В "обществе" все было иначе, там эти нюансы были по барабану, никаких проблем, отличная тема. Пиарщикам из "Святой земли" даже не пришлось никого окучивать, ребята выдали соответствующую заметку на следующий день.

В общем, и флаг им в руки. Но тема имела резонанс, и натолкнула Макса и его редакторскую мысль на некоторые умозаключения. Типа, а почему бы не написать о самых одиозных и самых бесперспективных строительных проектах, утрамбовавшихся на благодатной почве российской столицы. А также о том, с какой это радости федеральные и московские власти выделяют под них земельные участки и предоставляют различные льготы. С этой идеей он и пришел к Харнасу, а тот натурально перепасовал его ко мне. И я подписался. Встретился с Церетели, который устроил мне персональную экскурсию по своей галерее, навешал лапши по поводу "Диснейленда" и заодно затащил на банкет, который давал в своем галерейном ресторане в честь прибывших к нему бургомистра и главных бюргеров города Дюссельдорфа. Потом я пробил трассу "Формулы-1", аквапарк Газпрома в "Москва-Сити" и прочие не менее грандиозные и не менее тухлые проекты. И если бы не стремный аспект насчет поддержки всего этого отстоя со стороны властей, я бы отписался за пару дней. Но тут надо было копать, и причем довольно глубоко. Между тем, времени у меня было меньше недели, и глубокие раскопки в этот срок никак не лезли. Тем более что параллельно я должен был сдавать заметки в газету. Конечно, можно было напрячься и втиснуться в любой дэдлайн, в том числе и в этот. Но тут вмешались обстоятельства. Компания Umaco, имеющая толстый консалтинговый контракт в Сочи, в срочном порядке пригласила меня погреться на солнечных пляжах этого славного города, а заодно осветить проходивший там инвестиционный форум "Кубань 2002". И я выбрал пляжи. По быстрому закруглил заметку какой-то дешевой сентенцией насчет того, что претенциозных проектов до фига, но на их реализацию как всегда не хватает денег, затем отослал текст Харнасу, и благополучно слинял на море за день до дэдлайна.

С громким матом и прочими деструктивными воплями заметка была поставлена в номер в том самом виде, в котором я ее сдал. Само собой, она не соответствовала ни заявленной теме, ни формату "Власти". Макс был зол, но в конечно счете списал это дело на отсутствие фундамента в моей башне. Тем более что он уже наблюдал патологическую неадекватность в моем исполнении. Случай был анекдотичным. Одним слякотным осенним днем я бежал из конторы задолго до конца рабочего дня, будучи не в состоянии выносить тяжелое похмельное состояние в замкнутом пространстве своего бокса. Мне удалось никем не замеченным проскользнуть к выходу, дойти до проспекта и загрузиться в троллейбус. Я уже отключил мобилу и поздравлял себя с удачным эскейпом, когда посмотрел в окно и увидел там "пежо" с логотипом "Коммерсанта" и сидящего на переднем сиденье Ковальского, пристально всматривающегося в мою беглую физиономию.

Они все-таки меня достали, пронеслось в моих невротичных мозгах. Взяли в клещи и теперь не выпустят. Само собой, эта паранойя была спровоцирована расшатанной алкоголем нервной системой. Я осознал это меньше, чем через секунду, и меня сразу же пробило на дикий хохот. Я смеялся несколько минут, то есть в течение всего того времени, пока троллейбус и "пежо" Ковальского тащились в пробке параллельно друг другу. И в течение которого Макс мог наблюдать мою патологическую неадекватность во всем блеске. Потом он весьма снисходительно оценил это идиотское представление, пробормотав что-то насчет того, что давно не видел такого искреннего и бессмысленного смеха. О причинах веселья я распространяться не стал.

После спортивных подвигов и последующего бултыхания в бассейне я возвращаюсь в свой бокс полный решимости закрыть проблему с "тенденцией". Но на пути творческого процесса возникает новое препятствие — толстый конверт, доставленный на мое рабочее место с утренней почтой. Я вскрываю это дело и обнаруживаю пачку ксерокопий официальной переписки "Чеченгапзпрома", компании "Итера" и Государственной нефтяной компании Азербайджанской республики, известной в узких кругах под абревиатурой ГНКАР. После беглого просмотра бумаг выясняется, что все это насчет того, что "Итера" вроде как не заплатила "Чеченгазпрому" за транзит газа в Азербайджан. И потому тот собирается перекрыть на фиг все вентили, пока эта компания не выложит на стол требуемые бабки. О чем "Чеченгазпром" уведомляет и "Итеру" и ГНКАР. И никаких указаний на то, кто все это прислал, никаких сопроводительных писем и обратного адреса на конверте.

Я закуриваю сигарету и прихожу к выводу, что, скорее всего, это привет от компании "ТрансНафта". Давным-давно, когда я еще не был припахан к недвижимости, пришлось отписать несколько заметок про газовые дела. Сначала я узнал, что "Итера" начала поставки газа в Азербайджан по только что восстановленному чечено-дагестанскому участку газопровода и слепил на этот счет небольшую заметку. Последствия были интересные. Меня вызвал следователь Таможенного комитета в качестве свидетеля по уголовному делу насчет контрабанды в особо крупных размерах. Выяснилось, что экспортированный "Итерой" газ не был задекларирован и никаких таможенных пошлин с него никто не платил. В общем, и хрен бы с ним, но кто-то из таможенных боссов прочитал заметку и впал в истерику. Вентили тут же перекрыли и начали уголовное производство. Следователь требовал, чтобы я раскололся, откуда узнал о преступном сговоре, и сообщил, как все было на самом деле. А было тупо и безобидно. Я позвонил пресс-секретарю "Итеры" Николаю Семененко и спросил, когда они начнут поставлять газ в Азербайджан. Николай сказал, что уже начали, и дал точные данные насчет того, когда именно и сколько уже прокачали. Я был абсолютно белым и пушистым, поэтому следователь записал фамилию Семененко и отпустил меня с миром. А я по быстрому отписал заметку насчет контрабанды, в которой в конечном итоге обвинили ни "Итеру", а "Газпром", потому как тот был транспортным агентом и должен был задекларировать весь экспортируемый газ.

Понятное дело, что "Газпром" отмазался, но у этой заметки было продолжение. После ее публикации гендиректор "ТрансНафты" Владимир Кондрачук пригласил меня побеседовать о том, о сем, а заодно и об общей ситуации насчет поставок газа в Азербайджан. Пригласил не просто так. У "ТрансНафты" был свой газовый контракт с ГНКАР, а в придачу к нему серьезная напряженка с "Итерой", которая выкидывала их из этого бизнеса при непосредственной поддержке "Газпрома". Коварный монополист динамил "ТрансНафту" с прокачкой газа по своим трубам и требовал за трафик в три раза больше, чем с "Итеры". Кондрачук рассказал мне об этих неприятностях, а я написал заметку и отдельный вынос с его стенаниями насчет двойных стандартов, практикуемых в "Газпроме". Ну и как это обычно происходит, сразу после выхода заметки тот серьезно застремался своей откровенности и отправил в "Коммерсант" (копия в "Газпром") официальное письмо насчет того, что журналист неправильно расставил акценты и, что лично он ничего против "Газпрома" не имеет. И там и здесь этот трусливый тремор никого не возбудил, и потому обошлось без напрягов. Но мою фамилию в "ТрансНафте" могли запомнить, хотя бы для того, чтобы порадовать при случае каким-нибудь сливом. В общем, и этот конверт, скорее всего от них — еще одно напоминание "Коммерсанту" о неизбывных проблемах их главного конкурента "Итеры".

Ладно, конечно все это охренительно интересно, но пусть этим займется кто-то другой. А мне нужно вернуться к "тенденции", тем более что история небольшого взаимонепонимания с "ТрансНафтой" напомнила еще об одном деле — надо согласовать интервью. По крайней мере, с Крючковым, который настоятельно просил это сделать.

Я распечатываю файл с его показаниями, затем отправляю их по факсу и как раз когда я заканчиваю эти манипуляции, появляется Харнас.

— Ну и где текст про конкурсы? — спрашивает он, пожимая мне руку.

— Писал всю ночь, сейчас осмысляю.

— Давай сдавай, осмыслять будешь потом.

— Через пару часов.

Само собой, что Харнас начинает пузыриться и раздуваться. И чтобы сбить этот накал, я переключаю его внимание на конверт с документами "Чеченгазпрома". Леха заинтересован. Он внимательно просматривает бумаги и выслушивает мою версию насчет их происхождения.

— Забавно, — говорит он, — и что, у тебя есть желание написать?

— Ни малейшего.

— Тогда я отдаю Бутрину.

— Давай, — соглашаюсь я и сваливаю к своему станку, пока он снова не начал давить насчет текста и его своевременной сдачи.

На самом деле с текстом большие проблемы. Не меньше часа уходит на то, чтобы въехать в контекст и привести в божеское состояние все, что было написано ночью. Еще столько же на то, чтобы написать следующие 50 строк. И это не тот результат, на который я рассчитывал. Ладно, я могу лучше, наверняка. Но это иллюзия, я стараюсь изо всех сил, и все равно темп хреновый. И непрерывный треп коллег отнюдь не способствует его ускорению. И, мать вашу так, у меня просто нет другого выхода, как принять допинг. Я вылезаю наружу и через десять минут возвращаюсь назад с упаковкой ядреного пива на восемь с половиной оборотов. И первый же глоток подтверждает, что я был прав. Мысли наконец попадают в фокус и плавным потоком начинают изливаться на экран компьютера. Меньше чем через час все готово. Но я впадаю в раж и пытаюсь довести свои сентенции до абсолютного совершенства. Особенно в том месте, где речь идет о Ресине и его нежелании давать интервью насчет проблем домостроительных комбинатов.

— Оле-ег!

— Ща-ас! — отвечаю я. Ладно, пусть будет, как есть. Я закругляю последние абзацы и отправляю текст Харнасу.

— А интервью? — раздается в ответ мощный вопль.

— Сдал вчера.

— А остальные?

— Через час.

— Олег!

— Знаю!

Блин, я действительно знаю, что время поджимает и нужно торопиться. Дэдлан по "тенденции" в шесть часов. Но к этому времени все тексты должны быть отчитаны и сданы редактором отдела, рерайтом и корректурой. В противном случае верстка не успеет их загрузить до того, как пойдут заметки на злобу дня, и у главного босса появится повод применить санкции. Типа, сказать какой-нибудь "ай-яй-яй" Харнасу и вкатить мне штраф из расчета доллар за каждую просроченную минуту. Не слишком радостная перспектива. Но вполне реальная, учитывая, что сейчас уже четыре часа, и на полосе "тенденций" по-прежнему здоровенная дыра в 400 строк. И чтобы ее заполнить, основного текста не хватит. Нужна пара свеженьких интервью. Тех самых, насчет которых так надрывался Харнас — одно от ДСК и еще одно от девелоперов.

С ДСК мне везет. Паньковский сразу же отвечает на звонок и у него, конечно же, есть время, чтобы обсудить со мной последние тенденции строительной отрасли. Но когда он узнает, какие именно, наступает ступор. Хотя на первый взгляд вопросы безобидные, вроде "а почему ДСК-1 не участвует в конкурсах на застройку земельных участков?". На его бы месте я даже не думал и сходу бы выдал конкретное резюме. Типа "Олег, да ты что, сдурел, выкладывать такие бабки за помойные участки, на которых мы не наживем ничего, кроме геморроя". Но понятное дело, что каждый на своем месте. И потому после некоторых размышлений (а часики тикают) Паньковский озвучивает отвратительно благоразумные ответы. Впрочем, в них есть мысль, и даже уверенность в том, что вскоре его контора поучаствует в этих тараканьих забегах и возможно возьмет какой-нибудь приз на одном из ближайших конкурсов. Так что полноценное интервью на 50 строк уже греется в моем кармане.

С девелоперами все намного хуже. Я делаю, по меньшей мере, пять звонков, но коварные ньюсмейкеры недоступны. Конечно, эта невезуха не может продолжаться бесконечно и, в конце концов, моя настойчивость дает результат. На другом конце телефона "С.Холдинг" и лично Алексей Шепель, уверенный, бескомпромиссный и в отличие от меня абсолютно трезвый. Железобетонными аргументами Леха втаптывает в грязь девелоперские амбиции ДСК, уверяя, что на конкурсах и тем более аукционах им ничего не светит. И что эти лохи должны удовлетвориться выполнением подрядных работ, потому что строительные инвестиции это удел серьезных профессионалов, которые понимают, что к чему и в отличие от пошлых производителей железобетонных панелей знают, как делать деньги в этом нелегком бизнесе.